Почтмейстер из Труро (гет)

Труро, 1999 год.

Прошёл ещё год. Буклетное письмо с адресом Бэттери-плейс, 504 Кевин всё-таки выбросил, но эти цифры и слова въелись в память. В висках периодически пульсировала тупая боль, а в голове вспыхивал и тут же гас один и тот же образ: круглый металлический лифт, съезжающий глубоко под землю.

Кевин зажмурился, опираясь руками о стойку сортировки, и тяжело подышал.

— Опять голова? — тихо спросила Элизабет, заходя в служебное помещение почты с термосом.

— Да. Пройдёт, — Кевин потёр переносицу и попытался улыбнуться.

Они жили вместе уже больше двух лет, но Элизабет с каждым днём всё отчетливее видела: что-то в её жизни катастрофически не сходилось.

Для неё Кевин был тем самым 21-летним юношей, который просто «заснул» на тридцать пять лет и проснулся седым мужчиной. По логике, внутри он должен был оставаться тем самым молодым, романтичным парнем.

Но человек, сидевший напротив неё за столом, не был 21-летним парнем.

Он просыпался ровно в 05:00 утра без будильника. Он никогда не смеялся. Когда на улице падало любое ведро или чоо-либо тяжелое, Кевин реагировал за долю секунды — его тело мгновенно уходило в боевую стойку, а рука автоматически тянулась к правому кармару, словно там должно было висеть оружие. Он мгновенно вычислял траектории пролетающих самолетов и с первого взгляда знал, что лежит в закрытых посылках жителей города.

— Кевин... — Элизабет поставила кружку на стол и осторожно накрыла его ладонь своей. — Посмотри на меня.

Кевин поднял взгляд.

— Врачи сказали, что ты пролежал в палате тридцать пять лет, — тихо прошептала она, и в её голосе зазвенели слёзы. — Но ты не похож на человека, который пролежал в постели полжизни. Ты похож на человека, который полжизни воевал. На человека, у которого забрали всё, чем он жил.

Кевин молчал. Ему нечего было отвечать.

— Я искала того мальчика, который шёл ко мне с кольцом, — продолжала Элизабет, и слёзы прокатились по её щекам. — Я ждала его тридцать пять лет. Но ты... ты ведь даже не знаешь, кто ты такой, правда? Ты сидишь в этом доме, смотришь в окно на океан, и я вижу, что тебе здесь тесно. Тебе скучно со мной. Словно весь наш город и я — просто тихая комната, в которую тебя заперли.

Кевин сжал её пальцы, но внутри него была лишь глухая, непроглядная пустота. Он не мог объявить ей, что она не права. Потому что глубоко внутри сам чувствовал: его настоящая жизнь осталась где-то там, за пределами этой тихой гавани, хотя мозг отказывался выдавать хоть одну деталь.