Сестра моего врага (гет)

Я открыла глаза и чуть не упала.

Всё вокруг кружилось — стены, небо, земля под ногами. Я вцепилась в руку Дамблдора, потому что если бы не он, я бы точно рухнула на эти старые булыжники и осталась лежать там, глядя в небо, как выброшенная на берег рыба.

— Ты в порядке? — спросил он. Голос у него был спокойный, будто мы только что вышли из автобуса, а не перенеслись через полгорода.

— Я... да, — выдавила я, стараясь не дышать слишком глубоко. — Просто это было очень странно.

Дамблдор улыбнулся и ничего не сказал. Наверное, привык, что новичков слегка мутит после первого перемещения.

Я подняла голову и посмотрела вокруг.

И замерла.

Эта улица была похожа на всё, что я видела в своей жизни, и одновременно — ни на что. Узкая, кривая мостовая из старых камней, по бокам — дома, которые наклонялись друг к другу, будто они шептались. И все они были забиты магазинами. Настоящими магическими магазинами.

Я стояла и тупо пялилась по сторонам.

В витрине слева висели мётлы. Они парили в воздухе, медленно покачиваясь, как будто их кто-то держал за ручку. Над дверью другого магазина сидела сова и смотрела на меня жёлтыми глазами. Я встретилась с ней взглядом, и она моргнула.

— Это не галлюцинации? — спросила я, не оборачиваясь к Дамблдору.

— Нет, — ответил он. — Это всё по-настоящему.

— А как... — я запнулась, подбирая слова. — Как обычные люди это не видят?

— Они видят просто старый район, — пожал плечами Дамблдор. — Заброшенные дома, стройку, что-то скучное. Их разум не позволяет им увидеть магию. Это защита.

— Ничего себе, — выдохнула я.

Дамблдор мягко улыбнулся.

— Начнём с главного, — сказал он. — Палочка. Мистер Олливандер делает лучшие палочки в мире. Пойдём.

Он повёл меня по улице, и я, как заворожённая, крутила головой на все стороны. Здесь было всё. Магазин с котлами, из которых валил пар. Магазин, где продавались летающие письма — они порхали под потолком, как стая птиц. Какая-то пожилая женщина торговала амулетами, которые тихо звенели, когда я проходила мимо.

— Ты когда-нибудь видела что-то подобное? — спросил Дамблдор.

— Только во сне, — ответила я. — Я думала, я просто схожу с ума. В приюте никто не говорил про магию. Если я делала что-то странное — например, заставляла ложки летать — все делали вид, что это просто ветер или случайность.

— Это обычная реакция, — кивнул он. — В неволшебном мире редко принимают то, что не могут объяснить.

Мы остановились у небольшой, слегка покосившейся лавки. Над дверью висела вывеска: «Олливандер — лучшие палочки с 382 года до н.э.». Она выглядела старой, но внутри, за пыльным стеклом, я разглядела тысячи коробок, аккуратно сложенных на полках.

— Входи, — сказал Дамблдор. — Я подожду снаружи. Мистер Олливандер не любит, когда в его лавке много людей. К тому же, — он хитро прищурился, — выбор палочки — дело очень личное.

Я толкнула дверь, и внутри раздался мелодичный звон колокольчика.

В лавке пахло пылью и деревом. И чем-то старым, как будто здесь хранились секреты, которым сотни лет. Полки уходили вверх до самого потолка, уставленные тысячами коробок. Я запрокинула голову, но потолка не увидела — только бесконечные ряды коробок, которые уходили в темноту.

— Ну, здравствуй, — раздался голос откуда-то сбоку, и я чуть не подпрыгнула.

Из полумрака вышел старик с серебряными волосами, похожими на лунный свет, и глазами, которые смотрели не на тебя, а сквозь тебя. Он подошёл ко мне почти бесшумно, остановился в двух шагах и внимательно разглядывал меня с ног до головы.

— Мисс Реддл, — сказал он, и его голос прозвучал как утверждение, а не вопрос.

— Откуда вы знаете мою фамилию? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелилось что-то нехорошее. Какая-то тревога, которую я не могла объяснить.

Он улыбнулся.

— Я помню каждую палочку, которую продал. И каждая палочка запоминает своего хозяина. У тебя очень необычная фамилия, Лизи. Я продавал палочку одному человеку с той же фамилией много лет назад.

— Кому? — спросила я. Сердце забилось быстрее.

Олливандер посмотрел на меня с каким-то странным выражением. В его глазах мелькнула тень сожаления.

— Это не моя история, чтобы рассказывать, — сказал он мягко. — Но я уверен, что со временем ты всё узнаешь. А пока — давай подберём тебе палочку.

Он хлопнул в ладоши, и с полок слетело несколько коробок. Они приземлились прямо на прилавок передо мной, одна за другой.

— Пробуй, — сказал он.

Я взяла первую. Она была из остролиста, тонкая и гладкая. Как только я сжала её в руке, мне показалось, что я держу мёртвую ветку. Никакого отклика. Олливандер забрал её, покачал головой и протянул мне вторую.

Ольха. Тяжелее. Я взмахнула, и кончик палочки выпустил несколько жалких искр, которые погасли, даже не долетев до пола.

— Нет, — сказал Олливандер. — Не то.

Он протянул мне третью. Четвёртую. Пятую. Я взяла штук десять, и с каждой чувствовала себя всё более неуверенной. Одна выпускала искры, но гасла, как только я пыталась поднять её выше. Другая просто не реагировала — как будто я держала обычную палку. Третья отдала мне в руку холодом, от которого по спине пробежал мороз.

Я уже начала злиться.

— Может быть, я вообще без палочки останусь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело.

Олливандер усмехнулся.

— Терпение. Палочка — это как друг. Иногда нужно подождать, чтобы найти того самого.

Он отошёл к самому дальнему стеллажу, почти у входа в темноту, и снял коробку с верхней полки. Она была покрыта тонким слоем пыли, как будто её не трогали очень давно. Он вернулся и протянул мне её.

— Попробуй эту. Чёрный орех, сердцевина — волос единорога. Двенадцать дюймов. Очень упрямая палочка, она выбирает тех, у кого есть характер и страсть.

Я взяла её.

И в тот же момент по моей руке пробежало тёплое покалывание. Кончик палочки засветился мягким золотым светом. По лавке прошёл лёгкий ветерок, зазвенели колокольчики, и где-то на верхней полке что-то упало с тихим стуком.

Олливандер одобрительно кивнул.

— Это она.

Я смотрела на палочку, сжимая её в пальцах, и чувствовала, как она становится продолжением моей руки. Как будто она всегда была моей.

— Она... она тёплая, — тихо сказала я.

— Это хороший знак, — ответил Олливандер. — Береги её, Лизи. Она выбрала тебя не просто так.

Я вышла из лавки с палочкой в руке и чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею. Дамблдор ждал меня на улице, спокойно прислонившись к стене.

— Нашла? — спросил он.

— Нашла, — ответила я и не смогла сдержать улыбку. — Это было невероятно.

— Это всегда так, — сказал он. — Пойдём. Нам нужно купить остальное.

Мы прошли мимо магазина с мётлами, где я залипла на несколько секунд, разглядывая серебристую метлу в витрине. Дамблдор мягко потянул меня за рукав.

— Успеешь налетаться, — сказал он. — Сначала форма и книги.

Магазин мантий оказался небольшим и уютным. За прилавком стояла низенькая пухлая ведьма с рулеткой, которая сняла с меня мерки и что-то бормотала про то, что «худую как щепку надо кормить хорошо, а то в Хогвартсе сдуешь». Я натянула новую мантию и посмотрела на себя в высокое зеркало. Чёрная, простая, без всяких нашивок и цветов. Обычная школьная форма. На вид она была тёплой и удобной, а ткань приятно скользила по коже.

— А цвет? — спросила я у продавщицы. — Почему просто чёрная?

— Форма у всех одинаковая, милая, — ответила она, поправляя очки. — Факультетские цвета будут на галстуке и нашивке, но их ты получишь только после распределения в Хогвартсе. Не торопись.

— Распределения? — переспросила я.

— О, — она загадочно улыбнулась. — Это сюрприз. Узнаешь на месте.

Я пожала плечами. Ладно, чёрная так чёрная. Главное, что она новая и чистая, не то, что приютское тряпьё, которое вечно было мятым и с пятнами.

Мы зашли в книжный — «Флориш и Блоттс» — и я чуть не задохнулась от запаха. Тысячи книг, от пола до потолка, пахли бумагой, чернилами и старым пергаментом. Я взяла учебники по зельеварению, трансфигурации, истории магии, заклинаниям и с удивствием обнаружила, что некоторые из них двигались.

— Они живые? — спросила я, глядя на книгу, которая тихо шевелила страницами.

— Почти, — улыбнулся Дамблдор. — Некоторые особенно старые экземпляры имеют собственный характер.

Я решила, что это самая крутая вещь, которую я когда-либо видела.

Последним был магазин с котлами и всякой мелочёвкой — перья, чернила, зелья. Я выбрала простой котелок, набор перьев и стеклянные флаконы. Дамблдор смотрел на меня, как я бродила между стеллажами, и не торопил.

Когда мы вышли из Косого переулка через Дырявый котёл обратно в обычный Лондон, солнце уже клонилось к закату. Я держала в руках огромную сумку, полную книг, мантий, котла и, конечно, палочки.

Мы остановились на площади недалеко от приюта.

— Спасибо, — сказала я, глядя на Дамблдора. — За всё.

— Не благодари, — ответил он. — Ты сама сделала этот выбор. Просто помни: что бы ни случилось в Хогвартсе, у тебя всегда есть право выбора.

Он посмотрел на меня поверх очков, и я вдруг почувствовала, что эти слова были важнее, чем просто прощание.

— До встречи в Хогвартсе, Лизи, — сказал он и исчез, растворился в вечернем воздухе, оставив меня одну с огромной сумкой и ощущением, что моя жизнь только началась.

Я стояла на пустой площади, смотрела на закат и улыбалась.

— До встречи, — прошептала я.