Тени, что шепчут имя (гет)

Эмилия не спала всю ночь. Она лежала, уставившись в потолок, и слушала, как дом дышит: скрип половиц, шорох ветра за окном, тихий храп брата в соседней комнате. Каждый звук теперь казался ей предупреждением.

Она знала, что должна сбежать. Не идти на кладбище. Не давать Аластору шанса превратить её жизнь в сделку с тьмой. Но как? Он ведь найдёт. Он обещал, что найдёт всех.

В какой-то момент она села на кровати и сжала кулаки. Нельзя просто сидеть и ждать, пока её судьба решится в чужой игре.

Эмилия тихо встала, натянула джинсы и толстовку, сунула в карман старый перочинный нож — единственное, что хоть как-то давало ей ощущение контроля. Потом подошла к двери, прислушалась. В доме было тихо. Слишком тихо.

Осторожно, почти бесшумно, она прокралась по коридору, стараясь не наступать на те половицы, что скрипели громче всего. На кухне мама оставила на столе записку: «Если проснёшься раньше — разогрей кашу. Люблю тебя». Эмилия на секунду замерла, прижала бумажку к груди, а потом спрятала в карман. Это было как щит: напоминание, ради чего она должна выжить.

Входная дверь открылась с предательским скрипом. Эмилия замерла, прислушиваясь. Ни шагов, ни голосов. Только ветер.

Она выскользнула наружу, закрыла дверь и побежала.

Город в предрассветные часы казался чужим. Улицы были пусты, фонари горели тускло, будто боялись привлечь внимание. Тени лежали на асфальте, как лужи густой темноты. Эмилия бежала, не разбирая дороги, пока лёгкие не начали гореть, а ноги не стали ватными.

Наконец она остановилась у старого автобусного павильона — полуразрушенного, с облупившейся краской и разбитыми стёклами. Здесь было хоть какое-то укрытие. Она прижалась спиной к стене, тяжело дыша, и только сейчас поняла, что плачет. Не от боли, а от бессилия.

— Думаешь, если убежишь, он тебя не найдёт?

Голос прозвучал не из темноты, а прямо за её плечом. Эмилия резко обернулась.

Там стоял не Аластор. Это был тот самый демон — преследователь. Его кожа по-прежнему напоминала потрескавшийся камень, глаза светились тусклым, неестественным светом, а вокруг него воздух будто становился тяжелее.

— Ты… — прошептала Эмилия, отступая. — Ты же охотился на меня.

Демон медленно наклонил голову, будто изучал её.

— Охотился, — согласился он. — И до сих пор охочусь. Но знаешь, что забавно? Сейчас у нас с тобой одна цель.

Эмилия сжала нож в кармане, но понимала, что это бесполезно.

— Какая? — хрипло спросила она.

— Не попасться Радиодемону, — демон усмехнулся, и его улыбка была такой же пугающей, как и всё в нём. — Аластор — хищник, который не любит делиться. А ты… ты для него не просто защита. Ты — трофей. И он сделает всё, чтобы никто не смог тебя забрать. Даже если для этого придётся сломать тебя.

Эмилия покачала головой.

— Я не верю тебе. Ты хотел меня убить.

— Хотел, — спокойно признал демон. — Потому что так было приказано. Но приказы можно менять. А вот инстинкт самосохранения — нет. И сейчас мой инстинкт кричит, что если ты станешь его женой, баланс нарушится. И тогда пострадают все. Включая меня.

Он сделал шаг вперёд, и Эмилия инстинктивно выставила руку, будто это могло её защитить.

— Стой! Не подходи!

Демон замер.

— Слушай, — сказал он мягче, чем раньше. — У тебя есть шанс. Не большой, но есть. Есть место, куда Аластор не сможет войти без приглашения. Святое место. Старая часовня на северной окраине. Там ещё сохранились печати. Они удержат его… на какое-то время.

Эмилия смотрела на него, не зная, верить ли. Но выбора у неё не было.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она. — Ты ведь… ты ведь демон.

— Потому что иногда враг твоего врага — твой союзник, — ответил он. — А у меня с Аластором старые счёты.

Не дожидаясь её решения, демон кивнул в сторону узкой улочки.

— Иди туда. Прямо до конца, потом налево. Часовня стоит на холме, её видно издалека. И не оглядывайся.

Эмилия колебалась ещё секунду, а потом сорвалась с места. Она бежала, чувствуя, как страх подгоняет её, как холодный пот стекает по спине. Улицы мелькали перед глазами, дома сливались в одну серую полосу.

Когда она наконец взобралась на холм, часовня показалась ей спасением. Старая, полуразрушенная, с покосившимся крестом, но в её стенах всё ещё чувствовалась какая-то древняя сила. Эмилия ворвалась внутрь, задыхаясь, и прислонилась к внутренней стене. Воздух здесь был другим — чище, спокойнее.

И тут она услышала смех.

Он не был громким. Он не был злым. Он был… весёлым. Как будто кто-то только что услышал самую смешную шутку в мире.

Аластор стоял в дверном проёме. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне серого рассвета. Он опирался на трость, слегка склонив голову, и улыбался той самой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Ах, Эмилия, — протянул он, входя внутрь, но не пересекая невидимую границу, где начинались печати. — Какая же ты… изобретательная. Решила спрятаться в святом месте? Мило. Очень мило.

Эмилия попятилась, пока не упёрлась спиной в алтарь.

— Уходи, — прошептала она. — Тебе нельзя сюда.

Аластор приподнял бровь.

— Нельзя? О, дорогая, мне многое нельзя. Но я всегда нахожу способ обойти правила. Просто… это занимает чуть больше времени.

Он постучал тростью по полу, и тени вокруг него зашевелились, словно живые.

— Знаешь, — продолжил он, — я мог бы просто подождать. Ты не сможешь сидеть здесь вечно. Рано или поздно выйдешь. И тогда… — он сделал паузу, наслаждаясь её страхом. — Тогда мы продолжим наш разговор.

Эмилия сжала кулаки.

— Нет, — сказала она громче. — Я не пойду с тобой. Я не выйду за тебя.

Аластор замер, и на секунду его улыбка дрогнула. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— А если я скажу, что тот демон, который только что тебе «помог», — он работает на того, кто хочет использовать тебя, чтобы открыть врата в мир людей? Что он не спасал тебя, а просто хотел выиграть время, чтобы подготовить ритуал?

Эмилия покачала головой, не желая верить.

— Ты лжёшь.

— Возможно, — спокойно согласился Аластор. — А может, и нет. В этом мире правда и ложь так переплетены, что даже я иногда путаюсь. Но одно я знаю точно: ты в опасности. И единственный, кто может тебя защитить, — это я.

Он шагнул вперёд, но печати вспыхнули тусклым голубым светом, отталкивая его назад. Аластор поморщился, будто от лёгкой боли.

— Видишь? — сказал он. — Даже здесь я не могу просто схватить тебя и унести. Мне нужно твоё согласие. Твоё доверие. Хоть капля.

Эмилия смотрела на него, и впервые в его словах ей послышалось что-то… человеческое. Не угроза, а просьба. Почти мольба.

— Тогда дай мне время, — тихо сказала она. — Дай мне день. Позволь мне попрощаться с семьёй. Позволь понять, что я делаю.

Аластор долго молчал, изучая её взглядом. Потом медленно кивнул.

— Один день, — произнёс он. — Но помни: время — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. И если ты снова попытаешься сбежать… я не буду таким терпеливым.

С этими словами он развернулся и исчез в тенях, оставив после себя только запах озона и тихий треск радиопомех.

Эмилия осталась одна. Часовня больше не казалась ей убежищем — она стала клеткой. Но теперь у неё был один день. Один день, чтобы придумать, как спасти себя и свою семью.