Истинные (гет)

Глава третья. Сюрприз

В выходной день на следующее утро Ильяс проснулся первым. Света ещё спала — он слышал её тихое дыхание из спальни. Он осторожно встал, оделся, вышел на кухню и огляделся.

Кухня была маленькая, но чистая. Плита, духовка, скромный набор посуды. На подоконнике — баночки со специями, подписанные аккуратным учительским почерком. Ильяс открыл холодильник.

Честно говоря, в холодильнике было пустовато. Но для него это не имело значения. Из того, что было — куриные бёдрышки, пучок зелени с огурцами, несколько картофелин, пара апельсинов, сливочное масло, чеснок и немного вина в бутылке, оставшейся с какого-то праздника, — он мог соорудить то, что заставило бы замолчать любого критика.

Он улыбнулся про себя. Руки, привыкшие к гаечным ключам, вдруг вспомнили всё. Пятилетняя выучка кулинарного техникума. Год шеф-поваром. Тысячи нарезанных луковиц. Он потянулся до хруста разминая пальцы. Он взял нож, до бритвенной остроты наточил его на бруске — и пальцы сами легли как надо сделав его продолжением себя.

Включил духовку. Достал мясо, натёр его смесью специй так, как учили когда-то. Приготовил придуманный им самим соус — тот самый, апельсиновый, с ноткой вина и карамели. Взбил картофельное пюре, лёгкое, воздушное, с добавлением сливочного масла и щепоткой мускатного ореха. Отдельно — зелёный салат с заправкой.

Он двигался по кухне почти бесшумно, слаженно, как когда-то по кухне ресторана. И вместе с тем совсем по-другому. Тогда — на автомате, для заказчика. Теперь — для неё.

Света вышла из спальни, сонная, в смешном растянутом свитере, и застыла в дверях.

— Ильяс?.. — она потёрла глаза. — Что это?

— Завтрак, — ответил он, не оборачиваясь, ловким движением переворачивая куриные бёдра на сковороде. Сок шипел, золотился, и по кухне плыл запах, от которого у Светы мгновенно разыгрался аппетит.

— Но... — она оглядела заставленный кастрюлями стол. — Откуда это всё? Ты же слесарь!

Он замер. Потом медленно выключил огонь и повернулся к ней.

— Свет. Сядь, пожалуйста.

Она села, всё ещё хмурясь.

Он замер. Потом медленно вытер руки полотенцем и сел напротив. Ильяс вздохнул. Долго молчал подбирая слова. А потом решил — хватит. Хватит недомолвок.

— Ты спрашивала, откуда это, — начал он тихо. — Тогда слушай. Я тебе кое-что недоговаривал.

— Я… вообще-то на самом деле слесарь, — проговорил он негромко. — Это правда. Но не всегда им был.

И он рассказал ей всё. Про кулинарный техникум, в который пошёл почти случайно, «чтобы занять руки». Как сначала работал в кафе, поднимался, учился у людей, которые не прощают ни секунды опоздания, ни малейшей оплошности. Как стал шеф-поваром в ресторане. Как однажды их ресторан получил звезду Мишлен — и это был его год, его потолок. И в основном его заслуга.

И про эту самую звезду, которой так гордился весь коллектив, а на стенах висели фотографии с восторженными критиками от кулинарии. Про то, как готовил там свои сложнейшие блюда, как его хвалили, как росла зарплата.

— А потом, — сказал он, и голос его дрогнул, — меня будто молнией ударило. И как в один из вечеров, стоя в идеально белом кителе посреди всей этой чистейшей кухни, весь такой успешный, весь такой «звёздный», — и вдруг понял, что всё это — мишура. Статус. Деньги. Глянец. Суета. Всё вдруг стало пустым и неважным.

Это больше ничего для меня не значило. Ничего.

Он помолчал.

— Я не мог там больше. Бросил всё. Продал квартиру. Уехал в посёлок. Стал слесарем. И вот тогда — представь — во мне проснулась страсть к фанфикам. Я впервые за долгие годы начал писать для души. Понимаешь? Не потому что «надо» статью в журнал, не потому что «статус» требует. А просто потому, что мне это по-настоящему нужно.

Он замолчал, глядя в стол. Боялся поднять взгляд.

— Прости, что не сказал раньше. Я не знал как. Боялся, что ты подумаешь, будто я... будто во мне живут два разных человека. Слесарь и вот это. Он обвёл рукой блюда.

В кухне повисла тишина. Пахло апельсиновым соусом.

Света поднялась. Молча обошла стол. Подошла к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к его плечу.

— Дурачок, — прошептала она. — Вот и хорошо, что переехал. Иначе мы бы никогда не встретились.

Он замер. А потом осторожно обнял её в ответ, и в этот момент из него будто ушёл тот невысказанный груз, который он нёс всё это время.

— Правда? — глухо спросил он.

— Правда, — ответила Света, чуть отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — А теперь дай мне попробовать твою еду. Судя по запаху, я сейчас заплачу от счастья.

Он рассмеялся легко и радостно, освобождённо. И поставил перед ней полную тарелку.