Когда свернули не туда (джен)

Тяжелые сапоги со скрипом ступали по опаленной земле. Молодой солдат лениво шел по размусоленной дороге, которая еще совсем недавно представляла собой одну из популярных тропинок, соединяющих большую поляну гусениц с пляжем на берегу пруда. После воздушных ударов вражеских летных отрядов спокойная тропа превратилась в изуродованную кривую линию, в которой то и дело прослеживались ямы и углубления, оставленные боевыми снарядами.

Смотря под ноги и пытаясь аккуратно обходить все препятствия, паренек в темно-зеленой камуфляжной форме тихонько сопел себе под нос, словно напевая дыханием какую-то песенку. В его голове то и дело всплывали воспоминания из прошлой жизни, когда можно было часами напролет ходить-бродить в этих окрестностях. Одному. И с друзьями. Бежать вприпрыжку за неуловимым кузнечиком. Скрываться от озлобленных братьев-близнецов. Неспеша идти и разговаривать с подругой о ее любимых книжках. Это было так... давно...

Надо же. Уже два года прошло с тех пор, как лес охватила ужасная междоусобица двух сильнейших объединений — Улья и Муравейника. Сейчас уж и не скажешь, что когда-то это было тихое и приветливое место. Солнце, смех, куча игр, бутоны полны нектара, а в воздухе ощущался сладкий аромат меда и зрелых цветов. Повсюду царила дружба, был слышен детский смех, со стороны Ивы доносилась музыка из пристанища паука-музыканта, а запах свежеиспеченных пирожков из домика пожилой пары — пчелки и шершня — пробуждал лучше всякого кофе, который теперь поставляют иноземные союзники утомленным солдатам. Забавно, а ведь именно тогда...

— Старший сержант Лунтик!

Внезапный крик прервал четырехухого паренька от нахлынувших на него мыслей.

Фиолетовое существо обернулось в сторону до боли знакомого голоса, чей хозяин торопливо бежал навстречу лунатику, иной раз чуть не спотыкаясь о бугры и ямки.

— Здравствуй, Пчеленок. — холодно произнес пришелец, когда тело старого друга оказалось в паре метров от него.

— Сержант Пчеленок! — поправила его пчела и по-армейски отдала честь старшему по званию.

— Не нужно этих формальностей, Пчеленок. Прошу, называй меня просто по имени.

— Никак нет, старший сержант! Устав пчелиного гарнизона обязывает нас обращаться друг к другу исходя из нашего звания. Я не имею права ослушаться армейских предписаний.

— Мы ведь дружим с самого детства. Какая разница, кто рядовой, а кто фельдмаршал. По сути, мы остались все теми же, кем были. Я всегда буду воспринимать тебя, как равного. А приписка перед именем — это просто глупая трата времени.

— Гхк... Позвольте с Вами не согласиться. Упоминание Вашего звания является важным атрибутом, характеризующим Ваше положение в кругу сослуживцев. Оно дает понять остальным доминирующее состояние старшего по званию, дать им возможность возложить на него груз ответственности за управление ими и их ресурсами, дабы подчиниться и в кратчайшие сроки исполнить приказ. В ином случае служащие просто начнут качать свои права, паниковать или заниматься ерундой, пока враг наступает или оказывает сопротивление.

— Пчеленок, ты пойми, звание не должно менять отношение друзей друг к другу. Все это уважение ради подчинения притянуто за уши. Я ничем не лучше рядовых, появившихся в рядах нашего отряда на прошлой неделе. Все тот же тихий и робкий новичок. Нас с тобой забрали в роту в одно и то же время, и почему-то я оказался на один ранг выше тебя. Но это ведь не значит, что я лучше, чем ты, ведь так?

Пчеленок замолк. Он опустил голову и уставился в землю, иной раз то направляя, то убирая с взгляд со своего друга детства.

"Почему-то? Грр-р... Да потому что тебе посчастливилось иметь связи с Генералом Шером, который мигом распорядился повысить тебя в первый же месяц с рядового до ефрейтора..." — думал про себя Пчеленок, но озвучивать вслух свои мысли не решился.

— Старший сержант Лунтик, разрешите с Вами не согласиться. Позвольте, я Вам поясню.

В тот же момент пчела начала зачитывать лекцию об армейских правилах, воинском этикете, присяге, дабы разъяснить лунной пчеле всю важность ношения воинского звания.

По прошествии пары занудных минут пришелец понуро отвел взгляд, изрядно заскучав от донимающего эрудита.

— Кгх… Ну, так что за дело-то?

— А? — непонимающе опешил блондин, однако тут же собрался с мыслями и протараторил: — Майор Медок послал меня к Вам с целью дальнейшего исполнения приказа!

«Надо же, внеочередного приказа. И почему я не удивлен…» — думал про себя фиолетовый пришелец.

— И какого же?

— Докладываю: по имеющейся информации, в пяти километрах от нас воздушными разведчиками обнаружен несанкционированный рынок. Насекомые всех пород и мастей промышляют незаконной продажей запрещенных в нашей местности товаров. Что самое ужасное, спрос у населения на них растет, замечено активное подтягивание граждан. Нам необходимо пробраться в лагерь нарушителей и взять их с поличным, дабы предотвратить дальнейшее распространение опасных предметов, подрывающих строй нашего общества.

После этих слов Лунтик тяжело вздохнул, предвкушая новую заварушку. Он не любил вступать в драки и массовки, а уж тем более применять силу, чего от него требовалось в подобных делах. Несмотря на то, что в пчелиной армии он находился уже более двух лет, Лунтик оставался все таким же мягкотелым пацифистом, хоть за годы ему и удалось побороть нерешительность и детскую инфантильность.

Сунув руки в карманы армейского камуфляжа, пришелец лениво побрел вперед по тропинке.

— С-сержант, Сер… Нам в другую сторону. — полушепотом произнес младший по званию. — Вы выбрали куда более длинный маршрут.

— Знаю. Поэтому его и придерживаюсь.

* * *

Лагерь контрабандистов, или как говорили в народе, «Центр радости», представлял собой средних размеров площадку, расположенную в районе старого пня, вокруг которого были возведены на скорую руку самодельные навесы из ткани и палок. Каждый из таких навесов являлся мини-магазинчиком со своим уникальным видом продукции. Одни продавали бытовые вещи по типу веников для бани, грабель, вешалок; другие — чуть более солидные прибамбасы (электронику, столовый гарнитур); третьи ориентировались на ценителей искусства (картины, вышивки, одежда ручной работы); четвертые — на продукты питания. Были также и дилеры запрещенных для завоза в Тридевятый лес товаров: оружия, приборов для слежки, вражеских технологий и документов, наркотиков. Порой к старому пню также съезжались и кочевники, представляющие собой странствующие труппы: циркачи, танцоры, музыканты, в этот раз для воодушевления мужского населения приехал стрип-клуб с кучей полуголых бабочек, которые одним своим видом так и заманивали посетить их шатер. Нередко в этом месте устанавливали аттракционы и лавочки с вкусностями, чтобы потешить молодежь. Что уж говорить, даже магазин игрушек здесь был, это ли не самое радостное заведение для ребенка? Да, дешевых и из сомнительных материалов, но все-таки игрушек.

Однако у столь удивительного места была и обратная сторона. В затемненных уголках под листочками, стволами цветов, между витринами и промеж корней старого пня, а иной раз и на самом видном месте посреди площади, то и дело можно было обнаружить отребье: стариков, бомжей, алкашей, сирот или инвалидов, которые за годы сражений остались без конечностей, родственников, жилища и еды. Последнее, конечно, можно было бы легко опровергнуть тем, что по всему лесу произрастают сотни разнообразных цветочных культур, чьи бутоны доверху наполнены калорийным и питательным нектаром, а плоды по типу яблок или ягод земляники могли бы и вовсе прокормить нуждающегося на неделю вперед.

Однако после первых трех месяцев ведения боевых действий в лесу началась жесткая перепись каждого растения с последующим сбором конкретных продовольственных культур для нужд пчелиных войск, из-за чего доступных насаждений для удовлетворения жизненных потребностей всех лесных жителей стало очень мало. Теперь же одни насекомые голодали без возможности легальной добычи пищи, пока другие втюхивали нектар и продукты его переработки втридорога в подобных торговых центрах.

— А вот кому нектар?! Свежий! Сладкий! Собран утром спозаранку, сразу же по открытию бутона под первыми лучиками Солнца! Одно ведерко покупаешь, а следующее со скидкой в пять процентов получаешь! — выкрикивал горластый жук, завлекая к своему прилавку новых посетителей. Рядом с его палаткой частенько собиралась свора голодных детишек-сирот в надежде на то, что пару пылинок пыльцы когда-нибудь подхватит ветерок и принесет в их сторону, однако толстый жукан знал это и периодически отгонял их, угрожая розгой или применяя рукоприкладство. Но малютки, несмотря на частые побои со стороны грозного продавца, все равно возвращались, гонимые голодом.

Однако даже с этим неприятным фактом количество желающих прикупить себе ведерко цветочных сладостей совсем не убавлялось. Вот и сейчас какая-то пара жучков подошла на зов продавца, попутно доставая из наплечной сумки кошелек с деньгами (еще одна новомодная приблуда, привезенная из западных стран-союзников, необходимая для оплаты товаров).

— Приветствую вас, мои дорогие покупатели! Чего желаете: сладкого нектара, отборной пыльцы, густого наивкуснейшего меда? А может, ммм, уникального эликсира долголетия — маточного молочка? У меня есть все, что вашей душе угодно! По самым низким ценам в округе! А если купите все сразу, то получите в подарок корзинку высококачественного пчелиного воска!

— Н-нет, не надо. — замешкались жучки, едва не подавившись слюной от всего вышеперечисленного. — Н-нам бы нектара... незабудкового. Доктор прописал от депрессии и проблем с памятью.

— О, мои дорогие, тогда вы пришли прямо по адресу. У меня тут самые лучшие экземпляры со всего леса! Момент.

Радостный от предвкушения скорой наживы жукан подошел к стойке с расфасованными по цвету, размеру и видам растений, баночкам с пылью нектара, выбирая из них самую большую, чтобы продать подороже. Он-то понимал, что на незабудковый нектар сейчас самый большой спрос, поэтому и цену можно задрать выше крыши.

Пока жадный жучара перебирал свои товары, к краю прилавка незаметно подкралась маленькая девочка из рода бурых жучков. Она была грязной, в рванье вместо приличной одежды, босой и побитой, о чем говорили свежие синяки и ссадины. Не евши уже пару дней, она надеялась тайком украсть с прилавка небольшой кулек с образцами пыльцы. За ней на приличном расстоянии стояла свора такой же голодной бурой ребятни и пристально наблюдала за ее попыткой добыть пропитание.

Предполагая, что продавец и покупатели сейчас слишком заняты, малютка, расторопно перебирая пальчиками по столешнице, осторожно потянулась к заветному кулечку, и, казалось, уже вот-вот подцепит его своей ручонкой. Однако...

— Грязная воровка! — закричал продавец, заметив краем глаза непонятное движение у прилавка. Он тут же схватил девчонку за руку, оторвал ее от земли и отвесил сильный подзатыльник.

Девочка закричала. От страха и резкой головной боли. Покупатели ошеломленно отпрянули от разъяренного мужчины, пока тот гневно орал на малышку. Ребятня сзади мигом разбежалась кто куда, оставив свою подругу наедине с жадным увальнем.

— Я сколько раз предупреждал вас, жалкие черви, держаться от моего магазина подальше?!! — грозно кричал тот, размахивая и ударяя розгой по рукам несостоявшейся воровки, пока та рыдала от боли. — Сколько раз я обещал избить каждого из вас до потери пульса, если вы позаритесь красть мои товары?!! Я не собираюсь больше терпеть паршивых падальщиков, мешающих моему бизнесу! Получай, тварь! Получай!

Звонкие шлепки розг вперемешку с отчаянными стонами девочки тут же перебили суматоху торгового центра. Все без исключения посетители и хозяева лавочек устремили взор на непонятные звуки избиения, наблюдая эту картину. Однако вместо оказания помощи, насекомые стали подтягиваться ближе к сию действу, дабы самолично лицезреть столь занятную ситуацию. Чем же еще заняться в трудное военное время, верно?

Туча насекомых мигом окружила виновников торжества и удивленно пялилась на истязания малышки грозным бизнесменом. Кто-то ахал, кто-то смеялся, а кто-то и вовсе подначивал жука быть с ней построже. Так или иначе, но жукан решил довести дело до конца. Он достал из выдвижного ящика тумбочки острый нож, опустил обессиленного ребенка на землю, при этом одну его руку положил на сидение лавочки, на которой он отдыхал в перерывах от привлечения клиентов и пересчета товаров. Дрожащая ручонка едва ли не соскальзывала из-за резкого сокращения мышц, поэтому мужчина крепко прижал ее своей могучей ладонью.

Наметив глазом середину лучевой кости, негодяй прицелился острым лезвием и поднял его над собой, приговаривая:

— Сейчас я раз и навсегда научу тебя, что воровать — это грех! А грехи надо смывать. Кровью!

Собравшись с силами, жук уже хотел было всадить острие в конечность беспризорницы, как вдруг...

— АТАС! АРМЕЙЦЫ ИДУТ! СВАЛИВАЙ, КТО МОЖЕТ!

Ни для кого из здешних торгашей и постояльцев не секрет, что появление солдат Пчелиной гвардии сулит беде. Посещение подобных мест может быть чревато не только большим штрафом, но и лишением свободы вплоть до... навсегда! А уж если ты являешься незарегистрированным самозанятым лицом и промышляешь продажей нелегальной продукции, то возможен и расстрел на месте. Такие случаи стали нормой с начала наступления боевых действий, поэтому никому не хотелось оказаться схваченным с поличным.

Под ошеломленные крики насекомые ринулись в рассыпную. Большая их часть, состоящая в основном из покупателей и мимо проходивших граждан, пропала в кустах за считанные секунды, а вот продавцам было куда сложнее. Им нужно было не только самим смыться, но и спрятать всю продукцию, а по-хорошему еще и скрыть улики своего присутствия (следы, отпечатки, личные вещи). Особенно не повезло бизнесменам с крупногабаритными товарами, ведь их нельзя было ни спрятать, ни унести, ни уничтожить. В этом случае оставалось лишь одно — прикинуться честными торговцами и, при необходимости, откупиться значительной частью от вырученного дохода.

— А??? Где армейцы??? — опешил жукан, позабыв обо всем на свете.

Этих секунд хватило девочке, чтобы вырвать свою ручонку из-под стального пресса яростного торгаша и улизнуть в неизвестном направлении. Тот и опомниться не успел, как воровка пропала из виду. Но отнюдь не это теперь волновало грозного бугая, а опасность быть схваченным в руки Пчелиной гвардии. Понимая, что возможности спрятаться у него нет, он не придумал ничего лучше, чем убрать с прилавка бешеные ценники на свои товары и заменить их самыми дешевыми.

Между тем другие хозяева магазинчиков либо сворачивались, либо, как и жукан, прикидывались честными и невинными предпринимателями. Продавцы оружия прятали свои запасы в заранее выкопанные в земле ямы. Директор и члены стрип-клуба ловко стянули шатер и упаковали его в повозку, на которой и уехали в кратчайшее время от греха подальше. Продавцы алкоголя сквозь слезы выливали свое жидкое золото в кусты и на землю, либо выпивали сами, не забывая обдать себя и окружающую их местность сильными ароматизаторами для сокрытия хмельного запаха. Одним словом — все старались спрятать следы преступлений.

Но вот и раздался долгожданный скрежет армейских сапог. Все оставшиеся у старого пня насекомые затаили дыхание, молясь, чтобы беда обошла их стороной.

Раздвинув пару травинок, из зеленых порослей вылезли два наших солдата — Лунтик и Пчеленок. Первый, сунув руки в карманы и накренив на бок армейскую пилотку, медленно перебирал ногами и внимательно разглядывал насторожившихся членистоногих с головы до пят. Второй же, показывая видом всю свою дерзость, шел позади него, подозрительно прищуриваясь в лицо каждого потенциального преступника и предателя Родины, держа наготове курок пистолета.

— Ты бы так открыто не показывал свое оружие. Это не только пугает, но и может спровоцировать окружающих на ужасные вещи. — тихонько прошептал Лунтик своему крылатому сослуживцу.

Пчеленок ничего не ответил, но все же умерил свой пыл и перестал попусту размахивать табельным.

Друзья, не проронив боле ни звука, принялись тщательно обследовать взглядом окружение, начиная от разбитых палаток и заканчивая ушлыми владельцами. Их совсем не удивляли кучи мусора вокруг, странные звуки и запахи, а также скудное количество товаров, которые явно не могли привлекать большое количество покупателей, как докладывали ранее разведчики. Недовольные предприниматели между тем отводили лица от членов пчелиной армии, чтобы не нарваться на неприятности. Хотя по одной лишь физиономии можно было прочесть испытываемый к сотрудникам власти страх, стыд и пренебрежение.

Пока Лунтик изучал общую обстановку в пределах старого пня, Пчеленок подходил к каждому из продавцов, начинал расспрашивать о роде их деятельности и чем они тут промышляют. Порой в грубой форме, он пытался выведать у них их злодейские намерения, хотя зачастую все сводилось к одному ответу: «Я — честный торговец, мамой клянусь!».

Понимая, что дело начинает пахнуть керосином, внезапно из толпы оставшихся торгашей вылез усатый тараканище с широченной улыбкой и нервно промямлил, выдавливая из себя приветливость:

— М-мы р-рады п-п-пр-риветсв-вовать наших доб-блестных защ-щитников на нашей скромной лесной расп-продаже. М-может быть, я могу в-вам чем-нибудь помочь?

Пчеленок тут же обратил на него внимание, оставив прошлого оппонента в луже холодного пота после тяжкого допроса.

— Можешь. — произнесла пчела и направилась в сторону новой «жертвы». — Ты у нас говорун, как погляжу. Колись, что у вас здесь за притон?

— П-притон? Ув-важаемый, мы занимается совершенно легальной д-деятельностью. К-каждый из здешних продавцов отличается честностью, добропорядочностью, имеет высокие рейтинги товаров и услуг, а еще…

Звонкая пощечина на мгновение прервала отчаянный лепет таракана. Пчеленок схватил буржуя за грудки и, потёрся его перед собой пару раз, закричал:

— Заткнись! Нам известно, что вы промышляете продажей запрещенной продукции! Говори, где она?! Кто поставщик?! Кто покупатель?! Отвечай, падла!!!

Не обращая внимания на разгорячившегося Пчеленка, Лунтик брел по торговой площади, предаваясь раздумью.

Это место вновь навеяло ему воспоминания из детства. Он не мог до конца поверить в то, что всего-то два года назад ему можно было дни напролет играть с друзьями в самодельном убежище, расположенном непосредственно в старом пне. Сколько счастливых часов они проводили вместе, играя в пиратов, охотников за сокровищами, рыцарей и супергероев. Как порой они спорили на тему того, чем украсить внутренности пня — флажками или картинками? Как они спасались внутри логова от дневного зноя или грозы, рассказывая друг другу смешные истории, читая книжки, сплетничая о Вупсене и Пупсене. Вот это было время, полное счастья, добра и беззаботности…

— «Как же мы так свернули не туда?»

Лица ушлых торгашей сменялись одни за другими, но Лунтик, казалось, совсем не обращал на них внимания. Что-то в глубине души не давало ему покоя. Что-то очень неприятное терзало его изнутри. В голове возникали мысли разного характера, однако каждая из них сменялась новой за считанные секунды. Пришелец ощущал странное чувство пустоты. Пустоты и обиды. Это был уже не тот жизнерадостный малыш, которого все так долго знали. Это был солдат. Солдат, которому навязана конкретная цель. Однако его подсознание не было готово расстаться со своим прошлым и с детства заложенными жизненными приоритетами. Оно испытывало резонанс, основанный на противостоянии детских воспоминаний и текущей обстановкой в Тридевятом лесу.

Клюя носом, Лунтик, сам того не ведая, спустя какое-то время оказался возле входа в старый пень. К его удивлению, теперь вместо естественной арки располагались большие двери, препятствующие проникновению в недра их «тайного логова». Толстые, крепкие, с металлической обшивкой по краям, чтобы никто чужой не решил проникнуть внутрь. Интересно, почему?

Пришелец оглянулся. На него раздраженно таращились находившиеся поблизости насекомые, шушукались и переглядывались между собой, словно опасались чего-то и между тем старались предостеречь солдата о чем-то пугающем. А может, они просто не хотели, чтобы он нашел там что-то, чего не следует находить?

Так или иначе, старший сержант махнул на них рукой и уже собрался было отворить тяжелый засов, как вдруг его взгляд пал на вывеску, установленную прямо над входной дверью:

«РАБОТОРГОВЛЯ»

— Ч… Что за?..

Удивлению Лунтика не было предела. Солдат застыл на месте, пытаясь вразумить себя, что ему не привиделось. Прямо перед ним и впрямь красовалась красочная табличка с вышеуказанной надписью, говорящей о том, что в этом месте кто-то промышляет покупкой и продажей насекомых против их воли. Чуть ниже, справа на уровне глаз среднестатистического жителя поляны, и вовсе был повешен плакат с изображением какого-то кузнечика в солнцезащитных очках, а под ним лозунг: «Обрети себе раба — будешь счастлив на года!».

— Б… Б-быть этого не может…

Придя в себя через какое-то время, Лунтик вцепился в антикварную ручку и потянул на себя неподатливую дверь. Та со скрипом отворилось, обнажив перед ошеломленным парнишей свои внутренности.

Войдя внутрь, пришелец опешил. Он прекрасно помнил это место из своих воспоминаний, но теперь оно изменилось до неузнаваемости. Вместо самодельного диско-шара, который он когда-то давно смастерил вместе со своими друзьями, с потолка свисала огромная хрустальная люстра, освещающая комнату в яркие холодные тона. Пол покрывал подобранный под всю его площадь темный махровый ковер. В воздухе веяло запахом спиртного. Стены были обвешаны плакатами с лозунгами, встроенными светильниками — бра, гирляндами, щитками и витринами с какими-то непонятными товарами, при этом оставшиеся «пустые» места были скрыты за сильно выпирающими снизу широченными шторами.

Перед солдатом, в самом центре пня, располагался большой коммерческий стол из черного дерева, представляющий собой также и место для оплаты, на что указывало наличие на нем кассового аппарата, журналов-каталогов, папок с какими-то бумагами. Также рядом можно было заметить пепельницу с недокуренной сигареткой, испускающей в воздух едкий табачный дымок, и полупустую рюмку с бурой жидкостью на донышке. За столом находилось кожаное кресло, повернутое спинкой вперед. По тихим сопениям и редкому поскрипыванию сидения было понятно, что в нем кто-то сидел.

— Жутковатое местечко... — тихонько прошептал фиолетовый.

Внезапно всеобщую тишину прервал звонкий смешок. На глазах солдата кресло начало медленно разворачиваться, показывая ему лик расположенного в нем хозяина заведения.

— Не ужаснее, чем рожа паука Шнюка. Хе-хе-хе!

В нем оказался кузнечик. В дорогом костюме, с часами на запястье, в солнцезащитных очках. От одного его вида веяло строгостью и серьезностью. В некотором роде даже опасностью. Он вальяжно подцепил пальцем переносицу очков и, открыв перед гостем хитрые глазенки, произнес:

— Ну привет, Лунтик. Или как тебя теперь кличут — старший сержант?

Дыхание пришельца перехватило. Это был Кузя. Этот голос, эта манера речи, этот алчный взгляд. Лунтик никогда бы не смог забыть своего лучшего друга детства.

— К... К-кузя? — ошеломленно произнес пришелец.

— Да, дружище. Сколько лет, сколько зим! А ты, гляжу, совсем не изменился. Такой же пушистый и с четырьмя ушами. Ха, а раньше я даже не задумывался, удобно ли тебе с ними слышать?

— Кузя! Это правда ты?! Да ну!

Лунтик, пребывая вне себя от радости, подбежал к кузнечику и со всех сил обнял своими мощными мускулами. Тот в ответ лишь издал короткий взвизг под слабый хруст пары позвонков.

— Не может быть! Кузя! Как же давно я тебя не видел! Где же ты пропадал, друг? — мямлил пришелец, прижимая к себе приятеля еще сильнее.

Кузнечик спустя время кое-как выбрался из стальных объятий солдата, отпрянул, вальяжно отряхнул свою одежду и сказал:

— Гх… Да вот, раскидало нас, брат. Ой как раскидало. После того самого дня тебя и Пчеленка сразу забрали в армию, распределили в пчелиные войска. А у меня же произошла совсем другая история. Я ведь глупцом был, инфантилом и забиякой, учиться совсем не хотел и совершенно не думал о завтрашнем днем. Первые недели я жил, как и всегда, разве что общения с друзьями не доставало. Но как только пчелы стали вести учет лесных культур, с пропитанием началась напряженка. Теперь нельзя было не то, что сорвать свыше нормы какую-нибудь ягодку, но и даже семечко из нее вытащить. А с введением иностранной валюты для покупки и оплаты продуктов появилась необходимость в работе. Ну, ты сам ведь понимаешь, с моим-то характером и отсутствием каких-либо навыков устроиться куда-нибудь та еще проблемка. Вот и мотало меня: от работы к работе, от дяденьки к дяденьке, от леса к лесу…

— Оо… Вот оно как…

— Сначала пытался как-то устроиться здесь на более-менее понятную специальность, но из-за того, что я ничего не умел, меня вышвыривал каждый второй, а те, кто оставлял, либо относились по-скотски, либо платили сущие гроши. Чистка горшков из-под раненых бойцов в лесном медпункте стала для меня последней каплей, поэтому я собрал свои вещи и поехал в Тридесятый лес к бабушкам и брату Пузе. Но и там все сложилось отнюдь не гладко. Брат мой записался добровольцем на фронт, чтобы помочь нашему лесу, поэтому дома я застать его не успел. С бабушками тоже случились «проблемки». Музя с недавних пор начала страдать деменцией, имеет проблемы с сердцем, так еще и прикована к постели. Все бы ничего, ужиться с такой можно, вот только бабуля Сьюзя живет вместе с ней, ухаживает, кормит, меняет подгузники. Сьюзя изначально обладала стервозным и довольно строгим характером, но с момента нашей последней встречи она стала еще невыносимее: кричит целыми днями, упрекает по пустякам, заставляет работать по дому чуть ли не до вечера, так еще вечно ставит в пример Пузю. Мол, Пузя молодец, герой, защищает соседний лес, а я, как тряпка, сбежал жить на попечении двух старух. Гр-р… Знаешь, меня ненадолго хватило, поэтому первым же рейсом я вернулся обратно.

— Я… я даже не предполагал, насколько было сложно приспособиться жителям леса к новой жизни. — ошеломленно прошептал фиолетовый. — А нам с Пчеленком никогда не приходилось переживать о таких вещах. Нам все предоставлял Улей. И одежду, и пропитание, и крышу над головой…

— То-то и оно. Либо становись частью армии и учись подчиняться, либо полагайся только на себя. Пока одни нежились в объятиях Пчелиной семьи, другие пытались выжить в сырости холодных улиц. И, кхм… должен сказать, не каждый выживал…

Кузя резко затих. Стиснув зубы, он поспешил вновь скрыть свои веки за темными очками, из-под которых спустя пару секунд проступили влажные соленые капельки. Лунтик перевел на него понимающий взгляд, положил руку тому на плечо и тихо произнес:

— Друг… Мне очень жаль…

— Ай, да ладно. — тут же отрезал кузнец и постарался сделать спокойную физиономию. — Так или иначе, я жив и здоров! И ты, как погляжу, совсем не нуждаешься в подачках. Вишь, пузо какое отъел, небось в вашем штабе и кормят по четыре раза в сутки. А возмужал-то, ух! Чуть меня не раздавил своими мышцами. Где тот простодушный добрячок-пацифист, а, Лунтяй?

Лунтик покраснел, спрятав руки за спину.

— Ой, да не скромничай. Богатырь! Сын полка, как говорится. А дослужился-то аж до старшего сержанта! Молодец! Управленец, уже и в подчинение дали отряд из двадцати солдат. Совсем скоро до Капитана дойдешь. Колись, какого цвета твой воинский пропуск?

— Серого, как и у других сержа… Погоди-ка, а откуда ты знаешь про мое звание?

Кузьма ехидно улыбнулся.

— Хех, а я немало о тебе наслышан. Знаешь, когда сидишь тише воды, ниже травы, когда о тебе никто не вспоминает, получается легче наблюдать за другими исподтишка. А уж если в удобный момент знающие решат распустить перед тобой пару слухов или поделиться конфиденциальной информацией, все становиться еще проще.

Лунтик опешил. Звание? Управление двадцатью солдатами? Наличие пропуска и его цвет? Как информация, которую должны знать только члены штаба, могла оказаться за ее пределами? Неужто в рядах Пчелиной армии завелся шпион? А может…

— А ты сам-то кем работаешь, Кузя? — прищурился солдат и на всякий случай засунул руку в карман с рацией.

Кузнечик сперва крайне удивился такому внезапному вопросу, но потом резко заржал на весь пень, да так, что солнечные очки слетели с его большого носа и упали в ворс махрового ковра. Огромная улыбка расползлась по нижней части лица, оголив перед пришельцем белоснежные зубы кузнеца с парой запломбированных в них дырок, которые тот получил еще в детстве из-за страсти к сладкому.

— МХА-ХА-ХА-ХАА… Брат, ты что, до сих пор так и не понял? Оглянись вокруг!

Пришелец неохотно еще раз провел взглядом окружения комнаты. Пугающий антураж и витрины с непонятными товарами до сих пор вызывали у него приступ страха, хоть и не такой сильный, как был до этого. Странно, но внутри пень почему-то ощущался более просторным, чем казался снаружи. Блики, испускаемые хрусталиками люстры на стены пня, подсвечивали и без того четкие плакаты с лозунгами. Кузнечик, который был изображен на них в качестве рекламного лица, показывал неприличные жесты, улыбался во весь рот и очень уж напоминал… Кузю?!

— Стоп! Т-то есть… это ты? — шокировано произнес Лунтик, указывая на один из постеров.

Внезапно сержанта осенило. А ведь он уж и забыл настоящую причину, по которой зашел в это место.

— А то! Неплохо вышел, скажи же. А фигура, а костюм. Всего добился сам, вот этими вот ручками. Согласись, никто никогда бы не поверил, что такой инфантильный сопляк спустя каких-то пару лет превратится в большую шишку. Столь влиятельную и богатую, хочу отметить. Владелец единственного, но это пока, легального магазинчика по продаже честному народу дешевой рабской силы.

— Ты… Ты торгуешь рабами?

— Обижаешь. Не просто торгую. — подметил собеседник. — Моя работа состоит не только в том, чтобы отнять у покупателей их денежки. Я планирую. Изучаю. Преследую. Выбираю лучших претендентов на роль пожизненной прислуги и вместе с обученной компанией ребят провожу им подготовку для понимания их нового места в обществе.

На последнем слове Кузьма подошел к своему столику и, отодвинув стопку листков с края столешницы, нажал на вмонтированную в нее небольшую красную кнопочку.

Не успел Лунтик никак отреагировать, как вдруг покрывающие стены бардовые шторы на его глазах начали подниматься к потолку. Неестественный запах чего-то сладкого наполнил комнату. Откуда ни возьмись раздалась тихая монотонная мелодия, похожая на музыку из мелодрам прошлого столетия. Светильники увеличили яркость, направив лучи в места поднятия штор, которые, как оказалось, не просто являлись объектом интерьера, но и выполняли функцию своеобразной маскировки.

В мгновение ока перед старшим сержантом открылась страшная картина: в ранее скрытых под бардовой материей уголках, у стен по всему пню, в полусогнутом и полуобнаженном состоянии показалось множество, навскидку около двадцати, насекомых — как женщин, так и мужчин. Каждый из них был обездвижен за счет металлических механизмов, напоминающих мини-клетки высотой до уровня талии, сдерживающих ноги и не дающих возможности не то, что расположить их в другом положении, но и слегка приподнять над полом. Руки были сведены и связаны за спиной. Головы насекомых были опущены, с шеи каждого свисала бирка с общей информацией: номер, пол, возраст, черты характера и, выделенная жирным шрифтом, надпись «особое внимание» с текстом после. На стенах над каждым из насекомых была прибита табличка с точно такими же данными, но с дополнительным указанием стоимости, а также информацией о прошлом имени, если оно было известно.

Ошарашенный пришелец стоял, как вкопанный. Сердце будто остановилось, дыхание перехватило. В горле словно застрял комок, а на лбу проступили капли холодного пота. Его голова медленно обернулась на стоящего рядом кузнеца, который, в свою очередь, с гордостью смотрел на обездвиженных жителей леса.

— Ну как? Неплохой товар, да? Самые лучшие рабы в нашем лесу, отвечаю. Исполнительные, непривередливые. Сделают все, что только пожелаешь. Хочешь, продемонстрирую?

Не дожидаясь ответа, Кузьма подошел к связанной бабочке, схватил цепкими пальцами ее подбородок и приподнял лицо так, чтобы то было направлено на пришельца. Бабочка открыла опухшие глаза, издала слабое постанывание и тихонько пролепетала:

— Шестьдесят третья. Девушка. Восемнадцать лет. Слабовольная, молчаливая, преданная, трудолюбивая. Буду служить Вам денно и нощно, исполню абсолютно любые прихоти.

После этого кузнечик хлопнул ей по лопаткам, из-за чего та воспрянула, приняв верхней частью тела вертикальную позу. В этом состоянии было хорошо заметно ее худощавое телосложение, выделяющиеся на лице скулы, бледную кожу, проступающие из-под кожи ребра, заметные под рваными обносками, которые выполняли роль одежды. Несмотря на такой вид, волосы бабочки были в идеальном состоянии, причесанные и покрашенные в розовый, веки подведены, ресницы выделены и наращены, щечки и носик припудрены, а губы вымазаны помадой.

— А? Красотуля какая! — произнес кузнечик и для наглядности показал другу ее лицо со всех сторон: сперва развернул налево и ущипнул за щечку, а затем направо, проведя указательным пальцем по ее сладким устам. В то же время бабочка совсем не сопротивлялась, охотно поворачивала голову и даже открывала рот для демонстрации своих чистых здоровых зубов. — Еще и преданная, такую не каждый день увидишь!

Кузнечик не обошел стороной и телосложение девушки. Похвастался ее стройной талией, ручками и ножками, в меру широкими бедрами, среднего размера грудью и ухоженными крылышками, которые ранее были скрыты за специальным чехлом. Такие чехлы крепились на всех крылатых насекомых, по-видимому, для того, чтобы не повредить хрупкие ткани их летательных конечностей.

Наконец, оторвавшись от показухи, кузнец обратил-таки внимание на своего гостя. А Лунтик меж тем стоял в полном ступоре, выражая своей физиономией безграничное удивление. Его глазные яблоки, казалось, сейчас выпадут из орбит и закатятся в длинный ковровый ворс. Однако Кузю совсем не удовлетворила такая реакция. Обычно при демонстрации подобных образцов посетители хлопали в ладоши от восторга и тотчас вынимали из карманов все свои сбережения, дабы заполучить столь желанную рабыню. Однако фиолетовый почему-то все помалкивал…

— «Ах, точно!» — хлопнул себя по лбу Кузя спустя пару секунд неловкого молчания. Как же он сразу не догадался надавить на профессиональные потребности потенциального покупателя? Обычно он подбирал товар по половым и вкусовым потребностям, но с солдатами, а уж тем более с сержантами, следовало бы применить иной подход.

Тотчас позабыв о бабочке, Кузентий сорвался с места и подбежал в противоположный угол пня. Там находились новинки — те насекомые, которые были пойманы и выставлены на продажу совсем недавно. Такому товару был характерен более «здоровый» вид, они и выглядели бодрее, и тело не страдало от недостатка жировой клетчатки. Так, остановившись у таблички с номером «78», Кузя указал на молодого муравья с уже пожелтевшими от времени фингалами под обеими глазами, и важно провозгласил:

— А вот сюда посмотри! Лазутчик. Член муравьиного отряда, был пойман пару недель назад пчелиным войском. Отбился от своих, когда те пытались скрыться от преследования. Шпионили за передвижением продовольственных внедорожников. Наши солдаты выбили из него всю необходимую информацию, после чего я сделал из него идеальный вид прислуги. Сильный! Крепкий! Послушный! Эй, глиномес, чего спим?

Кузя размахнулся и дал молчаливому муравьишке крепкого подзатыльника. Пленник заскулил и сию же секунду воспрянул. Вид его был измотанный. Под рваным балахоном можно было заметить следы избиений по всему телу. Усики на его голове были опущены в неестественном для муравьев положении, а их основание отличалось ало-бурым оттенком. Верхушка носа слегка косила в сторону, словно переносица была целенаправленно искривлена.

— С-с-семьдесят в-в-восьмой… С-слабохар-р-рактерный… Н-н-ничтожный… Г-г-груша для б-биться… С-стану п-подстилкой для ног великой армии п-п-пчел…

Муравьишка говорил тихо, прерывисто и неохотно. Его веки были закрыты, а голова опущена вниз. На это обратил внимание и владелец притона, что вызвало у него неописуемый гнев.

— Громче! Четче! Башку свою подними и на хозяина погляди, тупая ты тварь!

Не дожидаясь ответной реакции, Кузя схватил его за усики и потянул на себя, тем самым заставив оппонента направить на Лунтика жалобный взгляд. Маравейчик закричал от боли, но цепкая рука кузнечика разом прикрыла ему рот, скрыв пришельцу вид на зияющие дырки в побитой челюсти.

— Сколько можно тебе объяснять — хлебальник будешь открывать только когда тебе разрешат! Смирно! А начнешь рыпаться, снова проведешь пару суток в исправительной яме! Закройся и исполняй, подонок!

Лунтик с ужасом наблюдал, как беспомощный муравей сквозь стоны, слезы и сопли, размазанные по всему его лицу, дрожащими губами пытался что-то говорить, но его тут же перебивал зеленый увалень очередным ругательством или шлепком по физиономии. Для кузнечика, похоже, были чужды такие качества, как проявление терпимости и милосердия. Он нервно тряс его голову из стороны в сторону, тягал за и без того побитую переносицу, сжимал губы и деформировал их пальцами, словно пытаясь вытрясти из его рта правильные словечки. Одного взгляда на сие действо хватало, чтобы ощутить холодок по коже и ощущение неподдельного ужаса. Нет… это был уже не Кузя!

— Ты уж извини. Новички все такие, знаешь, туповатые, но с характером. Ничего, еще поработаем над ним. Паинькой будет. Станет служить, как миленький! Кхм, так вот, как я и говорил…

Мощный удар кулаком в пасть ничего не подозревающего кузнечика заставил того отлететь на пару метров. Боль моментально расползлась по левой части лица и отдалась в области виска.

Приземлившись, Кузентий прижал к пораженному участку ладонь, пытаясь вразумить, что с ним только что произошло? Языком он почувствовал в своей полости привкус свежей крови, а также сильный дискомфорт в области пары зубов.

— ММФФФФ… — только и смог промычать он, после чего выплюнул на пол сгусток из слюны и кровяных телец.

Пары секунд хватило кузнецу на то, чтобы оклематься, а затем и направить взгляд в противоположный край комнаты, прямиком на источник столь неожиданного рукоприкладства. Однако в том месте он обнаружил лишь фиолетового великана с засученными по локоть рукавами, уставившегося на него с явным отвращением.

— Ты… ТЫ… ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ?!! — злобно прорычал Лунтик и схватил старого друга за воротник рубашки.

— Л-Лунтик?.. Т-ты чего, друг? — опешил Кузя, все еще приходя в себя от пережитого шока.

— Чего? ЧЕГО, БЛЯТЬ?!! Это я хочу спросить у тебя, чего ты, мразь, делаешь?!!

— В смысле?

— В коромысле! Какого хрены ты тут замышляешь? Какого хрена ты творишь?! Ты хоть осознаешь, ЧЕМ ты тут занимаешься?

— К-конечно. Осуществляю торговлю ра…

— РАБАМИ! Рабами, черт возьми! Ты отлавливаешь несчастных насекомых и превращаешь их в куклы без свободы и желаний! В ИНСТРУМЕНТ! Которым после покупки воспользуются богатые дядьки так, как им вздумается! Ты лишаешь их полноценной жизни, принуждая до конца своих дней батрачить подобно тупой скотине без возможности вернуть себе свою прежнюю личность! Ты их программируешь на исполнение прихотей алчных покупателей, и не важно, что конкретно они заставят их делать! Да ты…

— Да-да, все так. И хочу отметить, это дело отнюдь не из легких. Требуется весьма долгое время для полного их перевоспитания. — с опасением, но с нотками гордости за самого себя пролепетал оппонент. — Ну… и в чем проблема?

На этих словах разум Лунтика охватила безудержная ярость. Он хотел было с куда большей силой прописать в хлебальник кузнечика вторым кулаком, однако в последнее мгновение Кузя среагировал и ловко выпрыгнул из хватки пришельца.

— Воу-воу, полегче, чувак! — отозвался ошеломленный кузнец и на всякий случай отодвинулся на безопасное расстояние.

— В ЧЕМ ПРОБЛЕМА?!! ТЫ В НАТУРЕ НЕ ВИДИШЬ, В ЧЕМ ТУТ КРОЕТСЯ ПРОБЛЕМА?

— Хоть убей, не имею ни малейшего понятия.

— ЭТО НАШИ СОГРАЖДАНЕ! Они жили в Тридевятом лесу еще до нашего рождения! Мы знали их не понаслышке! Мы встречали каждого из них, разговаривали, помогали… А ты! ТАК ты обращаешься со своими знакомыми? Превращаешь их в безвольные тряпки и отдаешь за поругание поехавшим богатеям?!

Выдержав небольшую паузу, Кузя улыбнулся и издал язвительный смешок.

— Хех… Вот оно что. Значит, все-таки наш важный, как хер бумажный, старший сержант Лунтик так и остался все той же моральной лапочкой, какой и был раньше. — скрестив руки на груди и приняв более серьезный вид, Кузентий направил прищуренный взгляд на четырехухого паиньку. — Лунтяра, сколько лет уже прошло? Пора бы, знаешь, уже привыкнуть к новым общественным порядкам. Ты посмотри вокруг! Творится сущая вакханалия. Обстрелы, погони, шпионаж, военная техника под каждым окном… Это уже не то прекрасное место, какое ты помнил прежде. Теперь в нашем лесу царит военное положение. Идет тотальное подчинение Улью, покуда войска Муравейника продолжают попытки захватить власть Королевы и встать во главе Тридевятого леса. Теперь каждый сам за себя. Выживают так, как могут. Кто-то торгует запрещенными веществами, кто-то — своим телом, а кто-то прибегнул к идее открыть бизнес работорговли. Так или иначе, эти насекомые все равно были обречены. У них не было ни еды, ни денег, ни крыши над головой. А их самодостаточные хозяева смогут дать им все, что нужно для жизни, дабы поддержать их здоровье и прежнюю работоспособность. Считай, теперь они в безопасности.

— Что ты такое несешь? О какой еще безопасности ты толкуешь?

— Так и есть. В роли рабов они будут безопасны и от внешних источников неприятностей, и от собственных необдуманных поступков. В защищенном доме у дяди гораздо теплее и комфортнее, чем ютиться у ближайшей помойки под минометным обстрелом. А строгий кнут не даст им совершить фатальную ошибку, угрожающую их жизням или жизням других членов общества. Разве ты сам не замечал, сколько бомжей и алкашей шатается по округе? А как они ведут себя, попади в массовку прохожих?

— Это не оправдание! Бабочки! Жучки! Муравьи! Ты отбираешь души невинных насекомых ради собственной выгоды! Ты не можешь лишать их свободы за стопку зеленых бумажек! Все они имеют такие же права, как и мы!

— Рискну с тобой не согласиться, приятель. В современных реалиях больше нет такого понятия, как «права». Хоть на бумаге мы все равны, но есть и равнее. Пойми — либо ты ебешь, либо тебя. К тому же не думай, что я отбираю на роль рабов всех кого не попадя. Все те, кого ты сейчас здесь наблюдаешь, сплошь враги и предатели Родины. Одни пытались устроить митинг против действий ВСПС, другие были недовольны властью Королевы, третьи — муравьи — вовсе представляют собой солдат вражеской армии. Все они в той или иной степени сулили нашему лесу переворотом или могли напрямую навредить жизням граждан. Я же всего-то помогаю нашему обществу подавить всю эту свору сброда со всякими дурными мыслями, и между тем получить от них дополнительную пользу в роли бесплатной рабочей силы.

— Какая помощь?! Какой сброд?! Они, в первую очередь, остаются все теми же насекомыми, независимо от их взглядов и мировоззрения! Нельзя просто так взять и лишить их воли действий! Решать их судьбу и кастрировать их разум!

— Их взгляды глупы и неправильны. Такие еретики мутят народ и подтолкнут его идти против системы. Именно так и наступает раскол общества, который ведет к разрушению целостности государственного строя, ослаблению и, в дальнейшем, гибели цивилизации от рук наиболее сплоченной вражеской державы. Неважно, каким бы паинькой ты ни был по жизни, ошибки разума могут застать даже самого святого из нас!

Лунтик слушал речи кузнечика, пребывая в большом смятении. То, что вываливал Кузя из своего ротового аппарата, до глубины души пугали фиолетового амбала. Ярость внутри него пылала, а совесть требовала справедливости. Он едва сдерживался, чтобы не достать из кармана пистолет и не заставить алчного торгаша ответить за свои грязные словечки.

— Лунтик-лунтик-лунтик… Ох, брат, давай тут без этих твоих «плохо» и «неправильно». Тебя, как и остальных жителей нашей необъятной, сейчас должно волновать лишь одно: как бы самому не сгинуть под гнетом военного времени. Дашь слабину сейчас — потом тебя самого съедят заживо. Хочешь пощадить врага народа? А где гарантии, что при следующей встрече он не вонзит тебе нож в спину? Покуда мы зависим от системы, господствующей в лесу, мы обязаны играть по ее правилам. Иначе в будущем будут играть на наших собственных костях.

— Да ты…, да ты поехавший! Точно! Ты просто поехавший!

Все затихли. В комнате на секунду воцарилась тишина. Долгая, противная, нудная… Сержант не имел более ни малейшего желания слушать бред зеленой козявки. Он сам не очень любил вступать в конфликты в силу своего характера, а уж тем более в те, которые заведомо обречены на плохой исход. Дело в том, что Кузя отчасти говорил правду. Действительно, идти против системы нельзя, иначе общество, игнорируемое все законы и порядки, погрязнет в хаосе, чем может воспользоваться вражеская сторона. Простые жители должны выполнять указания свыше, иначе сами могут учудить немало плохих поступков. Однако… Нет! На то, что впаривал ему Кузя, оправдывая работорговлю, обесценивая чужие жизни, унижая и издеваясь над несчастными насекомыми, нельзя было просто так закрыть глаза! Он перешел черту! Черту морали и нравственности! Его мысли и речи были ужасны! А заинтересованное в совершении подобных деяний отношение было непростительно! Давно ли его лучший поныне друг успел превратиться в такую конченую мразь?

— Да ладно, бро, без обид, окей? Я понимаю, тебе трудно это все переварить по причине плохого понимания нашего мира. Ты пока еще не знаком со всеми тягостями жизни, что подстерегают простых смертных на каждом шагу в столь нелегкое время. Но уверяю, когда-нибудь ты все осознаешь, и мы от души посмеемся над этим, как в старые добрые. — пытался как-то сгладить столь неловкий момент Кузя, вырисовывая на мордахе поддельную улыбку, при этом скрывая ладонью новый синяк, полученный от друга. — Слушай, Лунт, мы так давно не виделись. Не хочу, чтобы наши дружеские отношения разбились из-за какой-то ерунды. Знаешь… Я хотел бы сделать тебе подарок. По старой дружбе, так сказать. Можешь выбрать себе на попечительство любого присутствующего здесь раба совершенно бесплатно. Ассортимент весьма неплох, бери — не хочу!

Лунтик отвернулся и, не проронив боле ни звука, поспешно зашагал к выходу. Он понимал, что мнение кузнечика не изменить. Слишком упертый, зараза. По крайней мере, ему — точно не удастся. В текущей ситуации целесообразнее всего было просто удалиться. Тихонько, без лишнего шума и трепа. Однако парень совсем не собирался смиряться с такой вседозволенностью зеленого маргинала! В его планах было как можно быстрее доложить обо всем начальству. Уж оно-то точно проявит здравомыслие и поспособствует сносу столь ужасного заведения под самый корень, после чего даст добро на арест всех рабовладельцев и обеспечит скорейшее освобождение несчастных насекомых.

Да, так молодой сержант и поступит. Как сказали бы в части: «Отступление — не значит проигрыш». Пусть со стороны это выглядело как смиренное повиновение и признание поражения, но на деле это была всего лишь хитрая, пусть и слегка трусливая, уловка. Именно такими мыслями и успокаивал себя Лунтик.

Несмотря на то, что он старался не обращать внимания на измученных заключенных, дабы не ощущать невыносимые муки совести и не портить себе настроение еще сильнее, за пару шагов до злополучной дверцы к выходу Лунтик ненароком бросил взгляд на самую крайнюю клетку, стоящую поодаль ото всех в темном углу, куда почти не добирались лучи светильников. Там, подобно и всем присутствующим рядом насекомым, обездвижено сидело живое существо, по всей видимости женского пола. Черные, как смоль, волосы свисали с его головы. Лицо было трудно определить из-за скрывающих его растрепанных локонов, однако снизу, между ними, виднелся заостренный черный нос, а чуть выше висков выделялась пара поникших усиков того же цвета.

Вместо одежды, даже самой ободранной или чумазой, тело скрывал всего-навсего обычный полипропиленовый мешок, такие часто использовались при сборе урожая в лесу. Причем его скрывающей способности хватало лишь до конца туловища — мешок буквально заканчивался на ягодицах, оставляя обнаженные ноги мерзнуть под любым сквозняком. Руки тоже были обнажены, ведь рукавов у мешка не было, только вырезанные наспех кривые отверстия.

Вопреки своему не очень-то и зоркому зрению, пришелец заприметил под существом влажную лужицу. Непонятно, то ли это был след от конденсата, то ли где-то в этом месте присутствовала протечка, то ли, что наиболее вероятно, источником лужицы выступала самая девушка. На ее открытых участках тела, коих было немало, можно было без труда заприметить многочисленные нарывы, ссадины, царапины и, кажется, даже следы укусов. Что удивительно, кожа отличалась бледно-серым, можно даже сказать больным, цветом. Странно, но сержанту почему-то казалось, что нечто подобное он уже когда-то видел…

Пришелец опешил, уставившись на непонятное существо. На это обратил внимание кузнечик, но почему-то сразу же сменил маску добродетели на обеспокоенную физиономию.

— Л-лунтик, ты бы не смотрел туда. Оглянись, вокруг полно замечательных экземпляров. От милых худышек до лакомых пышек. Они все…

— Кто это? — перебил его лунатик, не сводя глаз с объекта наблюдения.

— Эээ… Где? Ааа, это… Да так, пустячок. Старый образец. Не обращай внимания…

Такой ответ фиолетового совершенно не устроил. Паренек медленным шагом побрел в уголок, где таилась в объятьях теней подозрительно знакомая ему незнакомка. На это тут же среагировал Кузьма и попытался преградить ему дорогу.

— Да хорош, брат! Это просто рабыня. Самая обычная. Не такая красивая, как другие, да и по характеру просто ужасна. Запах тоже истончает неприятный… Я ее отставил подальше от глаз покупателей, чтобы она не мешала продажам. Брось, глянь-ка лучше на…

Одним движением Лунтяра отпихнул взволнованного торгаша в сторону и приблизился к рабыне.

Он наклонился, дабы внимательно ее рассмотреть, ведь в согнутом положении она дотягивала ему разве что до коленей. Ему сразу же удалось заметить, что девушка не являлась крылатым существом — отсутствовали защитные чехлы. По крайней мере, крылья вряд ли могли бы уместиться под картофельным мешком, даже если бы их привязали к талии вплотную. Вблизи девичья кожа казалась еще серее и больнее, о чем намекали следы кровоизлияний в виде небольших точек в разных частях конечностей. В отличие от той бабочки, девушка не была ухоженной: локоны сальные, ногти на руках и ногах были неподстриженные, да и вообще какие-либо признаки гигиены отсутствовали, о чем намекал исходящий от нее запахи сероводорода и аммиака. По всей видимости, Кузя запустил ее еще давно, ведь за состоянием других рабов он хоть как-то следил.

Лунтик осторожно, без резких движений, протянул руку к опущенному лицу девушки, нащупал своими меховыми пальцами ее подбородок и аккуратно приподнял его. При всем этом, девушка никак не отреагировала, то ли от упадка сил, то ли не хотела противиться под страхом наказания. Измученный лик наконец-таки показался пришельцу: пара полузакрытых глаз с белоснежными ресницами на веках, того же цвета брови над ними; черный носик, чем-то напоминающий заостренную треугольную пирамидку; губы тонкие, тоже черные; кожа на лице была вся в побоях в виде продольных линий, будто от ударов плетью. Но что самое примечательное — лицо формировал сложный узор светло-серого цвета, начинающийся от подбородка, протягивающийся по щекам вплоть до глаз, он захватывал расстояние между ними и заканчивался над бровями, поднимаясь на сантиметр выше и соединяясь с противоположным краем. При этом оставшиеся места на голове, в том числе обводка вокруг глаз, отличались черным, как сама ночь, цветом.

У Лунтика возникло странное ощущение. По всем характеристикам данная особь являлась представителем семейства светлячков, только они обладали такими отличительными внешними особенностями. Однако что-то пришельцу не давало покоя… Это выражение лица, это невысокое телосложение, да и вообще, он за всю свою жизнь видел не так уж и много светлячков в Тридевятом лесу. А может…

Сержанта словно осенило. Он тотчас устремил взор на возвышающуюся на стене табличку, на которой помимо дублирующей с карточки информации имелся один, будто выделяющийся среди множества остальных, пункт — «Прошлое имя: Дина».

Лунтик вздрогнул. Его руки задрожали. Ноги подкосились. Дыхание на мгновение пропало. Голова медленно, с тяжестью, повернулась в сторону ранее откинутого им кузнеца, который, по-видимому, уже догадался, в чем дело. Сузившиеся до минимальных размеров зрачки на белой, пронизанной капиллярной паутинкой, склере пронзали кузнечика насквозь, заставляя того испытывать явное беспокойство.

— Л-лунтик… В-все в порядке, чувак?..

Пришелец ничего не ответил. Он, не отрывая взгляда от торгаша, тихонько поднялся, сунул руку в свой карман и, сделав пару шагов, остановился прямо перед ним. В силу своего роста Кузя доставал ему только до плеча, поэтому нависший над ним амбал непроизвольно заставлял того пустить пару капелек холодного пота.

— Э-ээ, слушай, давай я тебе все объясню, лады?.. — нервно протараторил Кузя, однако тут же ощутил, как тяжелая лапа гиганта упала ему на плечо и сдавила ключицу.

— Не стоит… — отрезал Лунтик. — За сегодняшний день я уже вдоволь наслушался твоих отмазок.

Послышался резкий щелчок. Из плотного кармана армейской униформы показалась рама, а за ней — остальные части автоматического пистолета.

— Э-э-э… Ты чего это удумал? — уже не пытаясь сдерживать страха, вскрикнул Кузьма, взглянув ошарашенными глазами на Лунтяру.

— Дина… Как ты посмел… КАК ТЫ ТОЛЬКО ПОСМЕЛ?!!

— Брат, не горячись. П-пойми, я и сам был не в восторге…

Кузя вцепился в руку фиолетового великана, стараясь выскользнуть из его цепкого хвата, но тот в ответ сжал кисть еще сильнее, что причинило зеленому сильнейшую боль.

— ВО ЧТО ТЫ ЕЕ ПРЕВРАТИЛ?!! КАК У ТЕБЯ ТОЛЬКО РУКА ЛЕГЛА НА НАШУ ПОДРУГУ?!!

С этими словами Лунтик приставил ствол к виску друга, да так, что тот даже взвизгнул от неожиданности.

— МРАЗЬ!!! ПОДОНОК!!! ИУДА ТЫ ПРОДАЖНАЯ!!!

— Лунтик! Лунтик! Успокойся! Я могу все объяснить!!! Отпусти!

— ОБЪЯСНИТЬ?!! ТЫ МОЖЕШЬ ОБЪЯСНИТЬ СВОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО ПО ОТНОШЕНИЮ К ДРУЗЬЯМ??? МОЖЕШЬ ОБЪЯСНИТЬ ВСЕ ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА НАД НИМИ??? МОЖЕТ, И ТОРГОВЛЮ ИМИ, КАК ТОВАРАМИ ОБИХОДА, ТОЖЕ МОЖЕШЬ ОБЪЯСНИТЬ???

— Ай! Ай! Больно! Лунтик, стой!

— ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИТЬ! ТЫ, ТВАРЬ, НИЧЕМ НЕ ЛУЧШЕ НАШИХ ВРАГОВ!

Лунтик был в бешенстве. Казалось, его никто ни разу так не выводил из себя. Даже за время службы, находясь в военной обстановке, он никогда не испытывал такую злость и ярость, как сейчас. Его разумом полностью завладели эмоции, из-за чего он мог спустить курок в любую секунду. И его можно было понять. Светлячки, а именно Дина и Тим, стали друзьями лунного гостя еще с самого его прилета на Землю. Они никогда его не обижали, не использовали в корыстных целях, как тот же кузнечик, и всегда выручали в любых, даже самых серьезных проблемах. Не говоря уже о том, что многим насекомым в лесу они спасали жизни темными ночами благодаря своей уникальной способности испускать яркое свечение своим телом. Можно сказать, среди всех жителей леса семейство светлячков являлось самым «светлым», честным и добрым. Из-за этого душевная боль пришельца ощущалась в разы сильнее, чем была несколько мгновений назад.

Кузнечик не на шутку запаниковал. Его маленькое сердечко бешено забилось, будто вот-вот готово было выпрыгнуть из груди и улизнуть куда подальше от мрачного космического монстра. А из-за сильного дискомфорта, вызванного лапищей амбала, кузнец не мог здраво мыслить и за короткое время придумать какую-нибудь уловку. Силы были неравны. Кто ж виноват, что с самого рождения он предпочитал лениться и питаться сладостями, отчего и вырос таким дрищем.

— Аргх… Старший сержант Лунтик, немедленно опустите пистолет! Это приказ! — в отчаянии, при этом весьма серьезно, произнес Кузя.

— ДА??? И С КАКОЙ ЭТО СТАТИ МНЕ ПОВИНОВАТЬСЯ ТЕБЕ, СУЧИЙ ВЫРОДОК?!!

— С такой, гх… что это приказываю тебе Я!

С этими словами Кузьма залез в свои брюки и молниеносно достал оттуда пластиковую карточку красного цвета, расположив прямо перед глазами Лунтика.

Несмотря на бурю, бушевавшую в его голове, данное действие на мгновение отвлекло парнишку. Он перевел взор на мелкий текст, прописанный под ламинированным покрытием:

«Руководитель по ведению РАЗВЕДОВАТЕЛЬНЫХ и ОТЛОВОЧНЫХ работ, кузнечик КУЗЯ. Почетный член королевского общества. Обслуживание высшего уровня. Вход свободный. Действует на территории штабов Вооруженных сил Пчелиных Семей II и III уровня»

Рядом находилась фотография наглой рожи кузнечика, а под ней — официальная печать Улья с подписью самой Королевы.

— Красный пропуск?!! ОТКУДА??? — заорал Лунтик, пребывая в неимоверном удивлении, но все же слегка охладив свой пыл.

— От верблюда! Сейчас же отпусти меня!

Лунтик обмяк. Он не мог ни повиноваться. Красный пропуск являлся одной из самых высших форм авторитета ВСПС. Не все генералы могли иметь такой пропуск. Ни один орден, а иной раз даже количество звездочек на погонах не могли сравниться с данным видом пропуска. Что уж говорить, даже у Шера, чуть ли не самого авторитетного генерала в этом лесу, такого не было, хотя он и сейчас руководит почти всеми званиями в близлежащих штабах.

Хватка ослабла. Выбравшись из лапищ пришельца, Кузьмич отстранился и попытался отдышаться. Казалось, будто перед глазами пронеслась вся его жизнь. Хоть Кузя и удалось отстранить свою смерть, его мозг все еще слабо верил, что ему больше ничего не угрожает. Лунтик, стоявший рядом, был шокирован не меньше.

— Кретин! — отозвался Кузя.

— Откуда? Признавайся, откуда ты взял красный пропуск?! У кого стырил?

— Сам ты стырил! Мне его Королева лично в руки дала!

— Как же, ври больше, подлец! Ни за что не поверю, что такому прохиндею, как ты, вручили столь редкую и важную вещь!

— Гр-р… Хочешь верь, хочешь — нет, но пропуск я получил легально.

— За какие такие заслуги? Что такого важного ты совершил, чтобы тебе выдали ключ от любого штаба?

— А вот это не твое дело, Лун! Да и после того, как ты меня чуть не пришил, желание что-либо тебе рассказывать как-то испарилось.

— Ааа, то есть, по-твоему, я еще и виноват? — нахмурившись, прокричал лунатик. — То есть это я превращаю насекомых в безмозглый инструмент? То есть это я изувечиваю их до неузнаваемости? Хм, а может быть, это я… ИЗДЕВАЮСЬ НАД НАШЕЙ ПОДРУГОЙ ДО СОСТОЯНИЯ ПОЛУСМЕРТИ?!!

— ЗАТКНИСЬ!!! — не выдержал Кузя. — Ты совсем ничего не понимаешь! Я пытался тебе сказать, но ты ведь сам себе на уме! Я СПАС ЕЕ, ПОНЯТНО?!

После этих слов Лунтик замолк.

— ДА! СПАС! Ее поймали солдаты, когда та вместе с братом пыталась покинуть наш лес в фургоне вражеского отряда. Тиму и муравьям удалось скрыться, но вот Дина выпала из машины, когда начался минометный обстрел и колеса фургона попали в новообразовавшуюся воронку. Она отделалась парой ушибов, но пчелы быстро подобрали ее и отправили на допрос. Подробностей не знаю, но, похоже, она так ничего и не выдала. Ее посчитали предательницей Родины и хотели казнить на глазах у заключенных, чтобы показать им, что будет, если те рискнут вновь учинить какие-нибудь гадости. Однако я подоспел в последний момент, за счет своей репутации вымолил у Королевы снисхождение. Разумеется, прощать Дину никто не собирался, но мне удалось уговорить их на ее исправление в качестве рабыни… ПОНЯТНО ТЕБЕ?!

Лунтик молчал. Он совсем запутался. Доверять Кузе было сомнительной затеей, ведь Лунтик знал не понаслышке, какой он хитрый и алчный. Однако… Вдруг в этот раз он говорил правду? Да, за ним числится немало грешков, и род его деятельности все еще вызывает вопросы и негодование. Но его история звучала весьма правдоподобна, ведь сержант был в курсе, насколько сурово в части обходятся с предателями или непослушными солдатами.

— Н-не… Не может быть… Это правда?

— Чистая правда! Только если кто-либо решит забрать ее себе на попечительство, с нее снимут все обвинения, в том числе и смертный приговор. Я хотел найти ей хорошего хозяина, проверенного, чтобы лишний раз ее не трогал, да и относился по-хорошему. Думал найти ей дом и новую любящую семью, однако приходили одни лишь тираны и извращенцы. Но гораздо больше усугубляло ситуацию то, что Дина не в себе. Правда, после всех событий она будто свихнулась! Целыми днями молчит, но в какой-то момент может внезапно сорваться, начать нести всякую херню, или выбраться из клетки и напасть на первого встречного. Из-за этого никто не хотел ее брать. Она находится у меня уже почти три месяца. Даже еду ей Улей больше не поставляет. Питается объедками, которые остаются после остальных рабов. Ох… А ведь я очень надеялся, что успею продать ее кому-нибудь за поставленный срок, но вчера истек последний день.

— Последний день? Что это значит?

— Это значит, Лунтяй, что сегодня за ней приедут вертухаи, погрузят в свой бобик и увезут обратно в лагерь заключенных. Публичной казни ей не миновать… Сочувствую. Я сделал все, что мог…

Лунтик вздрогнул. Очередная угроза нависла над беззащитным существом, так еще и над его подругой детства. Он не мог допустить, чтобы грозные вышибалы лишили ее жизни. Что обидно, он сам был не в силах ей помочь. У него не было полномочий, чтобы отдать приказ вертухаям, или упросить высшие органы отсрочить срок ее наказания. «Старший сержант» весьма мелкое звание в современных реалиях. Похоже, Пчеленок в этом плане был прав…

Пришелец еще раз взглянул на Дину. Та все также продолжала сидеть в скрюченном состоянии, неподвижная, словно молодое деревце. Слабо верится, что такое существо в действительности могло кому-нибудь навредить. Ее худое тело едва ли могло бы долго продержаться без питания, да и медицинской помощи в целом. А ведь раньше она была такой крепкой, задорной, веселой… Нет, Лунтик не мог так просто отдать ее на поругание!

— Слушай, Кузя… Твое предложение еще в силе?

— А? — переспросил кузнечик, потирая ранее сдавленное плечо.

— Ну, ты ведь это… Обещал мне подарить одного из них… Гкх, короче. Я хотел бы забрать Дину!

Кузя тяжко вздохнул (то ли до сих пор не отдышался после пережитого, то ли слова Лунтика его не очень-то вдохновили). Покумекав, он вальяжно приблизился к Лунтику, прищурился, щелкнул зубами.

— Ты уверен? Не забывай: все, что случится с Диной дальше, будет лежать на твоей совести.

— Уверен. — твердо ответил Лунт и для наглядности кивнул.

Кузя пристально посмотрел на него, ожидая какого-то подвоха или проявления сомнений. Однако серьезный взгляд и по-армейски собранный вид даже самому неверующему Фоме могли внушить полное доверие.

— Хм… Ну, раз так… — Кузя побрел к своему столику с документами, достал из ящичка заранее подготовленный договор, бегло заполнил несколько полей и, подкрепив все печатью, отдал в руки сержанту. — Подпись внизу. В двух экземплярах. Один оставишь себе.

Лунтик немедля взял у торгаша ручку и оставил на бумажках свою роспись. После этого кузнечик забрал свою копию договора, спрятав ее за пазуху. Вытащив из внутреннего кармашка пиджака связку ключей, он приблизился к клетке Дины и ловко отворил засов.

Девушка тут же выпала из железного плена прямо на ковер. Она тяжело дышала, не могла сделать ни малейшего движения, даже звук никакой не издала. Лунтик тотчас подхватил ее волосатыми ладошками и аккуратно разместил в своих руках, прижав к грудной клетке. Холодная. Грязная. Совсем беспомощная. Она совершенно не сопротивлялась, казалось, даже не понимала, что сейчас происходит. Ее поникшие веки едва колыхнулись. На такую без слез и не взглянешь. Сержант тотчас поспешил покинуть злополучное помещение, на этот раз уже окончательно.

— Стой, Лунтик! Пока ты не ушел… — окликнул его Кузьма. — Как понимаю, вы тут решили облаву на Центр радости устроить. К твоему сведению, я крышую это место. Нам лишние проблемы не нужны. Будь так любезен, передай вашему главному, что все продавцы и их палатки находятся под моим надзором.

Прямо так и скажи — «от Кузи, королевского ловца», там поймут. Пусть вояки даже не смотрят в эту сторону. Разве что, если не захотят чем-нибудь затовариться.

— Передам… — еле слышно прошептал паренек сквозь зубы с нотками раздражительности, но оппонент его все же услышал.

— Погоди. — снова прервал его Кузя.

Раздвинув дверь, пришелец остановился, навострив уши в сторону кузнечика.

— Как бы то ни было, мы ведь все еще друзья, правда, Лунт?