Псионик. Битва за Ханаан (джен)

Рушан стал думать, что делать ему дальше. Жить с псионическими способностями было слишком опасно, и он хотел избавиться от них. Абдуль-Малик дал ему в распоряжение ноутбук с Интернетом, где он часами изучал всю возможную информацию о джиннах. С трудом пробившись сквозь массив суеверий, россказней и прочего псевдонаучной ерунды он понял одно — сделать его обычным человеком могли только сами джинны. Ему ничего не оставалось, как добраться до рафагата в день джиннов и каким-то образом договориться с этими ушлыми созданиями. Закинув заплечную сумку, он привычно зашагал по дороге. Сначала сердце неприятно замирало — ему было страшно выбираться из раковины, но не зря говорят — идущему силы даёт дорога.

— Постой, пожалуйста! — за спиной услышал девчоночий голос. Он обернулся и увидел, как его догоняла мусульманка

— Чего тебе?

— Ассаляму алейкум, меня зовут Асель!

Рушана это удивило — с какой стати незнакомый человек будет представляться ему?

— Зови меня как хочешь. Хочешь — Максим, хочешь — Рушан.

Юноше и в самом деле было всё равно. Он был в положении человека, купившего новую обувь: старую надеть стыдно, а новая ещё не успела стать по ноге. С новым именем он так и не свыкся.

— Мне Рушан больше нравится.

Он только плечами пожал: хоть горшком назови, только в печь не сажай. Глаза Асель насыщенного изумрудного цвета, но стоило изменить поворот головы, как они стали цвета морской волны.

— Глаза? — спросил Рушан, сам обладатель не менее редких фиолетовых глаз.

— У меня глаза-хамелеоны — меняют цвет в зависимости от освещения.

Рушан был одиночкой и привык рассчитывать только на самого себя. К нему не раз набивались в товарищи, да и сам он задумывался, что вдвоём было бы легче выживать. Но потом решал, что если и попадёшь в беду, то только по своей глупости, а не из-за оплошности или подлости своего товарища.

— Ты чего такая весёлая? Обкурилась что ли?

— Когда у меня умер папа, я грустила-грустила, а потом поняла, что от того что я грущу

лучше не становится. И я решила никогда не грустить.

Не раз Рушан смеялся над людьми, которые скучая дома, мечтали пуститься в путешествие. Он мог уверить — романтики в бродяжничестве практически нет, а вот голода, жажды, борьбы за возможность выжить, опасностей, унижений — сколько угодно. Асель же была худшим вариантом попутчика — она принадлежала к женскому полу, а женщины они слабы физически, слишком эмоциональны и капризны и путешествие с ними было сущим мучением. К тому же вряд ли бродяжничество было привычным занятием — одежда сшита из дорогой ткани, за спиной висел безразмерный рюкзак — джиннского производства, сиречь вещь явно не из дешёвых. Не товарищ, а сплошная обуза.

— Почему ты ушла из дома?

— Опекуны хотели выдать меня замуж, а я этого не хотела.

— Я в попутчиках не нуждаюсь! Шла бы ты домой в игрушки играть.

— Девушке все равно приходится покидать свой дом.

— Слушай, ребёнок! Лучше на самом деле возвращайся домой. Дорога — не для маленьких

девочек.

— Ты говоришь о дороге как о плохом месте.

— Это просто гениально, Асель! Конечно дорога — это очень опасно!

— От того, каким ты воспринимаешь этот мир, зависит то, каким он будет. Если ты считаешь, что вокруг тебя враги — ты будешь встречать только врагов.

Рушан закатил глаза — скоро мусульмане будут ассоциироваться не с террористами, а с миролюбивыми занудами. Что Абдуль-Малик, что та же Асель.

— Доболталась. Вспомнил бревно — вот и оно!

И точно, перед ними были три молодых парня — типичная золотая молодёжь, любившая безнаказанные развлечения.

— Эй, парниша, красивая у тебя девчонка, не поделишься?

Остальные противно загоготали. Рушан драться умел, но в драку лез крайне неохотно, полагая, что лучший бой — это бой который не начался. Правда, это бывал не принцип, а банальное желание сохранить здоровье.

Но сейчас бежать не мог — Асель вряд ли быстро бегает и тем более не сможет защитить себя. Один против трёх — очень невыгодный расклад...

— Ой, я потеряла копеечку, — Асель и в самом деле выронила что-то серебристое и стала рыскать в траве, — где моя копеечка?

«Какая на фиг копеечка???». Но девочка искала не монету — она подобрала палку и схватила её так, чтобы было удобно бить.

— Зачем тебе эта палка? — сказал самый наглый, — бросай её, у меня лучше есть!

Но Асель не двигалась с места, не сводя с него настороженного взгляда. Тот окончательно осмелился и подошёл ближе.

Асель ударила палкой в лицо. Это был обманный приём, но тот всё равно отдёрнул голову, наклонившись назад, чем девочка и воспользовалась, хлестнув другим концом между ног. Нападавший взвыл дурным голосом, и другой парень, воспылав праведным гневом, вытащил нож и набросился на девушку, но та ударила наотмашь по руке сжимавшую оружие, словно кнутом, а потом перевела палку в солнечное сплетение. Самый трусливый отступил подальше, не желая получить на орехи.

— Ох, ты ж ничего себе! — Рушан только присвистнул. Не испугаться перед лицом опасности, а спокойно применить отвлекающий приём с монетой, чтобы взять оружие, а потом так же хладнокровно отколошматить хулиганов — это дорогого стоит. Непростая девочка эта Асель, как оказалось.

— И что теперь с ними делать? — спросил он, глядя на стонущих и матерящихся парней,

которые передвигались на карачках.

— Жить захотят — доползут. А не доползут — значит не так уж сильно хотят жить.

— Справедливо, — хмыкнул Рушан. Искали приключений — нашли приключения на свою голову и прочие болящие места. Несладки были гостинцы, но могло быть и хуже.

— И после этого ты будешь утверждать, что я вижу стул не потому, что он стоит передо мной, а стул стоит передо мной, потому что я его вижу?

— На Аллаха надейся, но верблюдов привязывай.

— Ты где ж так драться научилась.

— Я училась у китайского целителя, он специалист по нетрадиционной медицине, но очень неплохо знал официальную. Изначально я изучала только белую медицину — медицину, направленную на исцеление. Но видя мой искренний интерес к медицине, однажды он сказал, что у любой вещи есть светлая и тёмная сторона и что мои знания будут неполными, если я не буду знать и чёрную медицину.

— Что такое чёрная медицина?

— Это тёмная ипостась, где, используя знания анатомии и физиологии, причиняют боль, калечат, а то и убивают человека. Он показал мне уязвимые точки на теле человека и научил меня бить по ним. Он рассказал, какие лекарства и когда надо давать, чтобы привести к смерти. Он много чему научил.

— Что же ты не поговорила по-свойски с опекунами?

— Тут кулаками дело не решишь. Дело в том, что отец завещал все своё имущество мне, и когда мне исполнится шестнадцать лет, я стану полноправной хозяйкой. Но если меня выдать замуж, то до моего совершеннолетия распорядителем имущества будет мой муж.

— Не рановато ли замуж?

— Это не проблема — составил контракт никакой педофилии до совершеннолетия и никаких проблем. Мой отец был не лыком шит — за расходами очень строго следят, чтобы не вздумали транжирить имущество сироты, иначе вызовут в банк и будут задавать неудобные вопросы. Типа, зачем вы купили Бенц-2000? На работу ездить? Ну и купили бы тогда Алтай двенадцатой модели? Значит, шикуете на деньги сироты. Тогда машину конфискуем, а вас пошлём в суд по делам опеки, где лишат опекунских прав и наложат крупный штраф, если вообще не посадят в тюрьму.

— А если выдать замуж?

— Тогда контроль над финансами будет не такой строгий и можно будет провернуть махинации с наследством.

— Ты же не хотела идти замуж?

— Нет, разумеется — я ещё даже школу не закончила и прекрасно знала, зачем хотят сделать это. Но браки по расчёту в наших кругах — дело обычное.

— И тебе осталось только сбежать?

— Да. Перекантоваться где-нибудь пока мне не исполнится шестнадцать лет, а там и поговорим... по-свойски.

— Ты не боишься, что они обратятся к федералам.

— Напротив, они до последнего будут скрывать моё отсутствие, потому что мой побег грозит им серьёзными неприятностями — не уберегли сироту, довели до того, что она решила убежать из дома. Ну а если всё-таки обнаружат, что меня нет...

Не такая уж девочка-припевочка эта Асель. Вот порхает бабочка — эка невидаль, взять её да прихлопнуть. Но на самом деле бабочка сделана из прочной стали, а её крылья острые как бритва и режут ладони в кровь.

Увидев маковое поле, Рушан предупредил:

— Ты знаешь, чем отличается мак снотворный от мака обыкновенного?

— Ну...

— Мне не нравится этот запах — Рушан принюхался, — тяжёлый такой, словно не воздух вдыхаешь, а кисель. Соответственно, это поле надо обогнуть, иначе может выйти приключение в стиле «Волшебник изумрудного города», только вряд ли финал будет счастливым.

— Этот запах усыпляет?

— Да.

— Зачем тогда выращивают эти поля?

— Не для красоты конечно — из этого мака делают наркотики.

— Так почему не уничтожат это поле?!

— С наркомафией даже федералы боятся связываться.

Видя искреннее огорчение Асель, Рушан призадумался, и ему в голову пришла шальная мысль.

— Знаешь ли Асель, что-то мне захотелось покурить.

— Но ты же не куришь!

— В это время мак хорошо горит. А я возьму, да брошу горящий окурок.

Асель поняла намёк и усмехнулась. Рушан подпалил мак и отправился дальше.

И вдруг...

— Огненные псы!

Огненные псы — технология джиннов для защиты от поджигателей. Конечно, говорить про защиту было крайне условно, потому что диски срабатывали, только когда они сгорали, зато они сулили верную смерть поджигателю. Ранее официально они были запрещены, но люди всё равно пользовались ими, а чтобы найти их, нужно было разобрать дом по кирпичику, чем никто заниматься не будет, и властям пришлось пойти на уступку — разрешили пользоваться ими, но при одном условии — вывесить предупреждение, что в стенах домов заложены диски с огненными псами, чем воспользовались ушлые соседи, вывешивая такие же плакаты, но не закладывая диски, так как они стоили очень дорого. Впрочем, число поджогов всё равно уменьшилось — неизвестно, охраняются ли дома огненными псами или нет, а вот смерти в страшных муках от ожогов всей поверхности тела никому не хотелось.

— Бежим!

«Сделай ты что-нибудь!!!» — верещал Хранитель, — «От них не убежишь!».

«Что?».

«Телепортируй, или не знаю ещё что!».

Но как телепортировать, если огненные псы уже наступают на пятки? Рушан увидел овраг и схватил Асель за руку:

— Что ты делаешь?

— Просто верь мне!

Телепортация — рискованно, парная телепортация — риск в квадрате, да ещё, не зная куда — риск из чисел высшей математики. Рушан ничему бы не удивился, но видимо сработала компенсация за невезение — они просто шлёпнулись на траву.

— Как мы здесь оказались?

— Как-как — каком кверху! — рявкнул со злости.

Мало того, что его глупость чуть не стоила им жизни, он сам того не желая открыл ей, что он псионик. Есть неприятное свойство человека — если в одиночестве он ещё может признать, что в своих бедах виноват он сам, то имея спутника, он невольно сваливает на него всю вину.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Тебе ещё что-то не нравится? Ну и вали тогда, я тебя в попутчики не брал!

— Что ты хочешь этим сказать? — глаза Асель потерпели, словно море в непогоду.

— С тех пор, как ты свалилась ко мне как снег на голову — у меня с тех пор одни неприятности!

— Значит неприятности? А кто задал хулиганам трёпку, пока ты хлопал глазами?

Чего не стоило делать — это намекать мужчине, что он вёл себя как трус. Рушан взвился:

— Я к тебе в телохранители не нанимался, можешь защитить себя — прекрасно, тогда нам нет смысла путешествовать дальше! — и он собирался развернуться и уйти, как почувствовал внезапную слабость. Телепортация отняла немало сил, да и вспышка гнева ничем не улучшила ситуацию.

— Уходи! — а сам сел на корточки, словно показывая, что ему все равно, на самом деле у него подгибались колени. Асель не удалось обмануть:

— У тебя все в порядке?

— В полном!

— У тебя есть... способности?

— Ну, типа того.

— Ты поэтому не хотел показывать их.

— Понимаешь Асель, что знают двое — то знают все. А ты даже не вторая.

— Кто-то ещё знает об этом?

— Да, но ты вряд ли с ним знакома.

— Почему ты свалился? Неужели это так тяжело?

— Тут такая штука — на своих ногах я хоть двадцать километров прошагаю, а вот если ещё буду кого-то тащить на плечах, то свалюсь уже через пятьсот метров.

— Неважно, каким образом, но ты спас нас.

* * *

— Ты можешь летать?

— Наверно могу.

— А давай полетаем?

— Нашла себе лётчика! «Давай полетаем!», «Ты можешь поднять этот камень силой мысли?». Да если бы я захотел, я бы туда телепортировался!

— Почему тогда идёшь пешком?

— День джиннов будет только через полгода, раньше появляться там смысла нет.

— Рушан, ну давай полетаем! Или ты раньше никогда не летал?

Тот и сам с удивлением понял, что никогда не пробовал этим заниматься. «А не помешало бы, — съязвил Хранитель, — если вдруг срочно понадобится, как тогда с огненными псами — некогда будет вспоминать что и как делать!»

— Ладно, садись на закорки.

— Почему мы полетим над озером?

— Ну, я же в первый раз лечу, кто знает, может, придётся срочно приземляться, а в воду падать лучше, чем на твёрдую землю, — не понимая, почему Асель никак не хочет пугаться предстоящего полёта. Дождавшись, когда обхватит его за шею, он взял её колени руками и плавно поднялся над землёй, зависнув в воздухе. Рушан придирчиво прислушивался к себе — не собирается ли он падать? Но нет, он уверенно держался в воздухе и даже груз на плечах в виде Асель не мешал ему. Он плавно полетел над поверхностью озера.

— Не полетаем, зато хоть искупаемся, — она смотрелась в озеро, — ой, а почему мы исчезаем?

— Да, Асель, летающие люди — это настолько обыденное явление, что никто не обратит на это внимание, — он постепенно ускорялся и вскинул руки вперёд, образуя защитное поле.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты же не хочешь, чтобы у тебя кровь из ушей потекла от перепада давления?

Рушан вначале боялся и летел невысоко, но постепенно страх проходил, зато ему хотелось подняться выше и мчаться быстрее. Он резко рванул с места, поднявшись до облаков. Он взглянул вниз и увидел, как тонкой ленточкой вьётся река, а деревья выглядели словно игрушечные. Такой игрушечной на вид была и железная дорога, по которой ехал тепловоз, словно детский конструктор, в которые правда Рушан никогда не играл.

— Смотри, журавли!

Он повернул голову и в самом деле увидел длинношеих птиц, которые летели правильным клином. Скрытые мороком невидимости, они не распугали осторожных птиц, и Рушан подумал, когда ещё представится возможность полетать с журавлями. Окончательно поддавшись лихому настроению, он полетел в крутом пике, отчего у него ухнуло в животе, и коснулся рукой воды, подняв веер брызг, чем вызвал возмущённый визг Асель.

* * *

— Асель, вот ты видишь продавца камнями?

— Да.

— У него можно приобрести полезные камни, но сейчас у меня нет денег. Давай ты мне одолжишь, а потом я где-нибудь возьму заработок и отдам тебе?

— Зачем в долг? Ты просто скажи, какие взять, я возьму себе.

— Договорились.

Продавец камней был одет на манер китайских торговцев — в тёмных очках и широкополой шляпе. Рушан знал, что тёмные очки были нужны, чтобы незаметно следить за глазами покупателя, ведь когда у него возникает интерес к какому-либо камню, у него расширяются зрачки. Когда друзья подошли к прилавку, тот лишь лениво посмотрел на них из-за тёмных стёкол, но потом оживился и стал расписывать свойства того или иного камня.

— Да-да, я вижу, что у тебя просто разбегаются глаза, и хочется приобрести всё, но поверь моему опыту — по-настоящему полезных камней не так уж и много, — насмешливо отметил Рушан.

— Нечасто встретишь знатока в подобных делах. И что же, по-вашему, может быть полезно? — в голосе продавца было разочарование — если Асель ещё можно было обмануть, то Рушан был тёртый калач.

— Вот этот — камень поезда-призрака? — тот указал на белый как мрамор камень с нарисованным треугольником. В том, что камни имели тот или иной узор, не было никакой логики и приходилось просто механически запоминать. У Рушана хорошая зрительная память, так что особых трудностей не было.

— Чтобы назвать камень поезда-призрака хорошей вещью нужно иметь нестандартное мышление!

— И он у вас в единственном экземпляре?

— Честно говоря, он не пользуется популярностью. Чтобы прокатиться на поезде-призраке, нужно быть полным психом.

— А что такое поезд-призрак?

— Потом расскажу.

Рушан краем глаза заметил подозрительных людей и напрягся.

— Знаете, я вспомнил о неотложных делах, так что этот придётся ограничиться камнем поезда-призрака.

— Жаль, очень жаль.

Асель расплатилась за товар и Рушан схватил её за руку.

— Что за неотложные дела?

— Не оглядывайся и веди себя естественно. Похоже, опекуны прислали тебе свой сердечный привет.

— Что ты хочешь делать?

— Постараюсь смыться потихоньку, но боюсь, ты сейчас наглядно увидишь, что такое поезд-призрак.

Асель молча кивнула головой — она была понятливой девчонкой.

— Вот же я растяпа! Я не подумал, что за тобой могут прислать погоню, да и внешность у тебя слишком приметная.

— Я не буду снимать платок! — рассердилась девочка.

— Как говорится в одной шутке — что делать? Снимать штаны и бегать! Снимать штаны, не платок.

Асель фыркнула и поспешила за ним следом. Рушан хотел сесть на междугороднего котобуса и высадиться посреди дороги. Поняв, что они упускают добычу, преследователи решили выступить в открытую.

— Бежим! — яростно прошипел в ухо. Асель тут же пустилась вскачь за ним. Рушан, правда, не рассчитывал, что девочка сможет долго бежать, так ему и не надо было — только оторваться на время.

Забежав в переулок, юноша шарахнул камнем по стене. В воздухе возник стремительно мчащийся полупрозрачный состав. Рушан снова взял Асель за руку и прыгнул в вагон. Стена с окнами прошла сквозь их тела, и казалось, что пол точно так же провалится под ними, но нет — ноги встретили твёрдую поверхность. Преследователи почему-то отказались повторить их номер.

— Это магия?

Поезд ушёл под землю и спокойно проходил сквозь твёрдые породы, а вместе с ним и Рушан с Асель, хотя они точно не были призраками. Под землёй было темно, но внутри вагона горел неяркий свет. А так выглядел как самый обычный поезд в метро с сиденьями, дверями-автоматами со знаменитой надписью «не прислоняться», только полупрозрачный.

— Нет, джиннская наука. Вернее, прикол.

— Что же тогда люди ими не пользуются?

— Ага, и рекламный слоган «Ездите нашими поездами-призраками»! Нет, Асель, это тебе не метро, правильно сказал продавец, чтобы прокатиться на поезде-призраке — нужно быть полным психом.

— Почему?

— У них нет никакого расписания, и они могут поехать в любую точку планеты. Вот занесёт тебя в северную полосу посреди зимы или даже в открытое море — вот тогда и станет понятно, что это тебе не карусель в парке развлечений.

— Ты когда-нибудь катался на нём?

— Один раз. Этого хватило мне сполна.

— И ты все равно носил с собой камень поезда-призрака.

— Когда за тобой гонится шайка головорезов — будешь рад оказаться даже в поезде-призраке. Там точно прирежут, а тут авось может и не выкинет посреди захолустья. Тогда я оказался посреди открытого поля, даже недалеко от жилого поселения.