Псионик. Месть Безликой (джен)

Политику пришлось испытать непередаваемые ощущения, когда на глаза надевают непроницаемую повязку и ведут в неизвестном направлении. Ему то и дело хотелось возмутиться подобным обращением, но чутьё человека, привыкшего играть по грязному говорило, что его возмущение будет более чем не уместно. Наконец закончив свой странный путь, он сорвал с глаз ненавистную повязку и огляделся вокруг. Он был в пустой комнате с голыми стенами, словно ему давали понять, что это человек не уговаривает воспользоваться его услугами. Повернувшись, он подпрыгнул от ужаса — секунду назад он был готов клясться, что в этой комнате никого не было. Не было слышно дыхания, шороха шагов, как будто бы неизвестный взял да возник посреди помещения. Человек в чёрном наряде ниндзя с белой маской на лице.

— Что привело тебя сюда?

— Мусульмане стали слишком сильными. Ещё чуть-чуть и они превратят Лондон в халифат!

— Мусульмане не так сильны, как кажется, — в голосе Безликой политик уловил тень обиды, но не обиды человека, которому отдавили ноги, а что-то глубокое и страшное.

— Нужно устроить теракт, но, чтобы выглядело так, словно это было дело рук мусульман.

— И вы, обливаясь крокодильими слезами, протолкнёте какой-нибудь антитеррористический закон, который ограничит действия мусульман? Старо как мир.

— Так сделаете?

— Я мог устроить так, что мусульман будут травить как бешеных собак. Все зависит от щедрости вашего вознаграждения.

— В этом не сомневайтесь.

— Говорят: не верь слезам проститутки, улыбке прокурора и обещаниями наркомана. Я бы ещё добавила: не верь обещаниям чиновника. Так каковы твои гарантии?

— Гарантии...

— Твоей гарантией будет то, что если ты не заплатишь в срок и полностью, то ты об этом горько пожалеешь, — она сделала движение рукой, словно отмахнувшись от чего-то. Политик увидел метательный нож и пригвождённую к стене муху.

* * *

— Ба, я хочу в центр.

— Внучок, давай не сегодня, — у старой миссис Кинг были плохие предчувствия, но Джереми начал хныкать, требуя желаемое, и та решила уступить внуку, — глупо ожидать беды на Рождество.

Бабушка чинно шла со своим внуком по улице. Город припорошил пушистый снег, пахло холодом и смесью сладких запахов. Отовсюду доносились из динамиков рождественские гимны и песни, посвящённые празднику. Магазины увешаны гирляндами и стикерами. Джереми восторженно припрыгивал, ожидая праздника. Будет детская площадка с сухим бассейном, батутом, каруселями, Санта-Клаус в красной шубе и белой бородой.

Взрыв. Пол заходил ходуном, но это было только начало, и тут же серия взрывов тряхнула здания до основания. Лопнули стеклянные витрины, град осколков посыпался на пол. Женский визг высверлился в воздух, и неконтролируемый страх обуял людей, заставив их разбежаться в беспорядке. Тут же ворвались головорезы, которые кричали «Аллаху Акбар!» и стреляли по людям.

Джеф всегда шутил, что трудно найти более невезучего человека, чем он сам. Когда случился теракт, при взрыве он не смог удержаться на ногах и ударился головой об стену. Правда это невезение спасло ему жизнь, когда он упал за горшок с экзотическим растением и террористы пробежали мимо него.

А следующий момент снился ему в кошмарных снах: поняв, что если он хочет остаться в живых, то лучше всего ему и дальше притворяться мёртвым, но один террорист решил ради забавы пострелять по «трупу». Джеф хотел перед смертью подумать о высоком, но как назло от страха все слова вылетели из головы. Потом террорист так и не выстрелил — Джеф услышал, что он упал мешком. Неизвестно почему, но внезапно пришедшее спасение напугало его ещё сильнее, и он побежал так, что пятки засверкали.

* * *

Изучая события теракта на Рождество, Рушан обратил внимание на показания некого Джеффри Уотсона. Тот говорил, что один террорист хотел его застрелить, но его самого кто-то застрелил. Это был явный прокол, на который не обратили внимания... или не пожелали обратить. Но Рушан не стал ввязываться в это дело, он решил уцепиться за ниточку, которая могла привести к Безликой.

Джеффри оказался обычным предпринимателем средней руки. В свете последних событий он крайне настороженно относился к незнакомому человеку.

— Ты коп?

— Нет, я веду собственное расследование.

— Ну и чего ты там расследуешь?

— Я ищу Безликую.

— Так, я не знаю, за кого меня принимаешь, но я не имею к ней никакого отношения!

— Тише, тише, я не собираюсь тебя ни в чём обвинять, может быть, в твоём прошлом есть зацепка, которая может мне помочь.

— Правда... раз так, я, конечно, могу рассказать, что было в прошлом. И честно говоря, его никак нельзя назвать безупречным, но боюсь вряд ли чем смогу помочь.

— Может быть, ты не предаёшь каким-то деталям особого значения, но на самом деле они очень важны.

— Рассказ предстоит долгий, так что давай поедем на квартиру, там будет удобнее.

Зайдя в квартиру, Рушан отметил, что ей давно не пользовались. Нет, она не была заброшенной, но было понятно, что хозяин не жил в ней постоянно — лишь приезжал изредка. Ещё он заметил, что при взгляде на дверь одной из комнат выражение лица Джефа становилось грустнее.

— Что это за комната?

— Там жила моя соседка, она унаследовала квартиру в долю.

— И что с ней?

— Её давно нет на свете.

Джеф вздохнул.

— Я бы давно продал эту квартиру, честно говоря, я жить в ней не могу из-за воспоминаний, связанных с ней. Но та комната дорога мне как память, и я просто не могу это сделать. Наверно это глупо, но я очень сентиментальный.

Рушан не считал его глупцом — он сам хранил одежду, духи и прочие вещи Мансуры. Спроси — зачем мужчине женские вещи, но эти вещи принадлежали умершей жене.

— Её звали Рахиль. У неё был серьёзный конфликт с родителями, поэтому она переехала жить сюда. На первых порах мы не ладили — в то время я употреблял наркотики, а она была таким ходячим кодексом чести, и в её глазах я был преступником. Так-то она меня не трогала, сказала, что я могу делать что хочу, но, чтобы я не смел приводить в квартиру своих дружков, иначе она обратится в полицию.

— Ты был наркоманом?

— Да, я был наркоманом. Она ещё врезала замок в дверь и всегда запиралась на ключ. Так мы и жили, не замечая друг друга, пока она не попала в автокатастрофу, где она едва выжила и ещё получила серьёзные ожоги лица... Да-а-а-а, я сам несколько дней привыкал к её лицу, вернее к тому, что от него осталось, а представь, каково ей, юной девушке остаться без лица. Понятное дело, что это было для неё тяжким ударом, и когда её выписали домой, она безвылазно сидела в своей комнате, правда уже не запирала дверь — видать, ей уже всё равно. Только я обратил внимание, что она ещё и перестала есть и решил вмешаться и подверг такой шоковой терапии — включил ей свою любимую рок-музыку. Она встряхнулась и вроде бы как ожила, но...

— Что но?

— Тогда мы решили, раз мы оказались на дне жизни, то нужно как-то потихоньку выкарабкиваться. Я решил завязать с наркотиками. Рахиль была отважной девушкой — даже здоровенный мужик не решится находиться в одной комнате с наркоманом в ломке, если на нём нет смирительной рубашки. Кстати, после операции она сама страдала от хронической боли и принимала наркотические анальгетики, но решила отказаться от них, чтобы не вводить меня в искушение.

Я смог выбраться, а она нет. Дело даже не в характере — Рахиль прирождённый боец, а я вот слабохарактерный человек, которого она вытащила. Ей просто не дали ни малейшего шанса исправить ситуацию. Каждый день она ходила по фондам, инстанциям — и ей везде говорили «нет».

— А что дальше...

— Дальше... Ох, она неоднократно говорила, что лучше смерть, чем такая жизнь. Может быть это эгоизм, но я бы не хотел, чтобы она умерла, хотя признаться, если бы я попал в такую же ситуацию, я точно наложил бы на себя руки. Нет, она не покончила жизнь самоубийством, её сбил лихач на пешеходном переходе. Пусть её дух покоится на небесах...

— Аминь, — машинально ответил Рушан. Что-то тревожило его в этой истории, — можно посмотреть комнату?

— Конечно.

Комната не представляла собой ничего интересного за исключением того, что в ней не было зеркал. На полках пылились немногочисленные старенькие книги, на столе видавший виды нетбук, который можно разве что разобрать на детали. Рушан обратил внимание на документ. Это было завещание Рахили в пользу Джефа.

— Когда она умерла?

— Такого-то числа

«Жила себе без завещания, потом вдруг решила написать и через несколько дней умирает. Что-то здесь не увязывается...».

— А не боялась ли она огня?

— Знаете ли, — Джеф сказал с удивлением, — до смерти. Я как-то хотел развеселить её фокусом с огнём, даже не думал, что она так боится его... Ведь в песнях часто звучали слова «огонь», «гореть» и ничего не было. И фокус выбрал крайне неудачный — с горящим спиртом. Смотрит, как у меня «горит» рука и вдруг взгляд у неё стал пустой — «взгляд на две тысячи ярдов», как у солдат на войне, а потом закатила истерику. Обычно она спокойный человек, а тут такая паника. Я по всей комнате таскал её, укачивая как маленького ребёнка, у меня чуть руки не отвалились и всё равно насилу успокоил. Потом она сказала, что у неё ПТСР.

— Что?

— Посттравматическое стрессовое расстройство. Оно бывает после участия в военных действиях, тяжёлой травмы или насилия. Любое напоминание о прошедшем событии вызывает смертельный ужас. К примеру, у соседа что-то взорвалось в двигателе автомобиля. Обычный человек просто вздрогнет от неожиданности, а вот солдат прошедший войну, подумает, что это выстрел и впадёт в панику. Рахиль вот боялась огня. Это даже не фобия, это хуже.

Безликая. Без лика. Без лица.

«Я сам несколько дней привыкал к её лицу, вернее к тому, что от него осталось, а представь, каково ей, юной девушке остаться без лица».

«Рахиль вот боялась огня. Это даже не фобия, это хуже».

Кто даст гарантию, что это настоящая смерть, а не инсценированная? Никто не спорит, что завещание и последующая смерть могли быть просто трагическим совпадением, но как показывает практика — случайности не случайны.

— Ты ведь о чём-то догадался, правда? — Джеф напряжённо смотрел ему в глаза, — скажи мне, о чём думаешь.

— Прости, я не могу это сказать.

— У меня такое чувство, что меня обманывают!

«Ты в этом прав как никогда, Джеф».

— Только не говори, что ты подумал тоже, о чём и я!

— И о чём же? — Рушан понял, что он недооценил Джефа, тот конечно не блистал умом, но и не был идиотом.

— Что Рахиль и есть Безликая!

— Да, об этом я и подумал...

— Ты ведь её ищешь, да? Можно я тоже присоединюсь к тебе?

— Вот уж не знаю, стоит ли это делать. Ведь у меня к ней свои счёты.

— Какие же?

— Она убила мою жену и едва не угробила моего лучшего друга.

— Соболезную. Но Рахиль мой друг...

— Ты уверен, что она ТЕПЕРЬ твой друг?

— Ну, она же спасла меня.

— Она пристрелила того террориста, потому что просто выдался удобный момент! Она бы не стала рисковать своей шкурой ради тебя! Она ИЗМЕНИЛАСЬ, это уже не твой друг, который заботливо вытирал тебе лоб, когда ты болел, это безжалостный убийца!

— Я просто хочу взглянуть на то, что осталось в ней от прежней Рахили. Это мой долг к ней как другу... может быть бывшему другу. Но я должен узнать, что с ней, ты понимаешь это?!

— Господи, оказывается даже у Безликой есть преданные друзья!

— Ты просто не был в моей шкуре. И в её тоже.

— Ладно Джеф, если ты так хочешь, можешь помочь мне. Но ты не должен мешать мне в её поимке и главное — не пожалей об этом

* * *

Киберпространство, непредсказуемое и коварное как море, в нём Рушан чувствовал себя как рыба в воде. Он не мог объяснить его прелесть своей команде, оставаясь для них сумасшедшим гением, правда который с помощью пляски с бубном добивается довольно весомых результатов.

Кроме физических следов, человек всегда оставляет информационный след. Так уж повелось, что человек и шагу не может ступить без того, что этот шаг не будет записан и перенесён в электронные базы данных. Единственный способ избежать этого — это жить в глухом лесу как Абдуль-Малик, топить печку дровами и сажать овощи на огороде. Понятное дело, что на подобный вариант согласны далеко не все, так что киберпространство практически полностью копировало реальный мир, и можно было отследить любого человека, сидя за экраном компьютера. Но не в случае с Безликой. Она не была бесплотным духом — ей надо было есть, пить, ночевать, получать лечение, в конце концов. Вот только Рушану никак не удавалось напасть на её след, словно кто-то его рассеивал по воздуху. Не было ничего удивительного, что и другие кибернавты, пытавшиеся поймать удачу за хвост не добились успеха.

Кто-то специально делал так, чтобы никто не мог её найти, в том числе и через киберпространство. И это кто-то явно был не на стороне добра.

«Что ты думаешь, Хранитель?».

«Ничего хорошего».

«Понятно».

«Серьёзно — у меня мурашки по коже. Не знаю, кто стоит за этим, но ему не стоит знать о твоём существовании, иначе никто не поручится за твою жизнь».

«Но тогда я не смогу поймать Безликую — он мне просто не даст это сделать».

«Может, стоит сейчас остановиться?».

«Нет! Я слишком далеко зашёл, чтобы отступить назад!».

И нажал клавишу клавиатуры.

* * *

Джеймс Мортимер был крайне удивлён, увидев посреди кабинета незнакомого мужчину. Ему полагалось возмутиться: «И куда охрана смотрит?», но Мортимер понял, что имеет дело с непростым человеком, сумевшим миновать охрану и систему защиты.

— Как невежливо врываться в мой кабинет! Но я как вижу, тебе тот меня что-то очень надо.

— Ты знаешь, где найти Рахиль, и ты поможешь мне поймать её.

— Какую Рахиль? — деланно удивился Мортимер, но Рушан знал, это что деланно.

— Киллер по прозвищу Безликая.

— А! Неплохо, неплохо — предположить мнимую смерть и на основании этого провести связь между безвестным инвалидом и Безликой. Так излови её, в чём проблема.

— Изловить её я могу, но до тех пор, пока вы покровительствуете ей, я не могу быть уверен, что даже если она попадёт в тюрьму, то она не окажется снова на свободе.

— Да ты умён! И конечно правильно отметил, что Рахиль нужна мне самому, так что я не отдам тебе.

— Но ты не ценишь её дороже своей жизни, верно?

Обстановка сменилась и Джеймс Мортимер увидел, как они висят в воздухе над крышами города, а Рушан держит его за руку.

— Это иллюзия? — король преступного мира был крайне растерян, — да определённо иллюзия.

— Хочешь проверить? — и Рушан отпустил руку. Джеймс пролетел десяток метров, прежде чем псионик снова поймал его.

— Чёрт тебя побери! Если я не дам обещание не мешать твоей поимке Рахиль, ты отправишь в свободный полёт?

— Разумеется.

— Ну что же ты хочешь? Чем поклясться? Мамой, здоровьем, Богом твоим?

— Просто дай слово, и я буду считать, что мы договорились.

Джеймс Мортимер по прозвищу Мориарти наловчился в искусстве вранья и так же неплохо умел распознавать ложь. Но он всем нутром чувствовал, что этот человек чувствует ложь не хуже его самого и если он сейчас попытается обмануть его, то его конец будет очень печальным.

— Я даю слово! А теперь верни меня обратно!

Оказавшись снова на твёрдой земле, Мортимер на удивление быстро вернул себе самообладание.

— Я не сразу признал тебя, Спаситель Ханаана.

Рушан не удержался и вздрогнул. Откуда он знает?!

— До этого момента я на самом деле не знал, кто ты такой. Сначала арамейская армия пострадала от мощного психотронного воздействия. Потом, когда начались политические игрища, опять на помощь многострадальному Ханаану пришла невидимая рука. Для того, чтобы осуществить первое, нужно быть псиоником, а второе — гением. Конечно, это могли быть два разных человека, объединённых одной целью, но почему не может оказаться, что это один и тот же человек? И не подумай ничего плохого, я от своего слова не отказываюсь, но разве я не имею права поторговаться напоследок?

— Попытайся.

— То, что это месть, ясно как солнечный день. Безликая работает уже давно и она, кстати, изрядно навредила мусульманам, но ты всё равно придерживался нейтралитета. И вдруг ты ни с того ни с сего стал вести расследование, даже до меня добрался. Но пойми одну вещь — Рахиль всего лишь инструмент, что ей прикажут, то она и сделает и ничего больше. Хочешь, я назову имена тех, кто заказал твою жену?

— Нет.

— Чувства предполагают над логикой. Ах, какое это несчастье! Ну что ж, раз ты не в состоянии рассуждать трезво, я это сделаю за тебя. Я не думаю, что тебя удовлетворит простая поимка и заключение в тюрьме и даже смертная казнь не успокоит твою мятущуюся душу. Значит, ты хочешь заставить расплатиться за свои злодеяния как-то иначе. Не знаю, что ты хочешь с ней сделать, но для этого нужна надёжная прочная клетка, откуда она не сможет сбежать. И единственный способ — сделать так, чтобы дело происходило на международном суде, так как будут затронуты интересы крупных государственных лиц и им будет выгодно, если Рахиль сгинет где-то на этапе. Я скажу одно — ты проиграешь, если решишь предать дело огласке. Будет очень много грязи, столько грязи, что можно захлебнуться.

— Не буду желать скорой встречи.

— Аналогично.

* * *

Джеймс Мортимер сдержал обещание не мешать поимке, и Рушан скоро выяснил, в какой город она должна прибыть для очередного заказа. Он выправил себе и Джефу документы, и они поступили на работу в полицейском участке. Сначала он без замирания сердца не мог смотреть на служебную форму — вечность назад его избили федералы в средней полосе. Но полицейские оказались обычными людьми — в перерывах между выездами на семейные разборки и прочие происшествия травили анекдоты, жаловались на низкую зарплату и кучу бумажной работы.

Джеф сам того, не подозревая, стал полезен Рушану, — в свете последних событий Рушан не настроен на дружеское общение, напротив Джеф пользовался всеобщей симпатией, так что его нелюдимого напарника воспринимали лишь как дополнение. Эта роль устраивала Рушана полностью.

— Итак, Хасан, Джеффри, у меня к вам важное поручение. Помните хакера, которого поймали на взломе? Он утверждает, что он нашёл важную информацию по особо опасному преступнику и теперь он хочет освобождение от заключения в обмен на важную информацию.

— Мало ли что он может утверждать.

— Я подумал тоже самое, но! — начальник поднял палец, — он намекнул, что речь идёт о Безликой.

— Безликой?! Ту, которые не могут поймать международные службы? — Рушан изобразил удивление.

— Слишком невероятно, верно? Но если это правда, то мы можем сорвать большой куш. Поэтому ваша задача — встретиться с программистом и выжать из него всю важную информацию.

Джеф молчал всю дорогу и только когда вышли из автомобиля, спросил Рушана:

— Конечно это неспроста, что у программиста есть информация по Безликой...

— Неспроста, — согласился Рушан.

— И ты хочешь сделать так, чтобы это выглядело как обычное задержание.

— Да.

— Но мне кажется это очень неубедительным — как простые полицейские смогли поймать киллера, которого не могли найти секретные службы.

— Чем глупее истории — тем охотнее им верят, как ни странно. К тому же ты во всём участвуешь, поэтому тебе кажется нелогичным, но другие не знают того, что знаешь ты.

— Это верно..., — протянул Джеф.

Они спустились в метро и сели на поезд, выйдя на условленной станции. Их встретил тощий сутулый человек, чем-то похожий на растение, выросшее в тени.

— Здорово, копы.

— Здорово, приятель. Что ты там нарыл интересного?

— Вы точно меня отпустите?

— Отпускаю не я, отпускает начальник, мы просто мальчики на побегушках. Так что у тебя нет вариантов, выкладывай что есть.

Тот обиженно помял губами, но сказал:

— Мне удалось взломать базу данных гостиницы, там проживала некая Рейчел Педжет.

— Ну и что с того? Там проживают многие люди.

— Да не гони ты коней! Мне показалось крайне интересным, что она живёт в гостинице по несколько дней, потом переезжает в другой город и снова остаётся там на несколько дней. Я потом ещё нарыл — у неё нет постоянного места жительства и работы.

— Так... Это уже подозрительно. И что же?

— А как она может заработать, ведя такой образ жизни? На командировки это не похоже и у меня только несколько предположений, что какого рода работа.

— Молодец, что я могу сказать, не зря же тебя хотели посадить — это является незаконной слежкой. Вопрос в другом — что такое есть у тебя, ради чего федеральная служба должна закрыть глаза на твои шалости?

— Мне пришла в голову мысль — а что, если это есть Безликая? Тогда я сравнил места и время передвижений и увидел, что они совпадают.

— Просто гениально. Конечно это Безликая и никто другой на этом свете! Ну что ж приятель, вижу, ты хочешь поманить возможностью поймать крупную рыбу, да вот только не факт, что это можно осуществить на самом деле...

— Да будет у вас шанс поймать эту рыбу! На днях она купила билет в этот город и скоро должна прилететь сюда!

— Хммм это уже интересно! Если рыба сама плывёт в водоём, почему бы не расставить на неё сети. Верно, Джеф?

— Верно.

— Но запомни приятель: если это окажется фигнёй на постном масле — сядешь, как пить дать. Понял?

— П-понял.

— Давай уже флешку, — Рушан выхватил искомый предмет и повернулся к нему спиной. Джеф последовал за ним

— Ты хорошо играл свою роль.

— Пришлось научиться.

— Знаешь... а не слишком ли ты грубо с ним?

— С такими как он нельзя общаться по-человечески... Да у него и нет особого повода, чтобы важничать.

— И информацию нашёл ты?

— Да, но я сделал так, чтобы он думал, что это он нашёл информацию, а потом устроил ему подставу с федеральной службой. По чести говоря, этого он заслужил в полной мере.

— Значит, скоро я увижу Рахиль..., — Джеф так и не мог привыкнуть называть её по прозвищу.

— Ещё одна такая оговорка — и ты пойдёшь на кудыкины горы собирать помидоры. Безликая она!

— Да, Безликая.

— Ещё — ты не должен мешать её поимке.

— Да знаю, я знаю. Думаешь мне в радость слышать такие напоминания?

— Это ты сейчас согласен — да, я не буду мешать, а потом, когда увидишь её, и тебя станет жалко, потому что потом её ждёт или смертная казнь, или пожизненное заключение.

— Я хочу увидеть её... Потому что другого шанса уже не будет.

— Что ж... Её-то по любому поймают, а вот если вдруг какая глупость взбредёт в твою голову, ты можешь серьёзно пострадать при задержании.

— Правда? Тогда... Я не буду делать глупости.