Рядом с тобой в сердце цветёт (гет)

Первый бутон появился утром.

Она обнаружила его, когда проверяла растения после дождя.

— Тоширо!

Он как раз заходил в ворота девятого отряда и от её крика резко остановился.

— Что случилось?

— Камелия!

Она стояла возле клумбы, активно ему махая.

— Она цветёт!

Тоширо подошёл.

На ветке действительно виднелся маленький, ещё скрученный розовый бутон.

— И?

Каору посмотрела на него так, будто он только что оскорбил её предков.

— «И»?

— Это цветок. Он должен цвести, разве нет?

— Вообще-то это кустарник, а некоторые виды уже ближе к небольшим деревьям. Цветок — это только орган размножения...

— Не начинай только.

— Тоширо, ты не понимаешь. Это же твоя камелия.

— Моя?

— Ты её пересаживал, забыл уже?

— То, что я однажды её пересадил, не делает её моей. Поэтому прекращай так её называть.

Каору надулась, пристально глядя на Тоширо.

— Тогда наша.

Тоширо дёрнулся, но не подал виду, что от этого слова внутри у него тоже что-то зацвело.

Она наклонилась к растению.

— Я думала, она не выживет.

— Почему?

— Она была слабой. Ей не нравилось предыдущее место. Нужно было немного времени.

— А теперь?

— А теперь она цветёт. Ей здесь хорошо.

Она осторожно провела пальцами по листу, проверяя его состояние. Тоширо смотрел на неё. На её лицо, освещённое утренним солнцем. На то, как она касалась растения, как улыбалась, разглядывая первый бутон.

И вдруг подумал, что ему нравится видеть её такой.

Счастливой.

Он не знал, когда именно это началось. Не знал, когда начал запоминать, какие цветы она любит, как звучит её смех и как она наклоняет голову, когда что-то обдумывает. Не знал, когда начал искать её глазами.

Но сейчас, стоя с ней рядом, он понял одну неприятную для осознания вещь.

Ему уже было недостаточно просто приходить и быть рядом, пока она занимается садом.

Ему хотелось прикоснуться к этим маленьким, вымазанным в земле рукам, пересчитать пальцы один за другим. Хотелось, чтобы она смотрела своим тёплым взглядом не на цветы, а на него. Хотелось, чтобы её губы растягивались в улыбке каждый раз, когда она его видит.

Он хотел эти губы.

— Тоширо?

— Что?

— Ты сегодня тихий.

— Как обычно.

— Нет. Сегодня по-другому.

Она некоторое время молчала, медленно вышагивая вдоль дорожки между цветами. Тоширо молча шёл следом, на полшага позади.

— Ты про что-то думаешь? — нарушила молчание Каору.

— Ни про что.

— Врёшь же.

— Не вру.

Каору остановилась и развернулась к нему.

Полшага — это так много, но и так мало.

Она стояла слишком близко, чтобы Тоширо мог нормально дышать и думать. На её щеке осталась небольшая полоска земли.

Он поднял руку быстрее, чем успел подумать, и большим пальцем вытер её.

Каору замерла.

Тоширо тоже.

Его пальцы всё ещё касались её щеки. На мгновение они просто смотрели друг на друга.

И Тоширо успел подумать, что в её саду не найдётся цветка с лепестками нежнее, чем её щека.

Потом он резко отстранился, убрал руку и слегка кашлянул.

— У тебя была земля.

Каору коснулась щеки там, где только что была его рука. Кожа всё ещё ощущала прикосновение. Она пульсировала, жгла, разливалась теплом.

— Я только вытер.

— Спасибо.

Она ещё несколько секунд смотрела на него, а потом перевела взгляд на его руку.

— У тебя руки тёплые.

Тоширо слегка нахмурился.

— И что?

— Ничего. Просто не ожидала.

— Я же не труп какой-то.

— Разумеется. Просто почему-то думала, что они будут холодными.

— С чего бы?

Каору пожала плечами.

— Ты сам весь какой-то холодный.

— И что это должно значить?

— Ну... ты редко улыбаешься, почти никогда не говоришь лишнего и постоянно хмуришься.

— Я не хмурюсь.

— Вот сейчас хмуришься.

Она ткнула пальцем ему между бровей, пытаясь разгладить привычную складку.

Тоширо замер.

— Каору.

— Что?

— Убери руку.

— Почему?

— Потому что это странно.

— А по-моему, тебе просто нравится хмуриться.

Она убрала руку, но продолжала улыбаться.

Тоширо покачал головой.

— Ты иногда говоришь какую-то ерунду.

— А ты иногда очень красивый, когда сердишься.

Тоширо перестал дышать.

— Что? — его голос был грубее, чем обычно.

— Я говорю, что ты красивый.

Она совершенно спокойно отвернулась к кустам роз, проверяя, как на них распускаются бутоны, после чего начала немного их поливать.

Тоширо остался на месте, провожая её взглядом.

Его лицо горело.

Он ненавидел это ощущение. Ненавидел то, что она могла сказать что-то настолько простое и абсолютно разрушить его способность нормально думать.

— Ты не можешь просто так говорить подобные вещи!

— Почему? — Она посмотрела на него через плечо.

— Потому что...

Он замолк.

Потому что от её слов сердце начинало биться слишком быстро, а он совершенно не понимал, что с этим делать.

Потому что ему хотелось услышать эти слова снова.

— Потому что люди могут неправильно понять, — сказал он наконец.

— А ты неправильно понял?

Тоширо ничего не ответил.

Она смотрела на него ещё несколько секунд, потом улыбнулась.

— Не волнуйся. Если ты мне не ответишь, я не обижусь.

И пошла дальше поливать другие растения.

Тоширо остался стоять на месте с абсолютно новой проблемой.

───

Позже в тот же день Хицугая проклинал себя и Каору, считая её главной виновницей того, что его мозги окончательно поплыли, когда решил спросить совета у Мацумото.

— Вы сказали ей, что она красивая?

Рангику сидела на диване в его кабинете, а Тоширо стоял у окна.

— Нет.

— Но она сказала вам это?

— Это не твоё дело.

— Значит, сказала.

— Мацумото!

— Капитан, вы обратились ко мне за советом. Я просто пытаюсь понять ситуацию.

— Спрашивая одно и то же?

— Ну, вы так мило реагируете.

— Я никак не реагирую.

— Вы краснеете.

— Я не краснею!

— Красный как помидор.

Он бросил на неё такой взгляд, что она подняла руки, признавая поражение.

— Ладно-ладно, я молчу.

В кабинете образовалась небольшая пауза, словно время остановилось.

— А она действительно красивая, — добавила Рангику.

— Я знаю.

Тоширо продолжал смотреть в окно.

Рангику застыла.

После осознания сказанного застыл и Тоширо. Его глаза широко раскрылись, когда он понял, что произнёс это вслух.

Он медленно повернул голову.

— Я имею в виду...

— Нет-нет, не объясняйте.

— Мацумото!

Она уже смеялась во весь голос.

— Вы пропали, капитан.

Она валялась на диване, держась за живот от смеха.

— Пошла вон!

— Ой, не могу. Это слишком для меня.

— Мацумото, живо из моего кабинета.

Девушка подскочила, почувствовав, как резко упала температура. За секунду она уже оказалась за дверью, крикнув:

— Конечно, капитан!

И тут же добавила:

— Я никому не скажу!

Тоширо остался наедине.

Он коснулся своего рабочего стола, провёл пальцем по краю, пока не дошёл до горшка с цветком. Некоторое время он просто смотрел на него, затем потёр лицо и тяжело вздохнул, запрокинув голову к потолку.

— Я знаю, что пропал.

Он действительно знал.

И это было худшим.

Гораздо легче, когда ты не осознаёшь своих чувств, чем когда тебе про них известно.