Только между нами (гет)

Уроки наконец-то закончились, но мысли о возможном раскрытии никуда не делись, а, напротив, стали лишь сильнее.

Нервы натянулись до предела и скрипели, извещая Дэйру, что она одной ногой почти в истерике, а пока у неё только нервно дёргается глаз. Она внимательно прислушивается к каждому шороху, каждому скрипу, звуку, всему — ей даже кажется, что тени ожили и тихо шепчут: «Она не мальчик».

Одногруппники не придали значения её вскрику «Я не спала», но ей всё мерещилось, что шедшие в задних рядах явно о чём-то подозревают. Она сбавила шаг, но ничего из своих подозрений не услышала: там обсуждали, у кого какие карточки из шоколадных лягушек есть и предлагали устроить как-нибудь обмен.

Двери в обеденный зал с шумом распахнулись. Слизеринцы были первыми и быстро заняли свой стол. Некоторые недовольно бурчали на тему того, что они скучают по пиру в честь их поступления: там было столько яств и на любой, даже самый капризный вкус, а сегодня гороховый суп и рагу.

По этому поводу Дэйра не переживала, прекрасно понимая, что такой пир каждый день — это сильный удар по финансам Хогвартса. Она не привередничала, не капризничала и ела то, что дают, даже ненавистную овсянку съест, если придётся, но не сегодня.

Отправляя в рот по одной ложечке супа в минуту, Дэйра внимательно наблюдала за залом. В него постепенно прибывали новые ученики разных годов и курсов. Она приметила трёх братьев Уизли, но самого младшего среди них не было, как и всего первого курса Гриффиндора.

* * *

— Вот и за что он так с нами, Гарри? — недовольно причитал Рон, спускаясь со всей группой первокурсников по движущимся лестницам.

Гарри пожал плечами.

— Иногда мне кажется, что я ему на… хвост наступил?

— Не просто наступил, а станцевал на нём, — с усмешкой добавила Гермиона. — Тебе надо учиться, а то он так… очков нашему курсу не оставит.

Гарри на мгновение прикрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Может пожаловаться на него профессору Макгонагалл? — предложил Невилл. Троица посмотрела на него вопросительно. — Это же беспредел, вам так не кажется?

— Не кажется, а он и есть, — возмутился Дин. — Это не спортивное поведение и за него профессору Снейпу полагается красная карточка.

— Ты только при нём это не скажи, а то опять нас оштрафует, — засмеялся Симус, похлопав Гарри по плечу. — Не переживай — всё в порядке. Профессор Снейп всех не любит, кроме своих маленьких змеек.

Гарри было неловко. Основной причиной, по которой Гриффиндор регулярно терял очки, был он сам. Профессор Снейп конкретно не взлюбил Гарри Поттера и постоянно к нему цеплялся. Вот и сейчас, на уроке зельеварения, Снейп устроил лично Поттеру блиц-опрос и вычел очко за незнание таких «простых» вещей. Он вычел и ещё одно, когда Гермиона возразила, что вопросы профессора относятся ко второму курсу, а они — первокурсники.

Иногда Гарри казалось, что если так продолжится и дальше, то гриффиндорцы, несмотря на его «удивительное» прошлое, его возненавидят, но пока этого не произошло, а сами гриффиндорцы даже не думают впадать в отчаяние — профессор Снейп играет грязно. Собственно, поэтому Слизерин и побеждает вот уже шестой год подряд.

— Да ладно тебе, Гарри, — Парвати попыталась подбодрить явно приунывшего Поттера. — Мне сестра рассказывала, что профессор Снейп и к когтевранцам цепляется постоянно.

— Он ко всем цепляется, кто не шипит ночью под кроватью, — буркнул Рон, когда вся их недовольно гудящая компания приблизилась к обеденному залу.

Двери шумно распахнулись, заливая юных грифиндорцев тёплым солнечным светом и запахами еды. Они прошли за свой стол, уселись на скамьи и накинулись на еду так, будто не ели три дня — различные ароматы в кабинете зельеварения умеют прекрасно пробуждать аппетит, да и стресс хотелось хоть чем-то заесть.

— Вот бы сюда мороженое, — мечтательно протянул Рон.

— Лучше мятные конфетки, — возразила Гермиона. — О, конфетки!

К удивлению Рона, сегодня на столе стояла тарелка с мятными конфетами. Теми самыми, к которым за пиром почти никто не притронулся. Он взял одну из них, быстро развернул обёртку, закинул в рот… и раскусил.

— У меня во рту мятное торнадо! — он схватился за голову так, будто съел одной ложкой целое ведро мороженого. Однокурсники рассмеялись.

Гарри быстрым взглядом прошёлся по залу, особенно по столу первокурсников Слизерина. Драко… Дэйра нашлась быстро. Их взгляды пересеклись и почти тут же разошлись по сторонам: он не хотел привлекать к их гляделкам чужое внимание, она — от страха перед тем, что впервые увидела его за весь день.

Её реакция показалась ему странной: неужели она не поверила его словам и считает, что он в любой момент выдаст её тайну?

Гарри не собирался этого делать. Малфой ему не нравилась — слишком много о себе думает, да и выражения в сторону его друзей не выбирает, но, какие бы у неё ни были причины прятать свой настоящий пол, он относился к ним с некоторым пониманием.

Были же у Дамблдора причины отдать крошку Гарри Дурслям?

— Садись, — Рон дёрнул застывшего Гарри за рукав мантии. — Или ты есть не хочешь? Если нет, то я возьму твоё рагу.

— Положи, — Гарри поймал руку Рона и мягко отодвинул её в сторону. — Напоминаю тебе: из-за «сам-знаешь-кого» я не завтракал.

Под «сам-знаешь-кто» не имелся в виду Волан-де-Морт, чьё имя даже спустя десять лет наводило на магов ужас. Так он называл профессора Снейпа, думая, что если назовёт его по имени, то этот гад тут же трансгрессирует рядом с ним и отнимет ещё пару очков у Гриффиндора.

— Конфетку? — предложила Гермиона, когда Гарри всё же сел. Он посмотрел на белую обёртку и, вспомнив реакцию Рона на конфету, решил не рисковать и отрицательно покачал головой. — Зря. Хорошо прочищают мозги и помогают сконцентрироваться.

— Поэтому с тобой кроме как об учёбе и разговаривать не о чем? — за своё «замечание» Рон получил локтем в бок и явно обиженный взгляд. — Я же шучу!

— Олух, — фыркнула Гермиона и налегла на суп, стараясь не смотреть на «олуха».

Троица увлеклась обедом. Гарри старался снова поймать Дэйру взглядом, но сидящая напротив Парвати закрывала обзор, а вести себя «подозрительно» он не хотел, но прекрасно понимал, что с Дэйрой обязательно нужно поговорить наедине. Значит, надо придумать убедительный предлог, чтобы Рон и Гермиона не увязались за ним.

* * *

Мысли в голове Дэйры гремели, будто петарды. Она впервые за весь день увидела Поттера и то, как он отвёл взгляд, красноречиво дало ей понять, что произошедшее вчера не было сном — всё было правдой. Он знает о ней правду. Ту правду, которую она хотела бы оставить только себе в стенах Хогвартса.

На Дэйру накатил приступ тошноты. Она опустила глаза на тарелку и лишь слегка смочила горло яблочным соком. Аппетит снова пропал даже несмотря на возмущения желудка.

— Мне нехорошо, — приглушённо буркнула она Крэбу и Гойлу, и встала из-за стола.

Она шла между скамейками, прислушиваясь к шуму обеда. Звуков было так много, что она почти ничего не могла разобрать, но ей то тут, то там мерещилось «Дэйра». Хотелось убраться отсюда поскорее в свою комнату, но ноги наотрез отказывались идти быстрее, давая тревоге с каждой секундой поглощать её всё сильнее и сильнее. Даже сидя на стуле с Распределяющей Шляпой на голове она не чувствовала себя такой уязвимой, как сейчас.

Во всём виноват Поттер.

Дверь в обеденный зал с тихим скрипом закрылась. Малфой прислонилась к стенке рядом и шумно выдохнула, приложив к груди ладонь. Она бы скатилась по стене, может даже разрыдалась впервые за много лет, но она — Малфой. Малфои проиграют, если покажут на публике слабость.

«Ты — Малфой! Ты — Малфой! Ты — Малфой», — говорила она себе в мыслях, пытаясь собраться. Когда у неё наконец-то получилось взять себя в руки, она направилась в сторону слизеринских подвалов и нос к носу встретилась с выходившим из-зала Поттером со своими «мерзкими» друзьями.

— Что, Потти? — тут же швырнула она растерянно-испуганно в воздух его исковерканную фамилию. — Не нравится местная еда? Ты хотел запечённого кролика на обед, а получил лишь гороховый суп?

Дэйра не понимала эмоций, что сейчас разрывали её. Ей было страшно за свой секрет, она боялась Поттера, ведь у него в руках такое оружие против неё и что же? Вместо того, чтобы убежать, поджав хвост она снова к нему прицепилась и, если до этого Поттер ещё думал не раскрывать секрет, то теперь точно раскроет…

— Нет, Малфи, — Поттер сложил руки на груди и принял важный вид. — Я съел две порции, а вот ты едва ли суп осилил. Что, не нравится еда для бедных?

Гороховый суп, который подают в Хогвартсе, едва ли можно назвать едой для бедных — хороший, густой и с копчёностями. А про две порции он не соврал — Дин отдал ему свою тарелку взамен на половину рагу.

Дэйру передёрнуло. Он за ней наблюдал? Как? Он посмотрел на неё всего лишь раз, а она не сводила с него взгляд почти весь обед, хоть и мешал Забини, а ещё он… он не сказал «Осилила». «Осилил». Быть может, всё вчерашнее Дэйре просто показалось или вообще приснилось? Никакой Поттер случайно не стянул с её запястья браслет и не раскрыл её тайну?

— Ты следишь за мной?

— Не больше… — Гарри осёкся.

Он видел состояние Драко/Дэйры и решил не подливать ещё сильнее масла в огонь, прекрасно понимая почему она в таком состоянии — из-за него. Она не поверила его словам, да и он едва ли с лёгкостью мог бы поверить своему заклятому врагу.

— А вот ты как раз надеялся на кролика, — встрял Уизли и, тем самым, развеял неловкую паузу. — Правильно, суп не для таких, как ты — богатеньких придир.

Малфой хотела возразить, но сил хватило лишь чтобы не упасть на спину — ноги от страха подкосились, а глаза снова налились влажным блеском. Нервы окончательно сдавали и она, пойдя против желания отца, даже против своей собственной воли, хотела содрать с себя браслет, как присосавшуюся пиявку лишь бы больше не терзаться мыслью о том, что Поттер в любой момент может выдать её секрет — пусть лучше она сама положит голову на плаху, чем это сделает он.

Кончики пальцев обожгло тепло браслета… и тепло пальцев Поттера. Дэйра подняла взгляд, и Поттер ей подмигнул.

— Вот что с тобой делать, Малфи? — притворно-недовольно буркнул он и подставил Малфой плечо. — Пошли к мадам Помфри — может, где-то у неё найдётся кроличья лапка для твоей… ай…

Несмотря на почти полное отсутствие сил, Дэйра, оперевшись на него, врезала каблуком по его носку.

— Не зазнавайся, Потти, — фыркнула Малфой, покрепче вжимаясь в плечо Поттера и ощущая, как его тепло согревает её.

— Гарри, — Грейнджер только сейчас подала голос и ей явно происходящее не нравилось. Ей казалось странным, что Гарри помогает своему заклятому врагу даже с видом, будто делает тому одолжение. — Но…

— Вы идите. Я скоро вернусь.

* * *

Многие в Хогвартсе знали, что Поттер и Малфой друг друга не переваривают и тем странным казалось то, что один помогает другому — все взгляды были направлены на них двоих. Их это ужасно раздражало, и они бы с радостью ускорили шаг, но Дэйра чуть ли не спотыкалась о собственные заплетающиеся ноги.

В медицинском крыле, к их удивлению, мадам Помфри не было. Гарри помог Дэйре лечь на самую дальнюю от входа кушетку, придвинул табурет и сел на него, закрыв спиной Малфой ото всех, кто мог сюда зайти.

— Зачем было так нервничать? — наконец-то озвучил он крутившийся от самого обеденного зала вопрос. — Я же обещал, что никому не расскажу.

— Почему я должна тебе верить?

Гарри слегка удивился. Было странно слышать, как мальчишеский голос Драко говорит о себе не в мужском местоимении, а в женском. В отличие от Дэйры, он не пытался свалить вчерашнюю сцену на сон или помутнение рассудка от запаха ингредиентов в кабинете Снейпа — это было взаправду и он ни на мгновение в этом не сомневался.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Может потому, что у тебя нет выбора?

— Я тебя сейчас прибью — вот мой выбор.

Он усмехнулся. Выбор? Да она, как легла на кровать, кроме как губами ничем больше не шевелила, а тут угрожает.

— А мой выбор рассказать кому-то о…

— Только попробуй! — она схватила его за галстук и притянула к себе. Между их носами едва ли было больше пары сантиметров. — Только попробуй, Поттер! И я…

— Тише, — Гарри аккуратно разжал пальцы Дэйры и отодвинулся. — Я просто пошутил.

— Пошутил?! — рыкнула она и стянула с запястья браслет. Её голос снова стал девичьим, а мантия выглядела на её теле мешковатой. — Он пошутил?! Да я…

Дэйра прислонилась затылком к подушке и устало выдохнула.

— Я не спала всю ночь. Всю ночь! Ты там, наверное, куриные ножки и мясные фрикадельки во снах видел, да?

Гарри прыснул сквозь зажатые губы.

— Если бы… — он опёр локоть о колено, водрузил голову на ладонь и устало уставился в окно. — Я не спал полночи.

— Потому что я?

— Ты слишком много о себе думаешь, Малфи, — он перевёл взгляд на Дэйру. Ему отчего-то захотелось дать ей щелбан, но, видя на её лице уж слишком неестественную бледность, сдержался.

— Малфи?

— Раз уж я Потти, то ты будешь Малфи. Как иногда говорит Дин, когда ему что-то не нравится: «В эту игру нельзя играть в одни ворота».

— Что ты несёшь? Что за бред?

Гарри подозревал, что легко не будет. Малфои, как говорил Рон, слишком высокого мнения о себе и относятся к другим с таким пренебрежением, что один только взгляд от них ты «должен» воспринимать как награду. Он был категорически не согласен играть по этим правилам:

— Послушай, — он прочистил горло. Она смотрела прямо на него ожидая смертного приговора. — Если тебе так нравится цепляться ко мне — цепляйся, но оставь Рона и Гермиону в покое.

— Ты мне угрожаешь?

— Я прошу, а не угрожаю. Как я и обещал, твой секрет останется секретом, но веди себя иногда… не высокомерно?

— Много просишь, — фыркнула она, натянула на себя одеяло и отвернулась к окну. — Я подумаю…

— Думай. А пока думаешь, я тебе кое-что расскажу.

Гарри принялся рассказывать про свою жизнь у Дурслей. Вообще про всё: и как однажды запрыгнул на крышу, и как у него постоянно быстро отрастали волосы, когда тётя Петунья их кромсала ножницами, и как стекло в зоопарке исчезло, да и много о чём ещё.

Дэйра не сразу поняла, откуда такая откровенность с врагом, а потом вдруг осознала: он столько лет был один, семья его едва ли любила и он всё это время жил в чулане. Он говорил ей всё это просто потому, что хотел ей показать: «Смотри, у меня тоже есть тяжесть на душе и, поверь, Дэйра, я тебя понимаю. Возможно, понимаю даже лучше, чем кто-либо в Хогвартсе.

— Какой глупый рассказ, — недовольно буркнула Дэйра, но всё же выслушала его и ни разу не перебила. — Дурсли его не любили, а меня…

Дэйра прикусила губу и застыла в нерешительности. С одной стороны, она хотела бы приоткрыть завесу тайны, посвятить хоть кого-нибудь ещё в тяготы своей жизни, но явно не Поттера.

— Не важно.

— Не хочешь — не рассказывай.

Она удивилась. В своих мыслях она уже построила великое множество планов, как даст Поттеру отказ и злорадно похихикает, а он… просто принял это?

— Скажу ещё раз и прошу тебя это запомнить: твой секрет я никому не выдам.

Дэйра ничего не ответила, а через несколько секунд сладко засопела. Наконец-то она позволила себе расслабиться и провалиться в столь желанный сон.

— Какая беспечная.

Гарри обошёл кровать и сел напротив Дэйры. Уснула, причём без браслета на запястье. Как Дэйра Малфой, а не Драко Малфой. Такими темпами она саму себя раскроет быстрее, чем это сделает он. Гарри осторожно разжал тонкие пальцы и надел браслет, позволяя магии артефакта вернуть к жизни никогда не существовавшего Драко Малфоя.

В этот же самый момент в больничное крыло вошла мадам Помфри.

— Поттер? — она быстро оказалась у кровати, где спал Драко. — Что вы тут делаете?

— Ему плохо стало, и я принёс его к вам.

— Благодарю, — мадам Помфри слегка кивнула. — Вы можете идти. У вас сейчас по расписанию что?

— Ничего, — кристально честно ответил Гарри. — Не переживайте, я не заблужусь и сам дойду до гриффиндорской башни.

Гарри быстро покинул больничное крыло, но возвращаться в башню прямо сейчас ему не хотелось. В голове творился сущий хаос, и он пытался понять, как бы в нём удержаться:

Надо сохранить тайну Дэйры ото всех. Особенно от Рона и Гермионы. Рон может случайно сболтнуть, а вот Гермиона… она, с учётом того, какими словами Малфой её называет, вряд ли сдержится и расскажет всем, желая ей отомстить.

Ко всему прочему, отношения с Малфой не меняются: они были, есть и остаются врагами, разве что теперь у него есть в рукаве козырь и им можно будет попытаться сгладить особо острые углы их вражды.

Гарри хочется верить, что он со всем справится — годы жизни с Дурслями закалили его характер и перед трудностями отступать он не будет. И перед этой выскочкой он тем более не имеет права отступить…