Зверь (джен)

Артем долго лежал без сна — и что-то подсказывало ему, что в соседней комнате Игорь тоже не спит. Разговор растревожил их, вряд ли породнил, скорее, связал в какой-то странный узел. Артем перебирал в памяти отрывистые фразы Игоря, как хлебные крошки, и осознавал, что Игорь рассказал ему что-то о себе, не потому что Артем докопался, а потому что счел нужным — именно это, именно сейчас. И, возможно, так узнал об Артеме гораздо больше, чем Артем успел понять о нем. Артем вздохнул и, постаравшись отставить эмоции, решил, что это в любом случае хорошо, раз получилось один раз, значит, будет и второй, и узел этот рано или поздно развяжется, а развязывать его надо аккуратно и терпеливо, ни в коем случае не рубить. Сейчас они разошлись в свои комнаты и смотрят на тени и отсветы фар на потолке, а назавтра сделают вид, будто ничего не произошло, и это полезно: так усваивается опыт, так камни, положенные в фундамент, оставляют на зиму, чтобы почва их приняла.

Следующие две недели Артем чувствовал, как горлышко бутылки, в которую он полез, сжимается все уже. Приближались вступительные в трех вузах, которые он выбрал. О каждом он знал что-то бойкое и воодушевляющее из рекламных роликов и трансляции с дней открытых дверей и догадывался, что на деле все не столь радужно, однако он не в том положении, чтобы быть разборчивым. Весь его приезд в Москву — та еще авантюра. В вуз мечты, который открыл бы ему прямую дорогу в желанную профессию, Артем даже и не пытался пробиться. Чтобы не унывать, он называл это решение трезвым. Остальные варианты тоже были связаны с желанной целью, просто путь намечался длиннее. Ну так куда ему спешить? Если ему удастся поступить в столичный, мать его вуз, а Игорь не выгонит его из дома, весь мир будет у его ног!

Да, если бы не первое письмо Игоря, в котором тот так запросто спросил про поступление в вуз, Артем никогда бы и не воспринял всерьез свою мечту, рожденную из детской книжки. Ребята даже прозвище ему дали, то ли в поддержку, то ли в насмешку, но, обучаясь в техникуме, Артем трезво оценивал свои перспективы. Чтобы сирота из глубинки, не поморщившись, покорил столицу и достиг желаемого без какой-либо поддержки? Такое только в сказках, ребят. К восемнадцати годам ты уже вполне сформированный человек со своим потолком возможностей и стенами обстоятельств. И приглашение внезапно объявившегося родственника в Москву разрушило одну эту стену, дало шанс. Теперь Артем готов был костьми лечь, чтобы его не упустить.

Пока ложился ферритин. Эйфория и смятение, нахлынувшие в первые дни приезда, сменились тихим, но непрестанным стрессом, который приходит от монотонной работы и ожидания неизбежного. Мысль «а если я не поступлю» то и дело вспыхивала в мозгу, уж спасибо поддерживающим речам Игоря Александровича, но нечестно было бы валить все только на его слоновью тактичность. Отказавшись от ЕГЭ, Артем воспользовался правом человека, получившего среднее профессиональное образование, и подал заявления на внутренние вступительные испытания. Он представлял, что в каждом вузе будут свои требования и подводные камни, но узнать заранее не было никакой возможности. Он слышал, что некоторые абитуриенты целый год наперед ходят на дополнительные курсы при нужном вузе, но у него-то такой возможности не было. Утешало, что как сирота он проходил по отдельному конкурсу с другими обездоленными и обиженными судьбой, но чем серьезнее он садился за подготовку, тем меньше верил как в свои силы, так и в высшие.

В квартире Артем более-менее освоился, район изучил, по Москве покатался, и у него не осталось отговорок, чтобы откладывать подготовку. Открыв ноутбук и новую толстую тетрадь, он взвыл. Школьные знания остались в далеком (трехгодичной давности) прошлом. Полученная специализация мало помогала ему разобраться в дворцовых переворотах и русско-турецких войнах, не говоря уже о темных дебрях лествичного порядка наследования и обилии Иванов. К тому же, Артем метался от километровых статей в «Википедии» к роликам на Ютубе из разряда «История России за десять минут», от убогих шпаргалок для семиклассников до выжимок из трех разных учебников (по первым трем ссылкам), авторы которых, встреться вживую, наверняка выпустили бы друг другу кишки, настолько расходились их взгляды на красных, белых и экономическое развитие СССР.

Своя комната, своя кровать, тишина за стеной, пачка любимых чипсов под кроватью — вот что расхалаживало больше всего. Артем просыпал до двенадцати, потом куда-то девались еще пара часов, потом становилось слишком жарко, потом пора выйти в магазин за газировкой, потом уже и вечер, и вот он садится за конспекты с твердым намерением одолеть Мамая на Бородинском поле, а Наполеона — на Куликовом, переваливает за полночь, и он уже по десятой ссылке читает про роль масонов в Февральской революции. Столь пестрый винегрет Артему никогда еще не снился, как в те проклятые две недели.

После разговора про армию Артем не ждал от Игоря поддерживающих речей. И все же в глубине души рассчитывал, что Игорь с некоторым вниманием отнесется к его бешеной подготовке, хотя бы спросит, куда же Артем собрался поступать, может, посоветует что-нибудь насчет вузов. Однако в чем Игоря нельзя было упрекнуть, так это в навязчивости. Держался за версту, занятый по горло своими собственными делами, и Артем, с одной стороны, даже порадовался, что перед Игорем не надо будет распинаться, почему он выбрал заветную профессию, ведь уже испытал, как Игорь одной фразой умеет крылья подрубить, а с другой стороны, признаться, обиделся и решил, что расскажет все Игорю, только если поступит. Когда поступит. Когда!

Игорь едва ли подозревал о коварных планах Артема. После разговора про армию, про деда, когда Артему показалось, что произошла какая-то подвижка, вел себя как ни в чем не бывало, не лез совершенно, жил своей жизнью, которая, признаться, в приближении вызывала недоумение, а то и вовсе напрягала.

График у Игоря оказался не просто «ненормированным», а совершенно ненормальным. Уходил то в семь утра, то в десять, приходил то пять, то в одиннадцать, то в обед, то в самый глухой час ночи, то пропадал на двое суток, то устраивал себе выходные посреди недели. Приходил и уходил он бесшумно, как кот, только щелкали либо два замка (ушел, закрыл снаружи), либо еще и щеколда (пришел, заперся изнутри), но эта внезапность и полнейшее отсутствие объяснений напрягали больше всего.

Артем сказал:

— Игорь, у меня до сих пор нет твоего номера.

Игорь и не думал оправдываться или ссылаться на забывчивость. Он посмотрел на Артема до того долгим, подозрительным взглядом, будто Артем спросил номер не телефона, а банковской карты.

— Твой номер у меня есть.

— А у меня твоего нет, тебе не кажется это…

Артем чуть не сказал «нечестным», но удержался.

— У тебя есть мой почтовый адрес.

— И если что-то срочное, мне писать тебе на электронную почту? — Артем каждый раз обещал себе быть терпеливым, но получалось так себе. У Игоря тоже.

— Если срочность в том, что хлеба нет…

— Ну что ты, — фыркнул Артем, — какие мелочи, нет, если, например, соседи нас затопили...

Игорь даже не усмехнулся, скорее в досаде поджал губы, отчего они слились в тонкий росчерк поперек нахмуренного лица.

— Если соседи затопили, звонить надо им и в ЖКХ, а не мне. Мне звонить в случае смертельной опасности.

Артем сморгнул. Игорь помолчал, словно принимал действительно непростое решение.

— Дай твой телефон.

Артем удивился, но просьбу выполнил. Спохватился:

— Ой, погоди, там код…

Игорь чуть дернул подбородком, его пальцы молниеносно постучали по экрану, и вот телефон снова оказался у Артема в руках.

— Ты… разблокировал?..

— Догадаться нетрудно, особенно если ты не будешь протирать экран хотя бы раз в полгода.

Артем ощутил жар на щеках и принялся тереть экран краем футболки. Игорь тем временем говорил:

— Только не пиши мне лишнего, что купить, куда зайти и так далее, не уточняй, во сколько я приду, почему задерживаюсь и прочее. Сообщения с пометкой «срочно». Звони только в экстренном случае. Я могу быть недоступен долгое время, не названивай, перезвоню сам.

Артем отвлекся от телефона.

— Ну чтобы ты успел приехать, когда мой труп уже начнет коченеть?

— Когда закончит.

Артем на всякий случай улыбнулся. Игорь нет.

Когда позже Артем проверил телефон, увидел, что Игорь записал свой номер под именем «Валерий Ремонт». Артем бы пошутил, но Игорь бы не посмеялся. А еще Артем никак не мог вспомнить, сообщал ли он когда-нибудь Игорю номер своего телефона, и если нет, то откуда Игорю он известен?

К слову о телефонах — вот прошла неделя, а ни разу Артем не видел Игоря с телефоном в руках. Сам настолько привык с собой везде таскать, чаты, лента, карты, материалы, документы, да и фотографировал он много, и вообще, какой современный человек без телефона? Неужели вообще никакого общения в сети, никаких переписок с друзьями, звонков от родственников?.. Ах, ну да, теперь Артём — его родственник, на звонок которого Игорь Александрович ответит когда-нибудь в следующей жизни. Если подумать, довольно печальная картина складывается, но Артем пока думал о самой загадке, а не о ее причинах.

Но раз номер у Игоря был, значит, существовал и аппарат. Однажды Артем в ночи клевал носом над конспектом и услышал за стенкой легкое дребезжание — буквально пара секунд — и пара отрывистых фраз. Через три минуты (да, Артем засекал) уже щелкнули замки. Конечно, долго это продолжаться не могло: как бы часто Игорь не закрывался в своей комнате, как только приходил домой (иногда Артем понимал, что Игорь ночевал дома, только по кружке от кофе на обеденном столе), и как бы редко они не оказывались на кухне одновременно дольше пары минут, а все-таки момент настал: Игорь завтракал, то есть с сигаретой в зубах варил себе кофе и яйцо, и тут опустил руку в карман брюк, быстро вышел. Артему пришлось спасать плиту от мести турки, оскорбленной таким непочтением, и он крикнул:

— Игорь, кофе пригорел!

Игорь показался в дверях, и Артем узрел…

— У тебя что, кнопочный?..

Игорь уже убрал маленький черный кнопочный телефон в карман. Подошел, забрал у Артема турку, налил себе кофе, какой уж получился, отпил, обронил как бы между прочим:

— Рабочий. Так связь стабильнее.

— Ну а личный... У Валерия?

Игорь скосил взгляд.

— Ага. В ремонте.

Через минуту и след простыл, а Артему осталось недоваренное яйцо и кофейная накипь на плите, которую оттирал он еще минут десять.

Да, вообще, с кофе отдельная песня.

Игорь пил кофе по-черному: двойную порцию какого-то ядреного сорта, больше похожего на порох, без молока, без сахара, залпом, как водку, в любое время суток. Буквально.

Пришел как-то под вечер, Артем уже дежурно предложил подогреть что на ужин, дежурно получил отказ, но увидел, что Игорь пошел на кухню. Заглянул следом, наивно надеясь на человеческий разговор. И видит — отточенными движениями засыпает Игорь Александрович в турку пару ложек с горкой, разжигает плиту, выверяет огонь и далее весь ритуал. Стоит сказать, что с туркой у него были особые отношения, деликатные, даже интимные, Артем вот сколько раз пытался в ней варить кофе, а тот, паскуда, всегда пригорал, убегал, шипел, да и налить чашку, не расплескав половины, не представлялось возможным... Игорь никогда не засекал время приготовления, но идеально чувствовал момент, когда за долю секунды до того, как кипящий кофе выплеснулся бы на плиту, брал турку за тонкую деревянную ручку, проносил над столом к заранее выставленной чашке и переливал кофе одним выверенным четким жестом, не потеряв ни единой капельки, не посадив и крохотной брызги — у Артема всегда сердце замирало, когда Игорь проделывал это в одной из своих белоснежных рубашек. Смертельный номер! Зрители аплодируют, просят на бис. Вот только турку Игорь за собой не мыл, как и чашку, и они могли, разлученные лебеди, стоять на плите и столе сутками, пока Артем из великодушия их не убирал.

— У тебя ночная смена? — спросил тогда Артем, с содроганием наблюдая, как Игорь вливает в себя эту пороховую настойку в десять часов вечера.

— Все возможно, — отозвался Игорь.

— У тебя может быть ночная смена два дня подряд?

— Бывает.

— Да ты на каких-то живодеров работаешь!

— Нет. На государство.

— О…

Артем и не предполагал, что Игорь из бюджетников. Ну ладно. Сразу стало скучно, но все же Артем молчал, ожидая продолжения. Игорь молчал, полагая вопрос исчерпанным.

— И кем ты работаешь?

Игорь поставил чашку и быстро, отточено, с этим немигающим взглядом в упор произнёс:

— Инженером на оборонном предприятии.

У-у-у, скукотища-то какая... Артем постарался вежливо улыбнуться:

— И… что делаешь?

— Вычисления.

Артем понял, что даже лезть не хочет в эту степь: у него с математикой была кровная вражда и живот крутило от одной мысли, что кто-то может всерьез связать свою жизнь с логарифмами. Игорь понял, что разговор окончен (а чашка простоит на столе немытая и ничего, не треснет), и ушел, верите ли, спать. И проспал всю ночь, на работу собрался к девяти. Вот только спал он… признаться, спал он тоже не по-человечески. И речь не о дозняке кофе на ночь глядя, и не о ночных отлучках, а о том, что спал он не обязательно ночью и вовсе не как обычные люди.

Когда бы ни пришел, располагая свободным временем после душа и легкого перекуса, перекура, кофе или сразу же уходил в свою комнату и ложился. Артем думал, он там отдыхает, читает, в компьютере сидит, фильмы смотрит, мало ли, но вскоре понял, что Игорь именно спит. Часа два. Затем встает, ходит, курит, вот как раз читает, отдыхает, а потом снова — на пару часов. Артем вычислил это по легкому дребезжанию, которое не было звонком на вибрации, поскольку никакого разговора не следовало, повторялось через определенный промежуток времени и порой возвещало, что Игорь выйдет комнаты уже весь застегнутый в отутюженную рубашку, но пока еще с лохматой гривой — и направится в ванную, чтобы гриву укротить. Итак, это был будильник, и будильник звонил каждые два часа. К счастью, звонил тихо, и Артем слышал его, только если Игорь проделывал такие фокусы днем или поздно утром. И все же Артем не раз задумывался, что с ним стало бы за две недели, если бы он спал более чутко.

— Это форма пытки такая? — поинтересовался он как-то у Игоря.

— Продуктивность сна. Наполеон, например, спал по три часа с промежутком в пять. Успел захватить полмира и неплохо распланировал захват второй половины.

— Теперь я в курсе твоих амбиций, спасибо.

Когда живешь с пятью людьми в одной комнате, привыкаешь не выбиваться. И не нарываться. Скажем так, свобода самовыражения в пределах твоего матраса. Отводя взгляд от невозмутимого лица Игоря, Артем каждый день себе говорил, что, наверное, одинокие люди еще не те странности себе позволяют. Спасибо, что не голым по дому ходит. Хотя…

Артем помнил, как на третий день их совместной жизни Игорь вернулся в адекватные шесть вечера, привел себя в порядок и появился на кухне в брюках и рубашке, разве что не при галстуке. Артем не удержался:

— К нам кто-то в гости придет?

Игорь нахмурился, будто заволновавшись, что упустил накладку в планах.

— Ты кого-то ждешь?

— Я — нет. А ты?

— И я нет.

— Просто… выглядишь… как на парад.

— На парад не так выглядят, — совершенно серьезно заметил Игорь.

Артем заметил, что у него уже скоро глаз начнет дергаться. Ну не мог он уложить в голове, что человек в своей квартире и в шесть утра, и в двенадцать ночи расхаживает в брюках и рубашке. Ладно хоть, у Игоря существовала домашняя рубашка в клетку более свободного и миролюбивого вида, чем рабочие: ослепительно-белые или иссиня-черные. Как-то Артем, всерьез взвесив безотлагательность одного вопроса, решился постучаться к Игорю в комнату спустя минут пятнадцать, как тот вернулся с работы. За дверью раздалось:

— Войди.

Артем не поверил своей удаче — прошла неделя, а он до сих пор не заходил в комнату Игоря, и вот сейчас наконец-то…

Он забыл и свой очень важный вопрос, и не сумел воспользоваться чудесным шансом, когда первым, что он увидел, оказалась гладильная доска поперек очень маленькой комнаты. Больше Артем ни о чем думать не мог, только об Игоре с утюгом в руке и довольно суровым видом, отчего картина сложилась угрожающая. Утюг приковывал Игоря проводом к розетке, и это единственная причина, почему Игорь не открыл двери сам и позволил Артему ступить на порог. На дверце шкафа уже висели отутюженные рубашки. На доске лежали брюки, Игорь проглаживал стрелки.

— Ты…

Артем осекся. Уже научился, что Игорю не стоит задавать очевидные вопросы — получишь еще более очевидные ответы. Ощущение собственной тупости непревзойденное.

Пока Артем смотрел на утюг как на музейный экспонат или не слишком оригинальное, но безотказное орудие убийства, Игорь смотрел на Артема как очень терпеливый человек, которого отвлекают от очень важного дела. Артем, лишь бы не стоять бараном, выдал тоже нечто из рубрики «очевидное — невероятное»:

— Ого, так ты левша?

— Поздравляю, ты попал в девяносто девять процентов по оригинальности реакции.

— М-м, а один процент как реагирует?

— Помалкивает.

Артем был бы рад присоединиться к одному проценту, но уйти на этом казалось совсем позорным, и он помялся еще на пороге, не отрывая взгляда от блестящей поверхности утюга. Похожим холодным блеском отливала опасная бритва Игоря.

— Я… просто хотел спросить, а у нас вообще есть вай-фай?

— Нет.

Артему, конечно, стоило бы научиться еще и не удивляться.

— Ты на мобильном, что ли?

Игорь помолчал на секунду дольше, и Артем уже догадался, что в эту секунду он в голове оформляет Артему допуск к гостайне.

— С модема.

— О. Ну… можно с него как-то инет расшерить? Я просто видео смотрю много, мобильный улетает мгновенно.

— Выбери безлимитный тариф. Нужны деньги?

— Понял, значит, нельзя. Нет, спасибо, деньги есть.

Артем даже не сильно расстроился, в его воображении все затмил утюг.

Так выяснилось, что Игорь гладит рубашки каждый день. Точнее — с вечера предыдущего дня, ну или когда ему доводилось прийти с работы. Игорь возвращался, и каким бы уставшим ни был, прежде еды, прежде отдыха, делал четыре вещи: чистил ботинки, принимал душ и брился, гладил брюки с рубашкой. Бритву он после правил на ремне, выглаженную одежду складывал на стуле, а ботинки ставил носками к входной двери.

Перед работой же он собирался всегда так стремительно, что иногда даже не ел.

Артем и по прошествии пары недель все еще был уверен, что основа питания Игоря Александровича — пыль, так как за приемом пищи его почти не заставал. А если и заставал, то желательно было одновременно с ним ничего не есть. Игорь ел убийственно быстро. Первый раз Артем решил, что Игорь куда-то опаздывает, предположительно, на запуск сверхскоростной ракеты на Марс. Во второй испугался, что Игорю неприятно сидеть с ним за одним столом. На третий понял, что Игорь так ест всегда. Как бы сказать… эффективность поглощения пищи высокая.

Посуду он чаще использовал не для еды, а в качестве пепельницы.

Смартфона у Игоря не было.

— А зачем? — вежливо поинтересовался Игорь, как учитель, которому ученик задал очень тупой вопрос, и теперь вручает ребенку лопату, чтобы тот сам себя закопал.

— Ну как... Там же все...

— У меня — ничего.

— Ну вот что-нибудь прогуглить надо...

— Что? Вес тигровой акулы?

— Ладно, а мессенджеры?

— Можно и позвонить.

— Ты же мне с почты писал!

— Почта с ноутбука.

Ну хоть ноутбук есть, а то Артем уже шапочку из фольги складывал.

— Ну а банк?

— Банк за углом.

— Не знаю, такси...

— У меня личный самолет.

Игорь сказал это так естественно, что Артем почти поверил.

— Игорь, — вздохнул Артем, — а ты вообще есть где-нибудь в интернете?

— Есть, — у Артема отлегло. На миг. — В базах данных.

Игорь даже телевизора не смотрел. Да, сейчас его вообще мало кто из молодежи смотрит, но для человека с кнопочным телефоном телевизор вроде как альтернатива. Артем и со смартфоном на кухне нет-нет да щелкал программы, чисто для фона. До тех пор как Игорь однажды не пришел на кухню и не спросил загадочно:

— Ты еще ужинаешь?

— А? Нет-нет, я уже давно поел. А ты ужинать? Я просто тут… разложился, — Артем указал на ворох конспектов, — в комнате уже задолбался сидеть. Я сейчас все… — о, Артем великой радостью бы сгреб все тетради и выкинул с балкона.

— Нет, я не голоден, — отсек Игорь. — У тебя телевизор работает.

Звучало примерно как «вы обвиняетесь в контрреволюционной деятельности и приговорены к расстрелу».

— Тебе мешает? Да я его чисто для фона… — Артем нашарил пульт под хронологией Гражданской войны. — Я даже не смотрю толком, просто…

В детдоме телевизор — как костер в лесу, всякая тварь бежит на свет и тепло, и компанию, и вскрытый пакетик чипсов.

— Тут передача про Лжедмитрия, а я эту Смуту в гробу видал, уже третий раз читаю, все вперемешку…

— Передача ненаучная, — выдвинул обвинение Игорь.

— Главное, что запоминается, хоть какие-то факты яркие, — воскликнул Артем. — Вот прикинь, первого которого, его сбросили с башни, а потом в пушку засунули и… Зачем в пушку-то?

Игорь забрал у Артема пульт, выключил телевизор и сказал:

— Могли бы свиньям скормить, но пожалели.

Артем вгляделся в невозмутимое лицо Игоря.

— То есть пушка, по-твоему, милосерднее?

— По отношению к желудкам царских свиней — да. А читаешь что? — деловито спросил вдруг Игорь и, приблизившись ко столу, заглянул в конспекты.

— Да вот… — Артем не смог и припомнить сразу, откуда понатырил информации.

Игорь окинул эту всю мешанину бесстрастным взглядом, указал на ноутбук.

— Можно?

Артем растерянно кивнул. Игорь нагнулся, вбил что-то в поиске, полистал, пощелкал, вышел на торренты, закинул в скачивание пару файлов.

— Неплохие справочники, — коротко сказал Игорь. — Если освоить системно, то вот этот, со схемами и таблицами, тоже очень проясняет. Но сначала надо понять процесс целиком, а то глаза разбегутся. Вот есть такой историк… — он ввел фамилию, открыл пару сайтов, нашел список лекций, — доступно и кратко объясняет, но без упрощения и, главное, без отсебятины.

— Ого, так ты историей увлекаешься! — с толикой удивления воскликнул Артем.

— Я в ней разбираюсь, — отвечал Игорь, не отрываясь от экрана. — На любительском уровне, конечно. Выдели день, чтобы послушать все от начала до конца, а то ты по темам скачешь, никакого толку не будет.

Артему стало стыдно за обрывки конспектов, где Иван Грозный соседствовал с Хрущевым.

— Да я как-то… запарился чутка, — признался Артем.

Игорь взглянул на него.

— Хорошо бы ночью спать.

— Это ты́ мне говоришь? — огрызнулся Артем.

Сам не ожидал, но так паршиво было от осознания, что Игорь видит насквозь его жалкие попытки хоть что-то выучить, а сам ходил вокруг две недели и теперь, за три дня до первого экзамена, вдруг выкладывает одним махом «доступные» материалы, еще и советы раздает…

Игорь ничего не сказал, повернул голову к экрану ноутбука.

— Войны по картам изучаешь?

«Да мне только карт для полного счастья не хватало!», — чуть не заорал Артем и выдавил:

— Ага, «тройка-семерка-туз».

Игорь ровно продолжил:

— В государственные экзамены все больше добавляют заданий про Великую Отечественную. Кажется, до двадцати пяти процентов блок расширили. У тебя на внутренних тоже могут в отдельный вопрос вынести. Порешай задания с картами. Наглядно, — он снова щелкнул клавишами, — вот здесь неплохо.

В горле Артема стоял гигантский ком стыда, благодарности, странной злости и неимоверной радости. Игорь выпрямился и будто хотел еще что-то сказать. Артем против воли встрепенулся, сердце дрогнуло, и он подумал только, а вдруг Игорь наконец-то спросит, куда он собрался поступать?..

Игорь, может, тоже почувствовал под носом эту жужжащую, как муху, возможность.

— На ВДНХ есть хорошая выставка по истории, — сказал Игорь скомканно. И прежде, чем Артем сумел что-то ответить, скрылся в своей комнате. Прежде, чем Артем подумал, что каждый из них мог бы сказать: «Давай вместе сходим?».

Телевизор на следующее утро Артем обнаружил в своей комнате, полностью подключенный и протертый тряпочкой.