«Фея для Женьки» (гет)

Годы шли, а их мир оставался маленьким и уютным, как старый плед.

Даша и Женя жили в соседних домах, между которыми стоял забор с калиткой, которую они открывали друг другу сами — давно, без стука. Взрослые уже не удивлялись, когда Женька появлялся на их кухне в семь утра, чтобы «просто посмотреть, как Дашка собирается». Мама Нина молча ставила перед ним ещё одну чашку. Папа Владимир ворчал, но тоже молча.

У них был домик на дереве.

Старая яблоня в саду Роков, кривая, с широкими ветвями, которые гнулись под тяжестью листвы и их веса. Женька с отцом сколотил доски — криво, но крепко. Даша принесла старую занавеску, чтобы «было уютно», и подушку, которую тайком вытащила с дивана. Домик получился неказистый, но их.

Там они хранили находки: гладкий камень с берега реки, похожий на сердце; перо сойки, синее с чёрным; стеклянный шарик, который Женька выменял у соседского пацана на три солдатика; засушенный цветок, который Даша сорвала в поле и не смогла выбросить. Там же — натянутая верёвка, на которой они сушили собранные вместе грибы, ягоды, яблоки. И главное — мешочки с лесными орешками. Их они любили больше всего: маленькие, твёрдые, пахнущие лесом и пылью. Женька мог часами сидеть и чистить их для Даши, складывая ядрышки в её ладонь горкой.

— Жень, ну я сама могу, — ворчала она.

— Ты медленно, — отвечал он. — И вообще, тебе нельзя напрягаться. У тебя руки нежные.

— Какие нежные? Я вчера дрова таскала!

— Это не считается.

Она фыркала, но не забирала ладонь.

И была цепь.

У Даши был старый велосипед, синий, с облезлой краской и корзинкой на руле. Цепь слетала с него с завидной регулярностью — раз в неделю, а то и чаще. Каждый раз, когда это случалось, Даша звонила Женьке (или просто стучала в стену их общего забора — у них был условный сигнал: три удара). И Женька приходил.

Он садился на корточки, вытирал руки о штаны, брался за цепь и начинал возиться. Лицо у него становилось сосредоточенным, как у отца, когда тот чертил планы домов. Даша стояла рядом, держала велосипед, смотрела на его макушку — белую, с завитком на затылке — и думала: «Как же хорошо, что он есть».

— Всё, — говорил он, поднимаясь и вытирая руки о футболку (за что получал от мамы). — Только ты не переключай резко. И масла я туда капнул. Должно держаться.

— Спасибо, — говорила Даша.

— Да не за что, — отвечал он и улыбался. Каждый раз — так, словно чинить её велосипед было лучшим делом на земле.

Она не знала, что он специально проверял её цепь каждое утро, перед школой, пока она ещё спала. Просто на всякий случай.