Запутанная история (джен)

В те дни, когда клинок ещё не знал покаяния, Кеншин часто ловил себя на мысли, что смотрит на Шишио дольше, чем следовало бы. Тот двигался так, будто сам мир был создан, чтобы подчёркивать его красоту и ярость, — и в груди у Кеншина поднималось чувство, которому он не хотел давать имени. Это была не ненависть и не восхищение, а нечто среднее: зависть, приправленная тревогой.