Когда небо плачет пеплом (гет)

Гора, словно ревнивая жена, не прощала даже самых незначительных восстаний против космического порядка. Ровно через месяц после их первой встречи воздух на вершине стал неподвижным, а небо над головой разверзлось. Не было привычного грома, лишь ослепительная, абсолютная белизна, лишившая пейзаж всех теней.

Неистовый, пронзительный ветер пронесся по вершине, завывая среди сосен и врезаясь в них, словно физическая стена, пытаясь грубой небесной силой разжать их сцепленные руки. Лео обхватил её за талию, упираясь пятками в рыхлый сланец, и выкрикивал её имя, заглушая оглушительный рев магического ветра. Невидимый обжигающий поток дюйм за дюймом отрывал её от него.

Но когда божественный свет обрушился на них, словно расплавленный клинок, обнажая ужасающую реальность её гибели, её тело не просто развеялось по ветру — оно начало распадаться изнутри, а её пальцы превратились в серый песок, который беспомощно ускользал из его отчаянной хватки.

Она взглянула на него сквозь ослепительный свет, и её лицо смягчилось, но не от страха, а от печальной, осознанной ясности, когда последние частицы её небесной формы растворились в небытии. Голосом, похожим на шорох сухих осенних листьев по надгробию, она протянула руку и коснулась его щеки рукой, сотканной из угасающего пепла, прошептав правду, которая разбила ему сердце.

"Не плачь о падении, Лео", — тихо пробормотала она, в её глазах отражалась жестокая архитектура небес над головой. "Это не твоя вина, и это не просто моё изгнание... Это Его последнее наказание, призванное разлучить нас, потому что ты осмелился полюбить то, что Он отверг, и это горе, которое ты несешь сейчас, — приговор, который Он вынес нам обоим".

С этим последним, разрушительным шепотом вся её фигура полностью рассыпалась в густое, кружащееся облако сероватой пыли, которое проскользнуло прямо сквозь его сжимающие пальцы и исчезло в ночном небе. Ветер стих так же внезапно, как и поднялся, оставив гору в зловещей, оглушительной тишине. Лео остался стоять на коленях в ледяной тьме, сжимая в руке горсть холодного, тяжелого пепла, навсегда оторванный от единственного кусочка рая, который он когда-либо знал.