| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Лоуренс, штат Канзас, был городом, в котором ничего не происходило. По крайней мере, так казалось обычным людям. Дин знал лучше. Он знал, что под тихими улицами, под ухоженными газонами и белыми заборами скрывается другая жизнь — жизнь, о которой никто не догадывался. Он знал, что в старом доме на окраине города иногда появляются призраки, что в подвале заброшенной школы что-то шевелится по ночам, что в лесу за городом кто-то оставляет странные следы. Он знал это, потому что проверял. Каждую неделю. Каждый месяц. Каждый год.
Эмма не знала. И Дин хотел, чтобы так и оставалось.
Он никогда не рассказывал ей о том, что делает, когда уезжает «по делам». Она знала только, что он охотник, что его работа опасна, что он часто уезжает и возвращается уставшим, с синяками и ссадинами, которые она обрабатывала, не задавая лишних вопросов. Она привыкла. Научилась не спрашивать, не тревожиться слишком сильно, не ждать его каждую минуту. Но Дин знал, что она ждёт. Видел это в её глазах, когда он возвращался. Видел, как она выдыхает — едва заметно, но облегчённо, — когда он переступает порог.
И это было одновременно и приятно, и невыносимо. Приятно — потому что она волновалась о нём. Невыносимо — потому что он знал, что её волнение оправдано. Каждый раз, уезжая, он мог не вернуться. Каждый раз, прощаясь с ней, он мог прощаться навсегда. И это знание давило на него, как камень на груди.
Однажды, вернувшись с охоты — вампиры в Небраске, трое, ничего сложного, — он обнаружил, что Эмма не спит. Она сидела на диване, укутавшись в плед, и смотрела в окно. Было три часа ночи.
— Ты чего не спишь? — спросил он, снимая куртку.
Она повернулась к нему, и Дин увидел, что её глаза красные.
— Что случилось? — Он подошёл, сел рядом, взял её за руки. — Эмма, что?
— Ничего, — сказала она. — Просто… я не могу спать, когда тебя нет.
Дин почувствовал, как что-то сжалось в груди.
— Прости.
— Не извиняйся. — Она покачала головой. — Я знала, на что иду. Просто… иногда я думаю о том, что может случиться. И не могу остановиться.
Он обнял её, прижал к себе, почувствовал, как она дрожит.
— Я всегда возвращаюсь, — сказал он. — Всегда.
— Ты не можешь этого обещать.
— Могу. — Он отстранился, посмотрел ей в глаза. — Эмма, послушай меня. Я всегда возвращаюсь. Потому что ты здесь. Потому что я не могу иначе.
Она посмотрела на него — долго, внимательно, — и что-то в её взгляде изменилось. Она не поверила ему — Дин видел это. Но она хотела поверить. И этого было достаточно.
— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.
Они просидели так до утра — обнявшись, молча, — и Дин думал о том, что, может быть, это и есть настоящая любовь. Не слова, не подарки, не романтика. Просто быть рядом. Просто держать за руку. Просто знать, что ты не один.
С того дня Дин начал звонить ей чаще. Не потому, что она просила, — она не просила, — а потому, что хотел. Каждый раз, когда выдавалась свободная минута, он набирал её номер и слушал её голос. Иногда они говорили о пустяках, иногда просто молчали. Но это молчание было важнее любых слов.
— Ты знаешь, что ты странный? — спросила она однажды.
— Ты уже говорила.
— Я не в плохом смысле. Просто… ты звонишь мне по десять раз на дню.
— Это плохо?
— Нет. — Она усмехнулась. — Это мило. Просто необычно.
— Я необычный парень.
— Это точно.
Дин улыбнулся. Он знал, что она права. Он был необычным. Слишком необычным для неё — для её тихой, спокойной жизни, для её мира, в котором не было места монстрам и охотникам. Но он не мог отпустить её. Не хотел. И, что самое странное, она не хотела, чтобы он отпускал.
Однажды Эмма предложила:
— А давай съездим куда-нибудь? В отпуск. Как нормальные люди.
Дин замер.
— В отпуск?
— Ну да. На выходные. В какой-нибудь город. Без охоты. Просто ты и я.
Он думал об этом. Долго. Слишком долго, потому что Эмма начала нервничать.
— Если ты не хочешь…
— Хочу, — сказал он. — Просто… я не знаю, как это делается.
— Что?
— Отпуск. — Он пожал плечами. — Я никогда не был в отпуске.
Эмма посмотрела на него так, будто он сказал что-то невероятное.
— Никогда?
— Никогда.
Она взяла его за руку.
— Тогда я тебя научу.
Они поехали в Чикаго — на выходные, в маленький отель в центре, с видом на реку. Дин впервые за долгое время не взял с собой оружие. Точнее, взял, но спрятал в машине, чтобы Эмма не видела. Он гулял с ней по улицам, держал за руку, слушал, как она рассказывает о зданиях, о людях, о еде, которую они пробовали. Он смеялся, когда она пыталась накормить его чем-то, что он не мог pronounce, и чувствовал себя почти нормальным. Почти.
Но даже в отпуске он не мог расслабиться до конца. Он замечал каждую тень, каждого подозрительного прохожего, каждое место, где можно было бы спрятаться. Он проверял номер в отеле, когда Эмма спала, и стоял у окна, глядя на ночной город, думая о том, что где-то там, в темноте, кто-то умирает. И он не может помочь. Потому что он в отпуске. Потому что он с ней.
— Ты опять, — сказала Эмма, выходя из ванной.
— Что опять?
— Стоишь у окна с таким лицом, будто ждёшь нападения.
Он обернулся.
— Прости.
— Не извиняйся. — Она подошла, обняла его. — Просто… побудь здесь. Со мной. Хотя бы на эти выходные.
Дин посмотрел на неё — на её лицо, на её глаза, на её улыбку — и понял, что не может отказать.
— Хорошо, — сказал он. — Я здесь.
И он был. На эти два дня он позволил себе забыть о монстрах, о демонах, о конце света. Он был просто мужчиной, который любит женщину. И это было самое лучшее чувство в мире.
Когда они вернулись домой, Дин понял, что что-то изменилось. Он всё ещё боялся, всё ещё проверял замки, всё ещё спал с оружием под кроватью. Но теперь у него было что-то ещё. Воспоминание. Два дня, когда он был нормальным. Два дня, когда он был счастлив. И этого было достаточно, чтобы продолжать.
Он сел на кровать, посмотрел на Эмму, которая распаковывала чемодан, и сказал:
— Спасибо.
Она обернулась.
— За что?
— За то, что научила меня отпуску.
Она улыбнулась.
— Это было несложно.
— Для тебя — нет. Для меня — да.
Она подошла, села рядом, положила голову ему на плечо.
— Я рада, что ты попробовал.
— Я тоже.
Они сидели так, пока за окном не стемнело. И Дин думал о том, что, может быть, однажды он сможет жить по-другому. Может быть, однажды он сможет бросить охоту и просто быть с ней. Может быть. Но не сегодня. Сегодня он всё ещё охотник. Сегодня он всё ещё на страже.
И он будет стоять на страже, пока хватает сил. Ради неё. Ради них. Ради того, чтобы у неё был шанс на нормальную жизнь — даже если он сам никогда не сможет стать нормальным.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |