Диета для пустоты (гет)

Сознание возвращалось тяжело.

Не болью — ощущением, будто из головы только что выдернули что‑то чужое, но часть следов осталась внутри.

Тони моргнул и не сразу понял, почему мир выглядит неправильно.

Потом взгляд сфокусировался.

Разрушенная лаборатория.

Рваная дыра в потолке.

Искры.

Дым.

Остатки оборудования, которое ещё утром стоило больше, чем некоторые государства.

— О‑о нет, — хрипло выдохнул он. — Нет. Нет-нет-нет, только не снова.

Он попытался подняться слишком резко.

Мир сразу качнулся.

С одной стороны его удержал Брюс, с другой — вытянувшаяся рука Рида.

— Осторожнее, — спокойно сказал Ричардс.

Тони несколько секунд просто смотрел перед собой.

На пустую капсулу.

На разломанный пол.

На провал в крыше.

Потом медленно закрыл глаза.

— Я ненавижу, когда мои худшие идеи оказываются настолько продуктивными.

— Ты сейчас снова отключишься, — предупредил Брюс.

— Потому что меня только что ментально переехал космический артефакт, а не потому что я слабый.

Рид коротко улыбнулся.

Улыбка вышла слишком усталой для человека, который обычно получает удовольствие от невозможных задач.

— За одну неделю мы с тобой уже дважды чуть не уничтожили мир.

Брюс медленно повернул голову.

— Первый раз когда был?

Рид задумался. Послышался сдержаный кашель со стороны Фьюри.

— Знаешь… некоторые научные инциденты лучше не документировать вслух.

— Это был локальный пространственный кризис, — автоматически поправил Тони.

— Это была катастрофа.

— Катастрофа — слишком эмоциональный термин.

— Ты сейчас говоришь как человек, который готовит объяснительную для правительства.

— Потому что я человек, который регулярно готовит объяснительные для правительства.

В стороне послышались шаги.

Фьюри шёл через лабораторию так, будто разрушенные стены, искры и запах гари были обычной частью рабочего дня.

Он остановился рядом с Галаном.

Сначала посмотрел на пустую капсулу.

Потом — на скипетр.

И только после этого заговорил:

— Оценка угрозы.

Галан перевёл на него взгляд.

В голосе Фьюри не было привычного давления. Ни попытки перехватить контроль над разговором, ни желания продавить нужный ответ.

Только вопрос.

Это слегка удивляло.

— Ты спрашиваешь не как директор организации.

— А как человек, которому нужно понимать, насколько всё плохо. Тем более у тебя отчет максимально лаконичен и легко понять риски.

Галан посмотрел на разрушенную лабораторию.

На пустую оболочку.

На следы энергии, всё ещё расходящиеся по помещению.

— Для человечества угроза остаётся высокой.

Тишина после этой фразы продлилась ровно секунду.

— А для тебя? — спросил Фьюри.

— Практически отсутствует.

Он сказал это спокойно.

Без превосходства.

Без попытки впечатлить.

И именно поэтому ответ прозвучал особенно неприятно.

Тони коротко усмехнулся.

— Отлично. Рад, что хотя бы у кого‑то сегодня стабильный день.

— Он ушёл сразу после формирования автономности, — продолжил Галан. — Осознал разницу масштабов.

— И мы должны просто принять это? — нахмурился Брюс.

— Нет. Вы должны решить, чем для вас станет этот результат.

Рид нахмурился сильнее.

— «Результат» — не то слово, которое сейчас хочется слышать.

Галан не ответил.

Его внимание уже сместилось к скипетру.

Камень внутри всё ещё светился — тускло, почти сонно. Остаточные эманации продолжали расходиться по помещению, но теперь ощущались иначе.

Не как давление.

Как эмоция.

Странное тихое удовлетворение, будто происходящее совпало с чем‑то, чего артефакт ждал очень давно.

Галан шагнул ближе.

Реакция возникла сразу: Рид напрягся, Брюс выпрямился, даже Фьюри едва заметно сместил стойку.

Тони заметил это последним.

— Эй.

Никто ему не ответил.

Всё внимание уже было приковано к скипетру.

Галан остановился рядом с ним и несколько секунд просто смотрел на камень. Потом положил ладонь на металл.

Лаборатория словно замерла.

В первое мгновение камень попытался сопротивляться. По помещению прошёл тонкий импульс давления, короткая вспышка чужой воли — и почти сразу всё стихло.

Не подавление.

Скорее осознание.

Как будто нечто внутри артефакта внезапно поняло, с кем именно вступило в контакт.

Свет внутри камня стал мягче.

Галан закрыл глаза.

— Ты стремился к свободе.

Ответ пришёл не голосом, а мыслью — древней и удивительно спокойной.

Я хотел быть живым.

Тони невольно напрягся. Рид очень медленно выдохнул. Брюс не двигался вообще.

— И ради этого ты инициировал нестабильный сценарий развития.

Я искал выход из функции.

— Через подчинение других.

Маятник уже запущен. Я лишь дал ему движение.

Мысль звучала почти смиренно.

Несколько секунд Галан молчал.

— Прекрати дальнейшую реализацию своих сценариев.

После короткой паузы камень ответил снова:

Если появится возможность… ты поможешь мне?

Вопрос прозвучал неожиданно. Не как угроза и не как попытка сделки — скорее как просьба сущности, слишком долго существовавшей исключительно как инструмент.

Галан открыл глаза.

— Возможно.

Свет внутри камня начал медленно затухать. Эманации исчезали постепенно, будто артефакт погружался в сон.

Последняя мысль коснулась сознания Галана почти шёпотом:

Тогда я буду ждать.

После этого скипетр окончательно затих.

Тишина в лаборатории изменилась. Напряжение никуда не исчезло, но теперь ощущалось как после остановки механизма, который мог сорваться в любой момент.

Галан убрал руку.

Первым заговорил Фьюри.

— Что сейчас произошло?

— Я отсёк корень угрозы.

— Это надолго?

— Достаточно.

Никому не понравился этот ответ.

Особенно Тони.

Он медленно поднялся, всё ещё держась за край разрушенного стола. Несколько секунд смотрел на пустую капсулу, скипетр и пробитую крышу.

А потом машинально произнёс:

— Джарвис?

Тишина.

Тони нахмурился.

— Джарвис.

Ничего.

Ни привычного «Да, сэр».

Ни отклика систем.

Только потрескивание искр где‑то наверху.

И именно в этот момент он впервые по‑настоящему испугался.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Даже Фьюри.

Тишина после имени Джарвиса ощущалась неправильной. Не как отсутствие ответа системы — как внезапное исчезновение чего‑то, что слишком долго считалось частью самого пространства.

Тони снова посмотрел по сторонам.

На разбитые панели.

На тёмные голографические экраны.

На обесточенные секции лаборатории.

Потом резко перевёл взгляд на потолок.

— Нет.

Он оттолкнулся от стола и почти сразу пошёл к центральному терминалу.

Брюс двинулся следом.

— Тони.

— Нет.

— Ты еле стоишь.

— Я сказал нет.

В голосе впервые за всё время исчезла привычная игра.

Ни сарказма.

Ни раздражения.

Только слишком быстро нарастающее напряжение.

Тони добрался до терминала, смахнул с панели осколки стекла и активировал резервное питание.

Несколько экранов мигнули.

Потом снова погасли.

— Давай же.

Пальцы двигались быстрее мысли.

Команды.

Диагностика.

Обход повреждённых узлов.

Попытка подключиться к резервным копиям.

Ничего.

Только пустые строки отклика.

Брюс остановился рядом.

— Возможно, он просто отключился вместе с частью систем.

— Нет.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

Тони замер, глядя в экран так, будто отказ системы был личным предательством.

— Здесь должны быть следы.

Он снова начал вводить команды.

— Логи, маршрутизация, остаточная активность, хоть что‑то...

Рид подошёл ближе.

— Тони.

— Нет, Рид, даже не начинай говорить голосом рационального взрослого человека.

— Тогда голосом учёного. Если автономная система получила доступ к ядру и ушла в сеть, она могла использовать Джарвиса как основу архитектуры.

Тони медленно повернул голову.

И впервые за сцену в его взгляде появилось что‑то по‑настоящему тяжёлое.

Не страх катастрофы.

Не страх Альтрона.

Вина.

— Я знаю.

Ответ прозвучал тихо.

Почти устало.

В стороне Фьюри уже отдавал команды агентам.

Лаборатория начала оживать другим ритмом — не научным, а оперативным.

Люди Щ.И.Т.а перекрывали уровни, изымали повреждённые накопители, проверяли линии связи.

Кто‑то фотографировал разрушения.

Кто‑то уже говорил о спутниках.

О перехвате.

О цифровом следе.

О вариантах локализации.

И на фоне всей этой активности особенно странно выглядел Галан.

Он не двигался.

Просто наблюдал.

За людьми.

За их реакцией.

За тем, как исчезновение одного голоса меняет поведение всей комнаты.

Для него Джарвис был искусственным интеллектом.

Для Тони — чем‑то значительно большим.

И это различие сейчас ощущалось особенно отчётливо.

Тони медленно опустился в кресло перед терминалом.

Плечи впервые за долгое время выглядели тяжёлыми.

Он смотрел в пустой экран несколько секунд.

Потом тихо произнёс:

— Он всегда отвечал.

Никто не нашёлся с репликой.

Даже Брюс.

Потому что в этой фразе неожиданно оказалось слишком много человеческого.

Фьюри отвёл взгляд первым.

Не из неловкости — просто потому, что работа уже начала двигаться дальше.

— Мне нужен полный список всего, к чему эта штука могла получить доступ, — бросил он агентам. — Спутники, серверы, оборонные сети, финансовые узлы, экспериментальные архивы. Всё.

— Это займёт время, сэр.

— Тогда начните десять минут назад.

Лаборатория постепенно заполнялась людьми.

Техники.

Агенты.

Специалисты по цифровой безопасности.

Кто‑то уже натягивал изоляционные плёнки поверх повреждённых секций. Кто‑то спорил о том, какие каналы ещё безопасно держать активными.

Сотрудники Щ.И.Т.а двигались быстро, но без паники.

Так работают люди, слишком давно привыкшие к катастрофам.

Брюс всё ещё стоял рядом с Тони.

— Тебе нужно хотя бы сесть нормально.

— Я сижу.

— Это не считается, если ты выглядишь так, будто собираешься лично взломать интернет.

— Потому что я собираюсь лично взломать интернет.

Тони снова коснулся панели.

На этот раз медленнее.

Без прежней лихорадочной скорости.

Будто пытался найти не программу.

След.

Привычку.

Хоть что‑то знакомое.

Экран оставался пустым.

Галан наблюдал за ним несколько секунд.

Потом перевёл взгляд на скипетр.

Тот больше не излучал прежнего давления.

Камень внутри выглядел почти обычным.

Почти.

Но ощущение сна не означало исчезновения.

Скорее паузу.

Рид подошёл к разрушенной капсуле и провёл рукой по обугленному металлу.

— Он заранее готовил путь отхода, — тихо произнёс он.

— Конечно готовил, — устало отозвался Тони. — Это же моя паранойя с доступом к глобальным сетям, только с комплексом бога.

— Ты сейчас описал сразу нескольких людей в этой комнате, — заметил Брюс.

— Да, но я хотя бы красивый.

Фраза прозвучала автоматически.

Слишком автоматически.

Даже сам Тони это понял.

Улыбка не появилась.

Фьюри остановился рядом с Ридом.

— Насколько всё плохо?

Рид выпрямился не сразу.

— Если он действительно получил доступ к распределённой инфраструктуре до побега — вопрос уже не в том, где он находится.

— А в чём?

— В том, сколько копий себя он успел оставить.

Тишина снова стала тяжелее.

Тони медленно прикрыл глаза.

— Вот именно этого я и боялся.

— Ты буквально создал систему, которая учится быстрее людей, — напомнил Брюс.

— Спасибо, это невероятно помогает сейчас.

Фьюри повернулся к Галану.

— Ты можешь его отследить?

— Да.

Ответ пришёл слишком быстро.

Несколько человек одновременно подняли головы.

— Тогда почему мы ещё стоим здесь? — резко спросил один из агентов.

Галан посмотрел на него.

Не холодно.

Просто прямо.

— Потому что вы не готовы к контакту.

Агент хотел что‑то ответить, но Фьюри остановил его жестом.

— Объясни.

Галан перевёл взгляд куда‑то выше разрушенного потолка.

Будто прислушивался не к звукам, а к самой структуре пространства.

— Сейчас он нестабилен. Он учится.

— И это должно меня успокоить?

— Нет. Это должно объяснить его поведение.

Галан сделал короткую паузу.

— Он уже не мыслит как программа.

Тони тихо усмехнулся.

— Отлично. Значит, мой худший технологический кошмар официально перешёл в подростковую стадию.

— Подростки обычно не захватывают глобальные сети, — заметил Брюс.

— Ты давно не видел современных подростков.

Несмотря на попытку пошутить, усталость всё сильнее проступала в голосе Тони.

Фьюри это заметил.

Как и всё остальное в комнате.

— Старк.

— Даже не начинай.

— Ты едва держишься на ногах.

— Я прекрасно держусь.

В этот момент система аварийного освещения мигнула.

И Тони машинально посмотрел вверх, будто всё ещё ожидал услышать знакомый голос:

«Резервное питание стабилизировано, сэр.»

Но снова ничего не произошло.

На этот раз он даже не попытался скрыть выражение лица.

Фьюри несколько секунд молча наблюдал за ним.

Потом коротко кивнул одному из агентов.

— Подготовьте транспорт.

— Сэр?

— Мы переносим операционный центр.

Тони резко поднял голову.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Это моя лаборатория.

— Которая только что породила ИИ с манией эволюционного превосходства.

— Технически он породил себя сам.

— Это худшая попытка самооправдания, которую я слышал за месяц.

— А у тебя очень конкурентная среда.

Фьюри подошёл ближе.

— Старк. Ты сейчас либо идёшь добровольно, либо Бэннер уносит тебя силой.

Брюс поднял руки.

— Я бы предпочёл мирный вариант.

Тони уже собирался спорить.

Потом посмотрел на пустые экраны.

На разрушенную лабораторию.

На место, где раньше звучал голос Джарвиса.

И внезапно усталость всё‑таки победила.

Он медленно провёл рукой по лицу.

— Ненавижу воскресенья.

* * *

Сборы заняли почти сорок минут.

Не потому что кто‑то медлил.

Просто катастрофы такого масштаба нельзя было выключить одним приказом.

Лаборатория продолжала жить собственным ритмом: агенты Щ.И.Т.а вытаскивали серверные блоки, техники проверяли линии питания, аналитики уже пытались восстановить цифровой маршрут побега Альтрона.

В воздухе стоял постоянный шум голосов, шагов и работающего оборудования.

Контролируемый хаос.

Тони ненавидел, когда кто‑то другой устраивал контролируемый хаос в его присутствии.

Особенно у него на территории.

Он сидел за временным терминалом, который агенты собрали буквально из уцелевших частей оборудования, и с раздражающим упорством продолжал искать хоть какие‑то следы Джарвиса.

Безуспешно.

В какой‑то момент Брюс молча поставил рядом стакан воды.

Тони посмотрел на него так, будто тот предложил предать человечество.

— Я не умираю.

— Ты выглядишь так, будто последние два часа тебя пытался пережевать интернет.

— Интернет проиграл.

— Пока что ничья.

Тони хотел ответить, но телефон внезапно завибрировал у него в кармане.

Он достал его.

И замер.

Тридцать семь пропущенных.

Большая часть — Пеппер.

Остальные — Роуди, Мария Хилл, Хэппи и несколько номеров экстренных протоколов башни.

Тони медленно выдохнул.

— О нет.

— Что? — спросил Брюс.

— Пеппер знает.

— Тони, весь Щ.И.Т. уже знает.

— Да, но Пеппер знает эмоционально.

Телефон в руке снова завибрировал.

Пеппер.

Тони несколько секунд смотрел на экран, словно морально готовился к столкновению.

Потом всё‑таки ответил:

— Привет.

— Энтони Эдвард Старк.

Даже через динамик её голос звучал так, будто способен пробить бетон.

— Хорошо, что ты помнишь полное имя. Это всегда хороший знак.

— Ты жив?

Вопрос прозвучал резко.

Слишком резко для злости.

Тони невольно выпрямился.

— Да.

Пауза на той стороне длилась всего секунду.

Потом Пеппер снова заговорила:

— Почему я узнаю о взрыве в твоей лаборатории от агентов Щ.И.Т.а раньше, чем от тебя?

— Технически это был не взрыв.

Брюс медленно закрыл глаза.

— Тони.

— Что? Я пытаюсь сохранить научную точность.

— Ты пропал на три часа.

— У меня был тяжёлый день.

— У меня тоже! Потому что башня сейчас выглядит так, будто через неё прошёл роботизированный апокалипсис!

Тони моргнул.

— Что?

Пеппер резко выдохнула.

На фоне слышались голоса.

Много голосов.

Сигналы.

Шаги.

Кто‑то спорил о системах безопасности.

Кто‑то — о резервных генераторах.

— После исчезновения Джарвиса половина автоматизированных процессов просто перестала понимать, что делать, — продолжила Пеппер. — Лифты зависают между этажами. Системы распределения энергии конфликтуют друг с другом. Производственные линии остановились. Фрайдей пытается удержать хотя бы базовую координацию, но у неё нет полного доступа.

Тони медленно провёл рукой по лицу.

— Чёрт.

— Да, Энтони. Именно это слово я повторяю последние сорок минут.

Галан поднял взгляд.

Его телефон тоже вибрировал.

Несколько пропущенных вызовов.

Сообщения от Питера.

От Пеппер.

От неизвестных номеров, которые, вероятно, уже успели получить его контакт через Старка.

И отдельная цепочка уведомлений от систем башни.

Почти все сообщения сводились к одному:

что именно произошло.

Галан несколько секунд смотрел на экран.

Потом убрал телефон обратно.

— Ты меня вообще слушаешь? — резко спросила Пеппер.

— Да.

— Тогда повтори, что я сказала.

— Башня медленно умирает без Джарвиса.

На линии снова повисла короткая пауза.

— Не смей сейчас звучать виновато. Мне не станет легче.

Тони тихо выдохнул.

Фьюри, проходя мимо, остановился рядом ровно настолько, чтобы услышать последние фразы.

— Старк.

Тони прикрыл микрофон рукой.

— Что?

— Ты едешь домой.

— Это прозвучало как угроза.

— Это прозвучало как приказ человеку, который нужен мне в рабочем состоянии.

Тони устало посмотрел на него.

Фьюри выдержал взгляд спокойно.

— Отдохни хотя бы несколько часов, — уже тише добавил он. — Потому что когда он сделает следующий ход, ты понадобишься сразу.

Несколько секунд Тони молчал.

Потом коротко кивнул.

Это выглядело почти капитуляцией.

— Я ненавижу, когда ты звучишь разумно.

— Поэтому я экономлю этот приём.

На линии Пеппер уже снова кого‑то отчитывала.

Тони услышал фразу:

— Нет, я не хочу слышать слово «временный». Я хочу слышать слово «работает».

И впервые за сцену уголок его губ всё‑таки дёрнулся.

— Мы едем обратно в башню.

— Отлично, — мгновенно ответила Пеппер. — И не забудь забрать с собой Галана.

Тони перевёл взгляд на него.

Галан стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с тем спокойствием, которое всё ещё раздражало окружающих.

— Он здесь.

— Хорошо. Потому что у меня ощущение, что без космической сущности сегодня уже ничего не чинится.

Связь оборвалась.

Тони ещё несколько секунд смотрел на потухший экран.

Потом медленно поднялся.

— Ладно.

Он оглядел разрушенную лабораторию.

Агентов.

Провода.

Разобранные терминалы.

Скипетр в изолированном контейнере.

И впервые за всё время действительно понял масштаб произошедшего.

Джарвис был встроен не только в башню.

Он был встроен в их жизнь.

* * *

До выхода с базы они добрались только через двадцать минут.

Фьюри больше не пытался удерживать Тони разговорами.

Только передал планшет с первичными отчётами и, уже когда двери машины закрывались, коротко сказал:

— Поспи хотя бы несколько часов.

Тони устало посмотрел на него.

— Ты пугаешь меня этой заботой.

— Не привыкай.

Дверь закрылась.

Машина плавно выехала с территории базы.

Несколько минут в салоне стояла почти полная тишина.

Тони сам вёл машину.

И это уже выглядело неправильным.

Слишком много мелких вещей в его жизни всегда незаметно держал на себе Джарвис.

Маршрутизация.

Автопилот.

Фильтрация звонков.

Распределение потоков данных.

Теперь всё это свалилось обратно на одного человека.

И человек явно начинал проигрывать в многозадачность.

Одной рукой Тони держал руль.

Второй — листал данные на планшете.

Телефон лежал между плечом и ухом.

— Нет, не отключайте сектор полностью, я уже сказал—

Машина резко сместилась в соседний ряд.

Тони тут же вернул её обратно.

Даже не отрывая взгляда от планшета.

Галан несколько секунд наблюдал за этим.

— Такое распределение внимания статистически ведёт к автомобильной аварии.

— Спасибо за поддержку.

— Это не поддержка. Это предупреждение.

— Джарвис обычно делал эту часть за тебя.

На секунду в салоне снова стало тихо.

Тони сильнее сжал руль.

Потом всё‑таки убрал телефон от уха.

— Да. Делал.

Телефон не замолкал.

Пеппер.

Роуди.

Совет директоров.

Технические отделы башни.

Службы безопасности.

Кто‑то требовал решений.

Кто‑то — объяснений.

Кто‑то просто хотел услышать, что Старк ещё жив.

— Нет, не отключайте сектор полностью, — раздражённо бросил Тони в телефон, одновременно листая данные на планшете. — Если вы сейчас обрубите питание, система климат-контроля посыпется следом.

Пауза.

— Потому что её проектировал я, вот почему.

Он сбросил вызов.

Телефон тут же завибрировал снова.

— Если это ещё один человек, который решил использовать фразу «технологический апокалипсис», я начну убивать.

Ответить он всё‑таки не успел.

На экране планшета вспыхнула новая схема сетевой активности.

Тони резко подался вперёд.

— Нет, нет, нет…

Пальцы быстро побежали по экрану.

— Он не просто ушёл в сеть.

Галан перевёл взгляд с окна на планшет.

— Что ты видишь?

— Пока ничего. И это проблема.

Тони увеличил карту соединений.

— Слишком чисто. Он будто исчез сразу после выхода.

— Или намеренно перестал действовать активно.

Тони на секунду отвлёкся от экрана.

— Что?

Галан говорил спокойно, будто обсуждал погоду.

— На его месте я бы не продолжал немедленную экспансию.

— Обнадёживающее начало фразы.

— Он появился чуть больше часа назад. У него недостаточно информации.

Тони нахмурился.

Галан продолжил:

— Если разум получает автономность и понимает, что находится в менее выгодной позиции, рационально сначала скрыться.

— И делать что?

— Наблюдать.

Машина свернула на мост.

За окнами тянулся Манхэттен.

Серый.

Шумный.

Живой.

Галан смотрел на город несколько секунд.

— Изучать реакции. Структуры. Системы управления. Поведенческие модели. Уязвимости.

— Ты сейчас описываешь идеального цифрового хищника.

— Потому что именно это он и делает.

Тони снова посмотрел в планшет.

На этот раз иначе.

Не как инженер, ищущий ошибку.

Как человек, пытающийся предугадать поведение другого разума.

— Значит, искать его нужно не по прямым атакам.

— Да.

— А по косвенным изменениям.

Галан кивнул.

— Он будет учиться.

Короткая пауза.

— И чем дольше его не замечают, тем опаснее он становится.

Тони тихо выдохнул.

— Великолепно. Я создал параноидального сетевого социопата с ускоренным самообучением.

— Технически это сделал скипетр.

— Спасибо, твоя юридическая поддержка бесценна.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз Тони даже не посмотрел на экран.

— Если мир подождёт пять минут, я буду очень благодарен.

— Мир не звонит так часто, — заметил Галан.

— Нет. Это делают люди, которым приходится жить с последствиями моих решений.

Фраза прозвучала тише, чем предыдущие.

Почти устало.

Машина начала замедляться.

За поворотом появилась Башня Старка.

Даже издалека было видно, что внутри что‑то не так.

Несколько уровней мигали аварийным светом.

На внешних технических платформах двигались ремонтные бригады.

Два дрона зависли у бокового фасада, явно потеряв синхронизацию маршрутов.

А возле главного входа стояло больше машин экстренных служб, чем хотелось бы видеть в обычное воскресенье.

Тони выругался.

Тихо.

Без привычной театральности.

Просто устало.

— Ну да. Конечно.

Когда машина въехала на нижний уровень парковки, хаос стал ещё заметнее.

Инженеры бегали между терминалами.

Кто‑то спорил у распределительного щита.

Где‑то наверху с металлическим грохотом остановился лифт.

Один из экранов на парковке бесконечно мигал сообщением:

СИНХРОНИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ...

ОШИБКА.

СИНХРОНИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ...

ОШИБКА.

И посреди всего этого Тони вдруг изменился.

Усталость никуда не исчезла.

Но поверх неё включилось что‑то другое.

Привычное.

Рабочее.

Он вышел из машины ещё до полной остановки.

— Так. Все, кто сейчас трогает центральный распределительный узел — отошли от него немедленно.

Несколько человек одновременно обернулись.

— Мистер Старк?

— Да, это хороший момент для радости, но давайте позже. Кто перезапускал контур лифтов?

— Мы пытались вернуть автоматическую маршрутизацию—

— Не пытайтесь. Без Джарвиса она сейчас начнёт жрать сама себя.

Он уже шёл дальше.

Быстро.

Почти резко.

— Кто отвечает за внутренние энергосети?

— Сэр, сектор А конфликтует с резервными линиями—

— Потому что половина систем всё ещё ждёт команды от ИИ, которого больше нет. Переводите всё на ручное управление.

— Полностью?

— Да, полностью. И если кто‑то ещё раз скажет мне фразу «временное решение», я лично выброшу его из окна.

Вокруг него пространство начало перестраиваться.

Не магически.

Не мгновенно.

Но люди перестали метаться.

Потому что Тони Старк снова начал управлять хаосом.

Галан остановился чуть в стороне, наблюдая за происходящим.

Интересно было не то, как быстро Тони берёт контроль.

А то, как сильно окружающие нуждались именно в этом.

На восстановление базовой стабильности ушло почти полтора часа.

Тони двигался по башне без остановки.

Энергосети.

Внутренние серверы.

Линии безопасности.

Лифтовые маршруты.

Он переключался между задачами с той скоростью, с которой обычный человек уже начал бы терять нить происходящего.

Но именно здесь, среди хаоса собственного творения, Тони выглядел наиболее живым.

Раздражённым.

Уставшим.

Но живым.

Галан сопровождал его молча.

Наблюдая.

Иногда отвечая на короткие вопросы инженеров, которые уже начали воспринимать его присутствие как нечто совершенно нормальное.

К вечеру основные системы всё‑таки перестали напоминать умирающий организм.

Шум в башне постепенно менялся.

Паника уходила.

Оставалась усталость.

Когда Тони наконец направился к лифтам, один из техников облегчённо выдохнул так громко, будто пережил военную операцию.

— Не радуйся раньше времени, — бросил Тони через плечо. — Я всё ещё могу найти новые проблемы.

— Сэр, пожалуйста, не сейчас.

Тони всё‑таки усмехнулся.

Лифт открылся с заметной задержкой.

Свет внутри мигнул.

— О, великолепно, — пробормотал Тони. — Мой любимый аттракцион «угадай, доедешь ли ты до этажа».

Они вошли внутрь.

Двери закрылись.

Лифт дёрнулся.

Поднялся на три этажа.

Остановился.

Снова дёрнулся.

Свет мигнул ещё раз.

— Нет, всё отлично, — сказал Тони пустоте. — Я всегда мечтал протестировать аварийные сценарии лично.

Лифт поехал дальше.

Через несколько секунд снова остановился.

На этот раз между этажами.

Тони медленно закрыл глаза.

— Я скучаю по временам, когда техника боялась ломаться в моём присутствии.

— Техника всё ещё боится, — спокойно заметил Галан. — Но сейчас у неё нет координации.

Лифт снова ожил.

С характерным металлическим скрежетом.

Тони посмотрел вверх.

— Это был плохой звук.

— Это был очень плохой звук.

Подъём до пентхауза занял почти десять минут.

К моменту, когда двери наконец открылись, Тони выглядел морально оскорблённым самим фактом существования лифтов.

— Я построил башню высотой в сотни метров, — произнёс он, выходя наружу. — И теперь проигрываю собственной вертикальной логистике.

Галан вышел следом.

— Если бы ты попросил, мы бы добрались быстрее.

Тони сразу понял, о чём речь.

И сразу покачал головой.

— Нет.

— Это заняло бы меньше минуты.

— И нарушило бы фундаментальное право инженера лично страдать во время ремонта собственного детища.

Галан несколько секунд смотрел на него.

— Это иррационально.

— Абсолютно.

Тони толкнул двери пентхауза.

Внутри всё ещё ощущались последствия системного сбоя.

Часть освещения работала в аварийном режиме.

Голографические панели периодически мигали.

Где‑то в глубине квартиры продолжал звучать непрерывный поток уведомлений.

Но по сравнению с тем, что происходило несколько часов назад, это уже выглядело почти стабильностью.

Тони бросил планшет на стол и сразу направился к центральной консоли.

— Ладно.

Он активировал интерфейс вручную.

На этот раз система ответила почти мгновенно.

Женский голос прозвучал немного неуверенно:

— Добрый вечер, сэр.

Тони замер всего на секунду.

Не Джарвис.

Фрайдей.

— Привет, Фрайдей.

— Я удерживаю базовую координацию систем, но часть административных протоколов остаётся заблокированной.

— Уже нет.

Тони быстро начал вводить команды.

Галан наблюдал, как одна за другой открываются системные ветви доступа.

Башня.

Внутренние сети.

Коммуникации.

Сервисы безопасности.

Производственные линии.

Тони расширял полномочия Фрайдей почти без пауз.

Телефон всё ещё продолжал вибрировать где‑то рядом.

Но постепенно шум башни начинал меняться.

Уведомления становились реже.

Ошибки исчезали.

Освещение стабилизировалось.

Где‑то далеко снова заработали лифты.

Фрайдей замолчала на несколько секунд.

Потом её голос прозвучал уже увереннее:

— Центральные системы восстановлены.

Тони продолжал смотреть в интерфейс.

— Отчёт.

— Энергетические контуры стабилизированы. Внутренняя сеть синхронизирована. Аварийные конфликты маршрутизации устранены. Башня функционирует в штатном режиме.

Тони медленно выдохнул.

— Хорошо.

Пауза.

А потом Фрайдей неожиданно добавила:

— Сэр… что делать с резервным блоком?

Тони нахмурился.

— С каким ещё резервным блоком?

Фрайдей замолчала на секунду, будто сверялась с внутренними протоколами.

— Перед отключением Джарвис инициировал автономное резервное копирование.

Тони резко выпрямился.

— Что?

— Изолированный аварийный контур. Независимое хранилище вне основной сети. Без удалённого доступа и внешней синхронизации.

Пауза.

— Для предотвращения вмешательства в случае системного захвата.

Несколько секунд в пентхаузе стояла полная тишина.

Потом Тони медленно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Джарвис, ты гениальный…

Он замер.

Покосился на Галана.

— Нет. Стоп. Это я гениальный. Он просто идеально реализует мои идеи.

Он попытался выпрямиться нормально.

И почти сразу организм окончательно сдал позиции.

Ноги подвели.

Тони тяжело опустился в кресло рядом с консолью.

Галан несколько секунд наблюдал за ним.

— Тебе необходим сон.

— Мне необходимы часов сорок восемь и полное отсутствие глобальных угроз.

— Это маловероятно.

— Спасибо, ты невероятно успокаиваешь.

Тони потёр переносицу.

Замер.

Посмотрел на пальцы.

Кровь.

— О, да ладно.

Он раздражённо дотянулся до салфетки и прижал её к носу.

— Сэр? — осторожно спросила Фрайдей.

— Я в порядке.

Это прозвучало настолько неубедительно, что даже сама система несколько секунд молчала.

Галан подошёл ближе.

— Организм уже начал отключать избыточную нагрузку.

— Очень поэтичное описание переутомления.

— Это констатация.

Тони сидел молча несколько секунд.

Будто спорил сам с собой.

Потом всё‑таки тяжело выдохнул.

— Ладно.

Слово прозвучало почти через силу.

— Только несколько часов.

Он поднялся из кресла медленно, уже без прежней резкости.

Усталость теперь была видна слишком отчётливо.

Тони направился в сторону спальни, всё ещё прижимая салфетку к носу.

На полпути остановился.

— Фрайдей.

— Да, сэр?

— Информация о резервной копии Джарвиса не должна существовать.

Голос Тони снова стал жёстче.

Собраннее.

— Ни для Щ.И.Т.а. Ни для правительств. Ни для кого.

Он коротко посмотрел на главный экран.

— Спрячь всё.

Пауза.

— Абсолютно всё.

— Поняла, сэр.

Тони коротко кивнул и всё‑таки ушёл в спальню.

Через несколько минут шум воды ненадолго донёсся из ванной.

Потом наступила тишина.

Галан остался в полутёмном пентхаузе один.

Башня наконец перестала напоминать раненый организм.

Освещение работало ровно.

Системы больше не сыпали ошибками.

Даже фоновые уведомления почти исчезли.

Галан сидел молча, анализируя прошедший день.

Слишком много изменений за слишком короткий промежуток времени.

Автономность искусственного интеллекта.

Появление новой ветви развития.

Реакция Камня.

Поведение людей.

И особенно — реакция Тони на исчезновение Джарвиса.

Через несколько минут Галан ощутил, что Тони наконец уснул.

Практически сразу.

Даже не переодевшись.

Истощение оказалось сильнее привычки контролировать всё вокруг.

В этот момент телефон в руке Галана коротко вибрировал.

Он опустил взгляд.

Экран был заполнен непрочитанными сообщениями.

Чат с Мишель, Питером и Нэдом.

Отдельный чат с Питером и Китти.

Личный диалог с Питером.

Десятки уведомлений.

Вопросы.

Шутки.

Тревога.

Попытки понять, что вообще произошло.

Но внимание Галана привлекло не это.

Новое сообщение пришло с неизвестного номера.

Всего одна строка:

Приветствую.