Антифона во льдах (гет)

Хруст сухих веток под нашими ботинками казался неестественно громким в густой тишине леса. Он нарушал то хрупкое, почти уютное перемирие, что повисло между нами в машине. Теперь же молчание начало давить на плечи тяжелым свинцовым плащом. Мне становилось физически неловко от собственной резкости у внедорожника. Я осадила его, поставила на место — демоническая гордость требовала этого, — но сейчас, шагая за ним по узкой тропе, я чувствовала себя капризным ребенком, разбившим игрушку.

Нужно было заполнить эту пустоту. Сбросить напряжение.

— Что конкретно тут произошло? — мой голос прозвучал ровно, чуть хрипло. Я ждала чего угодно: привычной усмешки, колкости о моем плохом настроении или просто глухого игнорирования.

Но Кас даже не повернул головы. Он ответил равнодушно, сухо и четко, словно читал мне вводную лекцию для стажеров:

— Последние пятнадцать лет Грань истончается повсеместно. Инфернальные твари лезут всё активнее. Будто бы готовятся к чему-то масштабному. Или ищут кого-то конкретного…

Я проследила за его взглядом, устремленным куда-то вперед, сквозь переплетение черных ветвей. Туда, где уже виднелись покосившиеся каменные кресты старого кладбища. Искать меня здесь, среди мертвых костей? Логика бесов всегда была извращенной, но это казалось слишком театральным даже для них.

Кас продолжил тем же ровным тоном, перешагивая через выступающий корень:

— Старые захоронения сами по себе дают брешь. Кладбище при склепе рода фон Адлеров — идеальный резонатор. Но люди… они ускорили процесс. Повадились искать призраков с фонариками из «Детского мира» и играть в демонологов со спичками.

— Сектанты? — спросила я равнодушно, просто чтобы поддержать диалог и стряхнуть с себя липкое чувство вины.

Он коротко кивнул, продолжая идти вперед:

— Недоучки. Мы поймали не всех, часть успела рассеяться. Но как нам известно, они пытались призвать низшего фамильяра силы. И по глупости, решив, что у них ничего не вышло, оставили проход открытым. Просто бросили круг незавершенным.

Мои мышцы рефлекторно напряглись. Открытый контур призыва без жертвы внутри — это худшее, что можно оставить в лесу. Это приманка. Дыра, которая сосет любую доступную энергию, пока ткань реальности не порвется окончательно.

— Я ничего не чувствую, — нахмурилась я, сканируя пространство вокруг носом и кожей. Воздух пах прелой листвой, но характерного зуда Бездны не было.

— Мы уже подтерли следы, — подтвердил мои мысли Кас, наконец обернувшись. Его лицо снова стало серьезным, морщинка между бровей вернулась. — Но к сожалению, не все печати сняли чисто. По периметру висят наши сдерживающие контуры, поэтому мы до сих пор не получили прорыв третьего уровня. И…

Он резко остановился так внезапно, что я едва не врезалась ему в спину.

— А, да. Почти забыл.

Кас опустил саквояж на влажный мох. Щелкнул замок бокового кармана. Звук был сухим и деловитым. Он достал оттуда обычный металлический жетон. Протянул её мне на раскрытой ладони.

— Это тебе.

Его тон был абсолютно нейтрален. Ни угрозы, ни обещания защиты. В этой интонации невозможно было прочитать намерений — он мог предлагать яд, антидот или билет на собственные похороны.

Я прищурилась, разглядывая предмет, но руку не протянула.

Кас закатил глаза с преувеличенным вздохом человека, объясняющего очевидные вещи идиоту.

— Специально же для тебя старался, принцесса, — пробормотал он. — Не хочу перенастраивать охранный контур после того, как ты попадешь внутрь. Иначе твои ледяные пальчики заставят старые кости танцевать джигу, а местные патрульные нас неправильно поймут.

Я медленно кивнула. Осторожно, двумя пальцами, взяла монетку. Металл был холодным, но пульсировал странной, упорядоченной энергией. Никакой благодати. Чистая механика рун. Я перевернула её, внимательно изучая вязь символов. Никаких имен Бога. Только сложная геометрия прохода и моя частотная подпись, вплетенная в металл. Действительно ключ-пропуск. Механическая отмычка для ангельской сигнализации.

Чуть смутившись от собственной паранойи — и от той легкости, с которой он решил проблему о которой я даже не задумалась — и молча кивнула. Расстегнула боковой карман на джинсах на молнии и убрала туда холодный металл.

Когда я подняла взгляд, Кас мягко улыбнулся. Той самой редкой улыбкой, которую я видела в машине — без тени превосходства, просто теплой и немного уставшей.

— Вот теперь всё, — удовлетворенно заключил он.

Развернувшись, он подхватил саквояж и пошел дальше. Шаг стал увереннее. Мы почти пришли. Справа показались первые ряды старых надгробий, заросших мхом настолько, что имена стерлись в гладкие серые пятна. Впереди, в низине, черным провалом рта зиял вход в родовой склеп.