Fate | Судьба (джен)

От лица Рональда Уизли

Рон сидел с Пандорой, Луной, мамой и Джинни, и все они играли во взрывающиеся карты, коротая время до занятия лечебной физкультурой. Рон совершенно его не ждал: в прошлый раз было чертовски больно…

А зелье на вкус хуже стряпни тёти Мюриэль!

И тут дверь палаты распахнулась, заставив всех вздрогнуть. Рон нахмурился и уже приготовился разнести того, кто напугал его сестёр, но, увидев вбегающих друзей, расплылся в широкой улыбке.

НАКОНЕЦ-ТО!

Рон поспешно поднялся и тут же утонул в объятиях девочек, которые наперебой что-то радостно кричали. Он покраснел до ушей, а за спиной услышал смешки мамы и Пандоры.

За девочками стояли Тео и Блейз, улыбаясь и дожидаясь своей очереди.

Надеюсь, они тоже не полезут обниматься…

— Девочки, — раздался женский голос позади Тео и Блейза.

Рон увидел доброжелательно улыбающуюся леди Гринграсс.

— Дайте бедному мальчику немного воздуха. Мы ведь не хотим снова уложить его в кровать?

Девочки смущённо улыбнулись Рону и отступили. Леди Гринграсс подошла и протянула руку. Рон бережно принял её, поцеловал и отвесил короткий, отрепетированный поклон.

— Рад снова встретиться с вами, леди Гринграсс, — гладко произнёс он. — Вы столь же ослепительны, как и при нашей прошлой встрече.

Леди Гринграсс одобрительно улыбнулась: возможно, не все Уизли были небрежны в манерах. Рон не заметил, как у мамы и Пандоры отвисли челюсти.

— Благодарю, Рональд, — с довольной улыбкой ответила леди Гринграсс. — Я счастлива видеть вас наконец проснувшимся. Мой лорд-супруг передаёт вам наилучшие пожелания. Он хотел прийти сам, но, увы, его задержали дела с Международной лигой волшебных шахмат…

Последние слова она произнесла многозначительным тоном. Все в палате пришли в недоумение — кроме Рона.

Значит, всё наконец начинается?! ДА!

— Жаль, что мы не встретились. Прошу передать ему мои лучшие пожелания, — вежливо ответил Рон, стараясь не ухмыляться как идиот.

— Непременно. — Леди Гринграсс повернулась к его друзьям. — Я вернусь к шести вечера. Наслаждайтесь обществом друг друга.

Она грациозно удалилась.

Рон повернулся к ухмыляющимся Тео и Блейзу и обменялся с лучшими друзьями крепкими рукопожатиями. Он радовался, что правая рука перебинтована и шрамы скрыты.

— Рад снова вас видеть, — искренне сказал Рон.

— Взаимно, друг мой, — с настоящей улыбкой ответил Блейз.

«Друг мой»? Блейз становится сентиментальным?

— Хорошо, что ты наконец закончил дремать, — ухмыльнулся Тео. — Я уже боялся, что в следующем году мне не у кого будет списывать домашние задания!

Милли шлёпнула Тео по плечу и нахмурилась, а Рон рассмеялся.

— Что поделать? Кровать оказалась не такой уж удобной, — пошутил он, радуясь, что хоть кто-то обращается с ним как прежде.

А не как с чем-то сломанным…

— Он вернулся! — со смехом воскликнула Трейси и крепко обняла Рона сбоку. — Мы так по тебе скучали!

Остальные девочки рассмеялись при виде его красного лица и последовали примеру Трейси.

— Мерлин, как же вкусно! — воскликнул Рон и откусил ещё кусок тыквенного пирожка.

Дафна действительно принесла нормальную еду, и теперь Рон поглощал её с невероятной скоростью. Друзья с весельем наблюдали, сидя на его кровати.

— Хотя бы прожёвывай, Рон, — хихикнула Милли.

Они просто не пробовали больничную еду…

— Пусть ест, — ухмыльнулся Тео. — Посмотрите на него: ни единой мышцы. Теперь ты даже тощее меня, Рон. Наверняка я тебя кругами обегу!

Рон перестал жевать, проглотил кусок и прищурился.

— Подожди, пока закончится моя физическая терапия, — недовольно пробормотал он.

Держу пари, я и сейчас победил бы!

— Физическая терапия? — тихо и обеспокоенно спросила Пэнси.

Молодец, Уизли…

— Эм… да, — смущённо сказал Рон, улыбнувшись Пэнси. — Они сказали, я слишком долго был без движения, поэтому мышцы ослабли… Занятия помогут вернуть силу! Не переживай, скоро снова стану нормальным!

Едва ли…

— Когда у тебя занятие? — спросила Дафна, сидевшая рядом.

Рон посмотрел на часы в палате и поморщился.

— Через полчаса…

— Мы здесь на весь день, — широко улыбнулась Трейси. — Можем тебе помочь! А потом, думаю, отправимся в сад! Мы принесли шахматную доску и другие игры!

Рона поразило её желание провести целый день в больнице.

Они правда так по мне скучали? Почему? К концу учебного года я был не самым хорошим другом…

Рон ощутил укол вины, вспомнив, сколько всего от них скрывал.

— Отличная мысль, Трейс, — просияла Дафна и повернулась к Рону. — Нам ведь позволят помогать?

Она так счастлива помочь… Я не хочу, чтобы они видели меня на занятии. Это унизительно. Но и дальше лгать друзьям не хочу…

— Можете посмотреть, — медленно ответил Рон, проглотив стыд. Он должен стать для них лучшим другом — они это заслужили. — Но предупреждаю… зрелище будет не из приятных.

— Как и ты, — хихикнул Блейз. — Но тебя же мы терпим!

Тео и Рон рассмеялись, а девочки раздражённо нахмурились на мальчиков.

Хорошо, что парни ведут себя как обычно! Меня уже тошнит от этой чрезмерной заботы…

— К слову о терпении… — начала Пэнси, бросив на Блейза сердитый взгляд. — Когда тебя обещали выписать? Было бы здорово, если бы ты приехал на несколько дней в поместье Гринграсс. Мы все там живём… включая этих двух болванов…

Рон хихикнул при виде её раздражения.

Было бы здорово пожить с друзьями! Но я нужен семье…

— Я с радостью приеду в гости, но остаться не смогу, — виновато улыбнулся он.

Все заметно расстроились.

— Семья хочет не спускать с меня глаз… Думаю, им это необходимо…

— Это понятно… — тихо сказала Милли, хотя ей хотелось иного. — После всего, что случилось… с Тем-Кого-Нельзя-Называть…

Рон содрогнулся, вспомнив худшую ночь своей жизни, но удивился, что друзья знают о Тёмном лорде.

Больше никогда… Отныне я буду готов лучше! Нужно трудиться ещё усерднее, и тогда… тогда я буду в безопасности!

— Всего, что случилось… Значит, вы знаете правду… — пробормотал Рон и повернул голову, разминая шею.

Друзья замолчали, вспоминая ужасный последний месяц. Никто из них ещё толком не смирился с существованием Тёмного лорда, и эту тему старались не затрагивать.

— Почему ты ничего не сказал? — прошептал Тео, опустив взгляд на белое покрывало. — Почему, чёрт возьми, не рассказал никому из нас?

В его голосе звучали боль и злость.

Я был настолько глуп, что решил в одиночку справиться с ослабленным Тёмным лордом… А он одолел меня в одно мгновение…

Несколько секунд никто не говорил, и настроение становилось всё мрачнее. Рон этого не хотел. Он хотел хорошо провести время с друзьями!

Поэтому впервые решил немного открыться, чтобы их успокоить.

— Я не хотел, чтобы вы оказались на моём месте, — тихо сказал Рон, тоже опуская взгляд. — Не хотел, чтобы вы волновались или пострадали. Думал разобраться тихо, а потом сделать вид, будто ничего не случилось…

— Не хотел, чтобы мы волновались? — приглушённо переспросила Дафна. — Что ж… у тебя не получилось. Последний месяц был… Ты вообще представляешь… Это было так…

Она никак не могла подобрать слова и вот-вот готова была расплакаться.

Вот дерьмо… Я ужасно с этим справляюсь…

— Мы думали, ты умер, — тихо сказал Блейз, глядя Рону в глаза. — Нам никто ничего не говорил… Мы решили, что они скрывают твою смерть…

Рон вздрогнул от очередного укола вины.

— Если бы не Драко, мы даже не узнали бы, куда ты исчез… До выхода «Ежедневного пророка».

Малфой? «Ежедневный пророк»?

— В каком смысле? При чём здесь Малфой? И «Пророк»? — искренне озадачился Рон.

Он столько всего пропустил, и теперь необходимость догонять события раздражала.

— Ну… — медленно начала Трейси. — После твоего «исчезновения» мы искали везде, но не нашли. Блейз решил поговорить с Малфоем, а тот начал бормотать про… Того-Кого-Нельзя-Называть… Потом рванул к Снейпу и всё ему рассказал. Так мы и узнали… А затем…

Трейси замолчала.

Я забыл о Малфое… Он ведь был со мной в лесу! Наверняка рассказал всем знакомым! Дерьмо!

— А затем что? — спросил Рон.

— Затем нас заставили лгать, — зло ответила Дафна. — Велели притворяться, будто мы ничего не знаем. А Дамблдор объявил всей школе, что ты пострадал от собственного заклинания! Они хотели, чтобы мы лгали, Рон! И даже не объяснили почему…

Мерзавцы спасали собственную репутацию…

— Потом Рита Скитер выпустила статью о твоём «неудачном заклинании» и рассказала всему миру, что ты находишься в коме, — добавила Милли. — Она обвинила Дамблдора в некомпетентности как директора… И впервые я с ней согласна…

Рита Скитер? Где я слышал это имя?

Рон задумался, а потом вспомнил.

Та журналистка, которая писала обо мне! Как она узнала о коме? Семья никому не рассказывала!

— Из-за статьи возникли… неприятности, — сказала Пэнси, печально улыбнувшись Дафне.

Неприятности? Какие ещё неприятности? Я слишком многое пропустил!

— Какие неприятности? — возмущённо фыркнула Дафна. — Ничего такого не помню! Я лишь дала этим дуракам то, чего они заслуживали!

— Эм… Что? — спросил Рон, гадая, что она натворила.

Ничем хорошим это не кончится…

— В поезде все лезли к нам со своей жалостью, — выплюнул Блейз, которому было противно, когда на него смотрели свысока. — А потом… пришла Грейнджер со своей компанией…

Рон вздохнул.

Что ты сделала, Даф?

— Грейнджер хватило наглости сказать: «Соболезную вашей утрате», — сквозь зубы произнесла Пэнси, вспоминая жалостливые взгляды гриффиндорцев. — После того как она бросила тебя на растерзание из-за истории с драконом… Проклятая дрянь…

Рон вздрогнул от яда в её голосе. Гермиона этого не заслуживала. Решение броситься на растерзание было его собственным, а Гермиона лишь сделала жертву не напрасной.

— Ребята… — начал Рон, но Дафна его перебила.

— Нет, даже не смей их защищать, Рональд Уизли! — взвизгнула она. — Всякий раз, когда случается нечто ужасное, эти трое рядом! Горный тролль, дракон, суд из-за дракона… Они плохо на тебя влияют! Ты должен перестать с ними общаться!

Рон нахмурился. Он знал правду, неизвестную друзьям.

Во всех этих случаях главная проблема — я… Я отправился за троллем, сам решил помочь с драконом и сам признал вину… Ни разу не дал троице возможности выбирать…

— Перестаньте ссориться, — твёрдо сказала Милли. — Мы только снова собрались вместе… Хватит!

Все замолчали, но Рон чувствовал исходившую от Дафны и друзей злость.

Прекрасно… Теперь они ненавидят моих гриффиндорских друзей ещё сильнее… Погодите. Где вообще эти трое? Мама не говорила, что они меня навещали… Они ведь пришли бы? Гермиона точно пришла бы! И Гарри! Насчёт Невилла не знаю… Разве Гарри не должен быть здесь с Сириусом? Сириус уже дважды заходил, хотя я проснулся всего пару дней назад…

Рон решил выяснить, где его гриффиндорские друзья. Терять их он пока не хотел. Троица ему нравилась…

— Из хороших новостей, — нарушил неловкую тишину Тео, — мы выиграли Кубок факультетов…

— Что? — широко раскрыл глаза Рон. — Как? Нам же конец был…

Как мы победили? Выиграть должен был Рейвенкло или Гриффиндор. Сам Виктор так говорил…

— Благодаря тебе, — тихо хихикнула Пэнси. — Дамблдор дал тебе пятьдесят баллов за шахматную партию… Они вывели нас вперёд. Ты принёс нам Кубок, Рон.

За шахматы? Дамблдор подарил нам Кубок? Мерлин! Мы и правда победили! Виктор наверняка был в восторге.

Рон счастливо рассмеялся, и друзья тоже начали расслабляться и улыбаться.

— И я всё пропустил?! — продолжал смеяться Рон.

— Будет следующий год, приятель, — хихикнул Блейз, радуясь, что настроение снова улучшилось.

Слава Мерлину за неспособность Тео справляться с любыми проявлениями чувств.

— Ух… — простонал Рон. — Не напоминай. Я совсем не хочу проходить через всё это снова!

— Через что? — ухмыльнулся Тео. — Почти все баллы заработал я…

Рон рассмеялся, глядя на его самодовольную физиономию. Даже Блейз едва удержался, когда Трейси попыталась шлёпнуть Тео.

Все хохотали, наблюдая, как Тео уворачивается от нападения Трейси, но замолчали, когда дверь палаты открылась. Вошла знакомая медсестра и улыбнулась Рону с друзьями.

— Мистер Уизли, — поприветствовала она. — Я пришла отвести вас на занятие. Пойдёмте. Друзья тоже могут присоединиться, если хотите.

Мерлин… Опять начинается…

Занятие оказалось не таким болезненным, как предыдущее, но всё равно причиняло боль. Рон замечал тревожные взгляды друзей, пока пытался дойти до проклятой жёлтой линии, и чувствовал себя беспомощным.

Ему казалось, теперь они видят в нём человека, который не способен даже нормально ходить. От этого Рон чувствовал себя… хуже.

Когда медсестра объявила занятие оконченным, он поспешно проглотил отвратительное зелье. Его затошнило, а друзья поморщились.

После этого Рон уже не мог ходить и был очень благодарен, когда Блейз без единого слова вызвался толкать кресло. Никто даже не упомянул, что Рон сидит в кресле: друзья разговаривали с ним как обычно.

Они отправились в сад и до вечера играли. Рон обрадовался, узнав, что скоро дни рождения Дафны и Трейси и обе собираются устроить отдельные праздники, куда его, разумеется, пригласили.

Жизнь наконец налаживалась! Через несколько дней он покинет больницу, а впереди встречи с друзьями. Осталось лишь получить ответ от троицы — и всё станет прекрасно!

— Вот вы где, — раздался голос леди Гринграсс.

Вместе с ней пришли лорд Гринграсс и Астория. Рон улыбнулся младшей девочке, и она ответила тем же.

Какие же у неё пухлые щёки!

— Мама, папа… — поприветствовала Дафна и тут же поняла, что пора уходить и оставлять Рона. Настроение испортилось, но она этого не показала. — Тори, ты ведь помнишь Рональда?

— Конечно, — ответила Астория и исполнила очаровательный реверанс. Мать одобрительно улыбнулась, а Дафна порадовалась хорошему поведению сестры. — Я рада, что ты проснулся. Без тебя Дафна была такая грустная.

— Тори! — возмутилась Дафна, пока друзья сдерживали смех. — Мама, ты видишь, что она делает?!

Астория захихикала над несчастьем сестры.

— Астория Гринграсс… — пожурила её мать, хотя и сама едва скрывала улыбку.

Рон тоже старался не рассмеяться и решил, что Астория ему нравится.

Она определённо не такая напряжённая, как Дафна!

— Рад видеть вас на ногах, Рональд, — сказал лорд Гринграсс, вновь решив не замечать проделки младшей дочери. — Мы были огорчены вашим несчастьем. Дорогая, отвези детей домой. Я хочу поговорить с Рональдом… наедине.

Рон кивнул. Леди Гринграсс позвала детей, и им пришлось уходить. Девочки обняли Рона на прощание — все, кроме всё ещё умиравшей от стыда Дафны. Тео и Блейз снова пожали ему руку и пообещали вернуться завтра.

Рон широко улыбался, провожая друзей. В саду остались только он и лорд Гринграсс.

— Рад снова вас видеть, лорд Гринграсс, — вежливо сказал Рон, всё сильнее волнуясь.

Он заговорит об ученичестве?!

— Взаимно, Рональд. — Лорд Гринграсс едва заметно улыбнулся и оглядел сад. — Ужасное место эта больница Святого Мунго. Вы согласны?

Светская беседа? Серьёзно?

— Полностью, милорд, — искренне ответил Рон.

— Слышал, еда здесь похожа на «засохший мусор»… — с юмором произнёс лорд Гринграсс.

Она показала ему чёртово письмо! ДАФНА!

Рон смущённо улыбнулся, но лорд Гринграсс рассмеялся.

— Не беспокойтесь. Я совершенно согласен. Однажды провёл здесь неделю и после выписки первым делом отправился в настоящий ресторан.

Неделю? Почему? Неважно… Не моё дело.

— Теперь, когда мы одни, я хотел бы обсудить несколько вещей.

Лорд Гринграсс сел рядом с креслом Рона на скамью.

— Что стало причиной вашей госпитализации?

Рон вздрогнул.

Мне сказать правду или солгать? Мерлин… Почему он спросил до того, как я решил, что делать со всей этой путаницей?

Лорд Гринграсс несколько секунд смотрел на него, а затем устало вздохнул.

— Рональд, в следующий раз на подобный вопрос нужно отвечать быстрее…

Рон изумлённо открыл рот.

— Альбус Дамблдор сообщил Министерству, что вы оказались здесь из-за «опытов с могущественным заклинанием». Хорошая история, и все в неё поверили. Вам следует ею воспользоваться.

О чём он? Он знает правду? Мерлин… Дафна. Она всё ему рассказала!

— Значит, вы знаете… — медленно сказал Рон, глядя на перебинтованную, изуродованную руку.

— Знаю, — спокойно ответил лорд Гринграсс. — Признаться, известие потрясло меня. Тёмный лорд всё ещё жив…

Он рассеянно потёр левое предплечье.

— Это крайне серьёзно, Рональд. Позвольте дать совет — от одного шахматиста другому. Придерживайтесь версии Дамблдора. Скажите миру, что сами совершили ошибку. Так будет лучше.

Для кого лучше?! Не для меня! Все решат, будто я идиот, который навсегда себя изуродовал, пока Тёмный лорд свободно разгуливает!

— Это несправедливо… — сквозь зубы произнёс Рон, устав от взрослых, требующих лжи.

— Несправедливо, — согласился лорд Гринграсс. — Но жизнь вообще несправедлива, Рональд. Она жестока и мстительна и при каждом удобном случае пытается сломить лучших из нас. Мне жаль, что это случилось с вами. Ни один ребёнок такого не заслуживает. Но существование Тёмного лорда лучше сохранить в тайне.

— Почему? — спросил Рон, забыв о титулах.

Лорд Гринграсс не обиделся: он ценил людей с характером.

— Много ли вы знаете о последней войне? Впрочем, едва ли: при её окончании вы были младенцем. То было мрачное время… для всех. Чистокровные, маглорождённые — война настигла каждого и не пощадила никого. Погибли тысячи волшебников и не меньше маглов. Обе стороны были беспощадны. Тёмный лорд не ведал милосердия, а Министерство ради выживания отказалось от собственных идеалов.

Рон внимательно слушал, содрогаясь при мысли, что его родители жили в таком мире.

— Затем мальчик уничтожил Тёмного лорда, и за одну ночь мир освободился. Мрак войны начал рассеиваться, Министерство безжалостно разыскивало его приспешников. Большинство из них радовались исчезновению хозяина.

Рон озадаченно взглянул на него.

— Да, даже Пожиратели смерти были рады. К последователям Тёмный лорд был не милосерднее, чем к врагам. Верными остались лишь немногие — такие же безумцы, как он сам.

Лорд Гринграсс презрительно усмехнулся.

— Затем наступил мир. Правление Тёмного лорда осталось в прошлом, его последователи оказались в Азкабане или порвали с ним все связи. Всем было ясно: без него мир стал лучше. Понимаете?

— Тогда почему не найти и не убить его, пока он слаб?! Зачем скрывать его существование? Это неразумно!

Лорд Гринграсс печально улыбнулся.

— Это самый разумный ход. Большинство последователей служили ему из страха. Страх был его оружием, и никто не владел им лучше. Объявите миру, что Тёмный лорд жив, — и страх возродится. Вы думаете, все объединятся и начнут охоту, но вы наивны. Те, кто отрёкся от него, снова станут помогать, потому что по-прежнему боятся. Построенный Министерством мир пошатнётся и рухнет. Разгорится новая война.

Рон потрясённо молчал. Неужели всё это правда? И почему лорд Гринграсс так откровенен с ним?

— Вот первый урок, Рональд: всегда существует лучший способ разыграть партию. Можно рассказать миру правду и, возможно, начать войну. А можно действовать осторожно и избежать беды.

— Дамблдор наверняка уже охотится за Тёмным лордом. Разгласив правду, вы лишите его возможности спокойно вести поиски. Если начнётся война, внимание Дамблдора рассеется, а это поможет лишь Тёмному лорду. Теперь понимаете?

Рон медленно кивнул, чувствуя, как от стыда горит лицо.

Я мог… Я даже не подумал… Конечно, Дамблдор его ищет! Почему я сам не догадался?!

— Хорошо, — улыбнулся лорд Гринграсс. — Вы умный мальчик. Но Дафна говорит, что вами управляют чувства. В этом нет ничего дурного, однако они мешают рассуждать. Тот, кто хочет стать шахматным мастером, должен всегда мыслить ясно и сосредоточенно. Я обязательно научу вас этому… когда вы станете моим учеником.

Рон просиял, и лорд Гринграсс слабо улыбнулся в ответ.

Всё и правда состоится?!

— Я поговорил с Международной лигой волшебных шахмат и сообщил, что мы заключили соглашение ещё до вашего «несчастного случая». Теперь, когда вы очнулись, можно продолжать.

— Спасибо! — радостно воскликнул Рон, вызвав у него смешок. — Я вас не подведу, милорд. Обещаю!

— Хорошо. А я обещаю быть достойным наставником — во всём.

Лорд Гринграсс протянул руку, и Рон крепко её пожал.

— Помните наш разговор. Обдумайте мои слова, прежде чем действовать.

Рон твёрдо кивнул, продолжая улыбаться.

— Контракт я принесу вашему отцу после дня рождения Дафны. Вы, разумеется, придёте. С этого дня вы союзник нашего благородного рода и, полагаю, станете проводить с нами немало времени.

Лорд Гринграсс попрощался и ушёл. Рон громко рассмеялся и вскинул руки, совершенно отдавшись восторгу.

УРА-А-А!

Позже Рон сидел на кровати и обдумывал слова лорда Гринграсса, когда дверь открылась. В палату крадучись вошёл Сириус Блэк — кажется, слегка пьяный.

— Привет, щенок, — широко улыбнулся он.

Щенок?

— Здравствуйте, лорд… Сириус… — улыбнулся Рон ухоженному мужчине.

Как же он похорошел после Азкабана!

— Лорд Сириус? — хихикнул тот, пряча что-то за спиной. — Что-то новенькое! Хотя лорд из меня так себе, щенок.

Опять «щенок»…

Сириус сел на кровать напротив и вытащил из-за спины корзину сладостей.

— Та-дам!

— Ух ты! — Рон жадно посмотрел на угощение. — Это мне?

— Конечно. Я возмущён тем, что мать не позволяет тебе есть вкусные вещи! Давай наслаждаться.

Сириус высыпал сладости между ними, и оба с восторгом набросились на еду.

— Мама разозлится, если узнает, — сказал Рон с набитым драже «Берти Боттс» ртом.

— Значит, нужно доесть всё за один раз, — ответил Сириус, жуя шоколадную лягушку.

Ха-ха, Сириус замечательный!

— Медсёстры велели маме и Пандоре не давать мне ничего без «питательной ценности», — пожаловался Рон, выбирая лакричную палочку.

— Да пошли они… Я бы с ними пошёл, — громко расхохотался Сириус.

Уши и лицо Рона вспыхнули.

Ничего себе…

— Прости, щенок, — смущённо ухмыльнулся Сириус. — Забыл, что ты ещё ребёнок! Но некоторые здешние медсёстры весьма приятны глазу, согласен?

Рон неловко улыбнулся и кивнул. Сириус снова счастливо рассмеялся.

— Вот именно! Смотреть не запрещается. Все смотрят!

— Все? — нервно переспросил Рон, смутившись из-за мыслей о медсёстрах.

— Конечно, это естественно. Только не говори, что не заметил красавицу, которая тебя купает?

Сириус расхохотался, когда Рон стал пунцовым.

— Мерлин… Что бы я отдал, чтобы она меня искупала!

Рон рассмеялся и взял ещё одну лакричную палочку.

— Она очень красивая… — задумчиво сказал он, вспоминая светловолосую медсестру.

И она видела меня голым…

Лицо вспыхнуло ещё сильнее.

— Ещё какая… Пандора говорит, у тебя немало подруг. Это правда?

Рон широко раскрыл глаза, а Сириус хихикнул и взъерошил ему волосы.

— Молодец, щенок! Другого я от тебя и не ждал!

— Всё не так… — попытался объяснить Рон, но вспомнил недавние объятия и покраснел сильнее.

А-А-А! Теперь я никогда не смогу смотреть на них по-прежнему!

— Я просто дёргаю тебя за хвост. Не переживай: случится так случится…

Сириуса явно забавляло его смущение. Полминуты они молча ели, затем Рон нарушил тишину:

— Почему не… — Он замялся и собрался с духом. — Почему Гарри меня не навестил? Или Гермиона с Невиллом…

Сириус перестал жевать и удивлённо посмотрел на него, а затем вздохнул и печально улыбнулся.

— Гарри со своей «семьёй», — с горечью ответил он. — Насчёт Гермионы и Невилла не знаю, я встречал их лишь однажды — когда прибыл Хогвартс-экспресс. Девочка выглядела очень расстроенной, а Невилл пытался её утешить… Даже бедный Гарри был подавлен. Полагаю, из-за твоего… состояния.

Или потому, что Дафна уничтожила их души… Погодите. Почему Гарри не с Сириусом?

— Почему Гарри не с тобой? — медленно спросил Рон.

Сириус сухо усмехнулся.

— Это… сложно, парень.

Он явно хотел избежать разговора. Рон понял и решил не давить.

Мерлин знает, у меня самого хватает секретов…

— Простите, я не хотел вмешиваться… — извинился Рон.

Ух… Я теперь даже говорю как Дафна!

Сириус громко расхохотался, заметив его странную манеру извиняться.

— Ты забавный ребёнок, Рон. Но спасибо… Знай: я делаю всё, чтобы получить опеку над Гарри. Тогда вы станете лучшими друзьями! Ты будешь Бродягой для его Сохатого!

Опеку? Бродяга и Сохатый?

— Что? — не понял Рон.

— Когда-нибудь скоро объясню, щенок. А теперь лучше доедим, пока твоя мама не убила нас обоих!

От лица Невилла Лонгботтома

Невилл возбуждённо шагал рядом с бабушкой: сегодня наконец-то он получит собственную палочку! Неделю назад он поднял эту тему и потребовал, чтобы она купила ему палочку.

Потребовал! Мерлин, как же это было здорово… Даже если потом я чуть не упал в обморок…

Невилл счастливо улыбался, вспоминая, как впервые проявил твёрдость перед бабушкой. Августа Лонгботтом была женщиной, которой мало кто осмеливался перечить, но Невилл наконец смог.

И сделал это благодаря двум самым храбрым людям из всех, кого знал.

Гарри и Гермиона… Мерлин, как я по ним скучаю…

Гермиона сейчас была в Италии с родителями, наверняка осматривала достопримечательности и исследовала прекрасную страну. А Гарри… игнорировал его.

От этой мысли у Невилла сжалось сердце. Он отправил Гарри больше дюжины писем, но не получил ни одного ответа. В конце концов Невилл перестал писать Гарри и отправил несколько писем Гермионе.

Оказалось, Гарри игнорировал и её… Невилл не понимал почему. Гарри не был таким человеком — значит, случилось что-то серьёзное!

Может, Гарри злился на них? Но за что? В поезде домой он выглядел нормально, а теперь не отвечает… Невилл почувствовал, как настроение портится, и заставил себя перестать думать о лучшем друге.

Сейчас… сейчас мне нужна новая палочка. А потом я разберусь с Гарри!

— Вот мы и пришли, — сказала бабушка, открывая дверь.

Невилл вошёл следом, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.

— Доброе утро, Гаррик, — поздоровалась Августа со стариком за прилавком.

— А, Августа! — воскликнул мистер Олливандер. — Я всё гадал, когда же увижу вашего внука. Входите, входите.

Невилл подошёл к прилавку вместе с бабушкой и оглядел магазин. Он оказался меньше, чем Невилл представлял, и гораздо грязнее.

Пыль повсюду! Он вообще здесь убирает?

— Похоже, палочка моего сына не слишком хорошо подходит внуку, — сказала Августа, и на этот раз в её голосе не звучало разочарования. Это порадовало Невилла сильнее всего.

— Разумеется. И почему бы ей подходить? — сказал Олливандер, улыбаясь Невиллу. — Палочка выбирает волшебника, а не наоборот! Подойди, мальчик, дай на тебя взглянуть.

Невилл приблизился, чувствуя себя неловко под пристальным изучением.

— Хм… да, я вижу. В тебе есть искра, мальчик… Да, несомненно.

Невилл широко раскрыл глаза.

Искра? Во мне?

Олливандер ушёл в глубину магазина и через несколько секунд вернулся.

— Попробуй эту.

Он протянул Невиллу тёмную палочку. Невилл взял её — и ничего не почувствовал.

— Взмахни же ею! — внезапно сказал Олливандер, заставив Невилла подпрыгнуть.

Невилл направил палочку в сторону от старика и взмахнул. Полки ближайшего шкафа яростно выстрелили наружу, а сам шкаф с грохотом рухнул.

Невилл вытаращился на него, но бабушка выглядела ещё потрясённее.

— Нет, нет… определённо нет, — пробормотал Олливандер.

Он забрал палочку и снова ушёл в подсобку. Это продолжалось ещё несколько минут, и воодушевление Невилла таяло.

А вдруг у меня вообще не будет палочки? Тогда я почти сквиб…

— Вот… — сказал Олливандер и протянул светло-коричневую палочку с тёмно-коричневой рукоятью.

Невилл медленно взял её и сразу почувствовал тепло в ладони. Он взмахнул палочкой, и из кончика обильно брызнули прекрасные искры.

Невилл потрясённо рассмеялся и посмотрел на бабушку. Она счастливо улыбалась ему, и у Невилла защипало глаза.

У меня новая палочка! Скорее бы показать её Гарри и Гермионе!

— Эта палочка выбрала вас, — с улыбкой сказал Олливандер и повернулся к Августе. — Вишня, сердцевина из волоса единорога, тринадцать дюймов, удивительно гибкая!

Августа просияла, гордясь внуком.

— Отложи палочку и поешь, Невилл, — пожурила она. Впрочем, в голосе не было строгости — лишь веселье.

Невилл положил палочку, улыбнулся ей и принялся за обед. Ему хотелось только колдовать, но он был несовершеннолетним, а до Хогвартса оставалось полтора месяца.

Я правда хочу вернуться в школу! Вот это безумие!

— Спасибо за палочку, бабушка, — благодарно сказал Невилл.

— Не за что, Невилл, — ответила Августа. — Я… я прошу прощения.

Эм?.. Она только что извинилась?

— За что, бабушка?

— Я должна была купить тебе собственную палочку. Было неправильно этого не сделать, особенно после того, что произошло в конце учебного года.

Невилл содрогнулся, вспоминая ту ночь. Это было одно из худших зрелищ в его жизни, и он до сих пор плохо спал.

— Ты заставил имя Лонгботтомов гордиться тобой, Невилл, — продолжила Августа. — Ты встал рядом с друзьями и встретил дух Тёмного лорда… Твои отец и мать тоже гордились бы тобой.

Невилл вздрогнул при звуке имени, и бабушка это заметила.

— Не бойся его имени, Невилл. Это всего лишь имя, а страх перед именем усиливает страх перед самим явлением. Не доставляй этой змее такого удовольствия. Понимаешь?

— Да, бабушка… — тихо ответил Невилл, снова думая о духе Тёмного лорда.

Бедный Рон…

— Хорошо, — сказала Августа. Она знала: когда-нибудь он поймёт. И поняла, что слишком долго недооценивала внука.

Её внук… настоящий гриффиндорец. Тот, кто без колебаний бросается навстречу опасности, чтобы защитить друзей.

Невилл лежал на кровати и снова думал о Тёмном лорде. Он знал, что ещё долго не уснёт: призрачный облик худшего кошмара преследовал его… Крики Рона не выходили из головы… Как и изуродованное тело Рона…

От лица Невилла Лонгботтома. Воспоминания

Невилл вообще-то не был плохим человеком… Просто не был. Он всегда старался прожить день и ничего не испортить. Но в первый же день в Хогвартсе потерял Тревора в поезде.

Он искал повсюду, и одна кудрявая девочка пришла на помощь. Правда, сначала назвала его глупым за потерю жабы — но Невилл привык, что все считают его дураком.

Через некоторое время они разделились, а затем она вернулась с Тревором в руках. Тогда Невилл впервые услышал имя Рональда Билиуса Уизли. Именно Рон призвал жабу и вернул ему друга.

Потом Невилл плыл в одной лодке с Роном и едва набрался храбрости, чтобы поблагодарить его. Конечно, не смог. Гермиона рассказала Рону, чего хотел Невилл, и тот улыбнулся, сказав, что «ничего страшного».

Рон был добр к нему, и Невилл надеялся попасть с ним на один факультет. Затем началась церемония распределения — и мир Невилла перевернулся.

Невилл умолял Распределяющую шляпу отправить его в Хаффлпафф. Он знал: туда попадают все отверженные… а он сам был отверженным. Но шляпа отправила его в Гриффиндор — в дом храбрых!

Невилл был потрясён и напуган, но ничего изменить уже не мог. Гермиона тоже попала в Гриффиндор, а затем туда отправили самого Гарри Поттера.

Невилл чувствовал себя крошечным рядом с однокурсниками. И вот настала очередь Рональда Уизли. Все знали, куда он попадёт: Уизли всегда становились гриффиндорцами!

Поэтому все изумились, когда младший сын Уизли оказался шляпником — распределение затянулось, — а закончилось Слизерином!

Это было невероятно. Невилл потрясённо смотрел, как отзывчивый мальчик попадает в дом хитрых — тёмный факультет Хогвартса.

Братья Рона пришли в ярость, особенно один из близнецов. Но Невилл понимал: вмешиваться не его дело.

В спальне он увидел, как Гарри забрасывают ужасными вопросами о Тёмном лорде. Вопросы явно мучили Гарри, и Невилл попросил остальных остановиться.

Невилл знал, каково терять родителей из-за зла, и видел, что Гарри чувствует то же. В ту ночь Невилл обрёл друга — человека, от которого меньше всего ожидал дружбы.

Не прошло и дня, как Невилл попал в беду. Его окружили Малфой и два больших приятеля, выбили книги из рук и принялись толкать его, хохоча как безумные.

Невилл был близок к слезам, когда появился Гарри Поттер. Гарри не испугался, что ниже и слабее троих мальчиков, — он выпрямился и защитил Невилла. Забияки ушли, бросая грубые замечания.

Когда Гарри помог Невиллу подняться, тот понял: хочет стать его другом.

Они стали лучшими друзьями — первыми настоящими друзьями в жизни каждого. Невилл не мог быть счастливее.

Тем временем Рональд Уизли быстро стал главной темой разговоров на каждом факультете. Все обсуждали его блестящий ум, и Невилл испытывал лёгкую ревность, слыша имя Рона.

Даже Гарри, казалось, любил Рона. Когда он сказал, что Рон стал его первым другом, ревность Невилла усилилась.

На уроках Рон часто выглядел злым или обеспокоенным, но отвечал на каждый вопрос и оказывался самым умным в классе — к раздражению Гермионы.

Невилл почти не разговаривал с ней после первого дня и не жалел об этом. Она была самой властной и сердитой девочкой из всех, кого он знал: постоянно отчитывала людей в гостиной и говорила лишь затем, чтобы блеснуть знаниями.

За несколько дней она стала изгоем, и даже Гарри находил её раздражающей.

Невилл не собирался отрицать неуверенность, особенно после того, как Рон начал сближаться с Гарри. Гарри всегда охотно разговаривал с Роном, что бы ни говорили гриффиндорцы.

Невилл старался уводить Гарри от слизеринцев. Слизеринцы постоянно выбирали Невилла жертвой и явно наслаждались жестокостью. А Рон был слизеринцем.

Почему он должен отличаться? С учётом его семьи он мог оказаться ещё хуже. Почему он попал в Слизерин, если все Уизли поколениями становились гриффиндорцами?

С ним явно что-то было не так. Невилл решил следить за Роном — ради Гарри, конечно…

Невилл быстро понял, что Рон прекрасно влился в Слизерин. За ним постоянно ходила компания друзей, и с ними он ладил.

Это лишь усилило подозрения Невилла, особенно потому, что некоторые друзья Рона придерживались… определённых взглядов. Невилл задавался вопросом, разделяет ли их Рон, но не мог ответить. Он недостаточно его знал.

Зато Рона знали братья, а Фред открыто враждовал с ним. Может, Рон и правда «отвернулся от семьи»… Но Гарри Невилла не слушал!

Их обоих регулярно задирали слизеринцы, а Гарри всё равно защищал Рона. Невилл… ревновал. Он не гордился этим, но ревность была — и никуда не исчезала.

Однажды Невилл увидел нечто, окончательно пробудившее подозрения. Рон тайком пробирался в библиотеке, явно что-то разыскивая. Невилл спрятался за полкой и услышал его разговор с Гермионой.

Рон был вежлив и добр и даже заставил Гермиону извиниться! Невилл признавал: Рон прекрасно владел словами. Слишком хорошо…

Затем появился Перси Уизли и увёл Рона «поговорить». Невилл тайком последовал за ними. Он не слышал, о чём они спорили, но увидел, как Рон вышел из комнаты с убийственным выражением лица.

После него появился Перси — со слезами на глазах и понурыми плечами.

Невилл рассказал Гарри, но тот лишь сказал, что «братья ссорятся». Невиллу снова дали отпор.

Положение Гермионы на факультете стало хуже некуда: её начали задирать даже гриффиндорцы. К своему стыду, ни Невилл, ни Гарри не вмешались.

Стать её другом означало социальное самоубийство — это знали все. Все, кроме Уизли… Несмотря на Слизерин, он по-прежнему был добр к Гермионе.

Невилла это озадачивало, и в конце концов он решил, что Рон хочет использовать ум Гермионы.

Однажды Невилл увидел их вместе в библиотеке: Рон задавал гораздо больше вопросов, чем отвечал. После этого убеждение Невилла, что от Рона одни неприятности, стало ещё крепче.

Невилл попытался поделиться открытием с Гарри, но тот сразу напомнил, что Рон сломал Малфою нос. В глазах Гарри это делало Рона «хорошим парнем», и Невилл раздражался.

Он решил больше не пытаться раскрыть Гарри глаза на настоящего Рональда Уизли. Если Гарри хотел дружить с Роном, Невилл не имел права его останавливать. Как бы больно ни было…

А затем наступила ночь, когда Малфой вызвал их на дуэль. Они согласились, хотя Невилл и колебался. Он не хотел оставлять Гарри одного, а переубедить друга было невозможно.

И Гермиона, и Рон пытались отговорить Гарри, но тот не слушал… В ту ночь Рон спас Невилла и его друга. Рон, который подверг себя опасности лишь затем, чтобы их предупредить…

Невилл чувствовал себя настоящим болваном. Гарри с самого начала был прав: возможно, Рон вовсе не плохой человек.

Даже после общего приключения ни Гарри, ни Невилл не попытались подружиться с Гермионой. Она уже не была такой властной, но её репутация оказалась разрушена… Остальные гриффиндорцы открыто её игнорировали, кроме старост.

Гермиона всё сильнее замыкалась. Целыми днями сидела в библиотеке, иногда даже не выходила поесть! Потом после урока чар Симус жестоко её оскорбил, и она убежала…

Гарри и Невилл стыдились, но ничего не сделали. А Рон… Рон явился к гриффиндорскому столу и разнёс их, особенно Гарри.

Тогда Гарри убедил Невилла отправиться на поиски Гермионы… и всё случилось. Они столкнулись с горным троллем…

Никогда в жизни Невилл так не боялся, но тело двигалось само. Он попытался поднять Гермиону с пола, а та совсем не помогала собственному спасению.

И снова появился Рон. Он спас их всех… Взорвал троллю голову… Но улыбка, с которой Рон подошёл к Невиллу и Гермионе, была ужасной. В тот миг Невилл не знал, кого бояться сильнее — тролля или Рона.

С того дня Гермиона стала их лучшей подругой: некоторые события связывают людей навсегда. Пережить нападение горного тролля — одно из них…

Рон тоже стал частью их компании. Гарри и Гермиона постоянно говорили о нём и обо всём, что с ним связано. Невилл присоединялся, но глубоко внутри не испытывал радости.

Он невольно сравнивал себя с друзьями. Гарри — Мальчик-Который-Выжил, Гермиона — гений, Рон, похоже, совершенен во всём. А Невилл был просто… Невиллом…

Но он прятал постыдные чувства глубоко внутри, потому что не мог заставить себя отнять Рона у Гермионы и Гарри.

Шли месяцы, для Невилла ничего не менялось. У них появилась миссия по спасению камня, но даже её портил Рональд Уизли.

Слава Рона в школе достигла вершины, а Гермиона постоянно предлагала Гарри и Невиллу привлечь его к их делу. Даже Гарри сомневался, и Невилл радовался, что лучший друг наконец начал думать.

Рон всё ещё был слизеринцем — самым опасным из них. Вдруг он решит украсть камень? Или расскажет преподавателям, Снейпу или друзьям?

Невилл разговаривал с Роном только во время их «занятий», да и тогда они почти не общались. В основном Гермиона с Роном делали домашнюю работу, а Рон тайком подсовывал Гарри ответы.

Невилл ясно видел: Рон манипулирует ими… И дело вовсе не в том, что сам Невилл боялся потерять единственных друзей. Нет, просто младший Уизли был невероятно умён. Расчётлив и хитёр… Именно поэтому оказался в Слизерине… Почему Гарри и Гермиона этого не замечали?!

Потом Рон всё-таки присоединился к поискам и стал их важнейшей частью… Теперь всем управлял Рон, и Невилл это ненавидел.

Ненавидел видеть, как Гарри отодвигают в сторону… Ненавидел, что Гермиона игнорирует Гарри и Невилла, слушая только Рона… Она даже несколько раз спрашивала, почему они не могут быть похожими на Рона. Невилл ненавидел это.

Даже Гарри ранили её слова, но он не показывал — слишком благородный. Он молча соглашался и старался ещё сильнее.

В компании возникло невысказанное напряжение, и имя ему было Рональд Уизли.

Рон не просил — приказывал. Не задавал вопросы — критиковал. Если от него что-то скрывали, смотрел на Гермиону, пока та не сдавалась.

Рон был диктатором, и Невилл замечал то же самое в отношениях Рона со слизеринцами. Они ждали от него решения во всём… Будто принадлежали ему.

Невилл боялся стать таким же. Что, если Рон со временем подчинит Гарри и Гермиону? Невилл не мог допустить этого с лучшими друзьями…

Но он не был слеп и видел, что Рон по-своему благороден. Он помогал им снова и снова, ни разу ничего не попросив взамен. Даже бросился на растерзание, чтобы защитить камень…

Эту сторону Рона Невилл уважал. Но не мог уважать сторону, хранившую тайны. Ту, которая лгала так естественно, словно дышала. Манипулировала окружающими. Ту сторону Рона, которую никто не желал замечать!

А потом пришла та ночь… Ночь, когда они отправились спасать камень…

Рон уже был там. Уже был там! Пришёл раньше всех, а Гарри и Гермиона даже не задумались! Рон открыто солгал им в лицо, и они не задали ни одного вопроса!

Для Невилла это стало последней каплей. Он велел Рону возвращаться в Слизерин, но тот почти без усилий настроил против Невилла Гермиону… И худший страх сбылся.

Гермиона сказала уйти самому Невиллу: она предпочитала, чтобы остался Рон. Невиллу было так больно, что он даже не стал спорить…

Он увидел удовлетворение на лице Рона, когда тому позволили остаться, и оно прожгло дыру в груди.

Невилл никогда не мог соперничать с таким человеком. Невилл не использовал людей… А Рон использовал — и делал это хорошо…

Гарри снова попытался всех помирить, и они вместе отправились за камнем.

Затем Рон попросил Гарри уничтожить камень, хотя гриффиндорцы заранее договорились этого не делать. Без камня Николас Фламель умрёт, но Рону было всё равно. Его волновали лишь собственные цели… какими бы они ни были…

К ужасу Невилла, Гарри сразу согласился. Он забыл обо всех их планах и захотел сделать то, что говорил Рон.

Тогда Невилл сдался. Было слишком поздно… Рон впился крючьями в его лучших друзей, и вытащить их уже не удастся.

Рон не просил — приказывал. Гарри и Гермиона охотно исполняли приказы… Невилл стыдился, что оказался недостаточно хорош, чтобы их спасти…

В конце той ночи всё превратилось в настоящий кошмар. Рон кричал и бился в страшной агонии, а Невилл мог лишь безудержно плакать.

Никогда прежде он не видел такой боли… Так ли чувствовали себя его родители той ночью? Были ли их крики такими же страшными?

Невилл словно оказался внутри кошмара — ужасного и настоящего. Тёмный лорд был жив… и растерзал тело Рона… Никто такого не заслуживал. Никто…

Дамблдор убедил их никогда не рассказывать об увиденном, и Невилл согласился. Он не хотел больше вспоминать эту ночь… Никогда.

Рона увезли в больницу Святого Мунго, и вместе с ним словно исчезли лучшие друзья Невилла. Гарри почти всё время молчал. Гермиона постоянно плакала. А Невилл задыхался от вины за то, как относился к Рону… лишь из-за ревности.

Рон не был совершенным человеком. Возможно, даже не был хорошим. Но он не заслуживал таких страданий… Правда не заслуживал.

Затем весь мир узнал о коме Рона, и школа вспыхнула. Слизеринцы «оплакивали» его и старались, чтобы все это видели. Но близкие друзья Рона действительно были убиты горем, и Невилл жалел их.

Гарри превратился в призрака… Призрака, который винил себя во всём. А Гермиона… Гермиона просто исчезла. Она не ела, почти не спала и отказывалась даже говорить о Роне.

После того как Дафна Гринграсс сорвалась на них, Гермионе и Гарри стало ещё хуже. Сам Невилл чувствовал себя последним мерзавцем за своё мелочное отношение к Рону.

Вина стала невыносимой, и он отправился в больницу Святого Мунго навестить Рона. Но внутрь не вошёл… Просто стоял и не мог пошевелиться.

Одна мысль о Роне напоминала о Тёмном лорде, и Невилл слишком боялся увидеть его неподвижное тело.

Он написал Гермионе и рассказал, что почувствовал возле больницы… Ответ удивил его: она чувствовала то же самое.

Гермиона не была готова увидеть Рона таким и знала, что не выдержит. Пока не готова. Родители тоже решительно не хотели её вести… Даже бабушка Невилла решила не давить на него. Вот насколько всё было плохо…

Но Невилл поклялся навестить Рона до конца каникул. Он был ему должен…

Как обычно, Невилл завтракал с бабушкой, и та получила свежий номер «Ежедневного пророка». Но этот выпуск оказался совсем не обычным — он был невероятным.

Читая газету, бабушка счастливо улыбалась, и Невилл потрясённо смотрел на неё.

С каких пор бабушка улыбается «Ежедневному пророку»?

Она протянула ему газету, и с каждой строкой Невилл чувствовал всё больше облегчения и радости.

Рон проснулся!

— Жаль, что такую чудесную новость сообщила столь отвратительная женщина, — сказала бабушка.

Невилл увидел имя журналистки — Рита Скитер.

— Эта женщина прицепится к кому угодно и чему угодно, лишь бы привлечь читателей. Позорная особа… Оскверняет «Ежедневный пророк» своей грязью.

— Ты настолько её ненавидишь, бабушка?

Августа хотела ответить, но передумала и мягко улыбнулась Невиллу, снова его удивив.

В последнее время она часто улыбается…

— Скоро твой день рождения. Пригласи Рональда. Мне давно пора познакомиться с этим мальчиком. После завтрака отправишь приглашение. Понятно?

— Да, бабушка, — ответил Невилл.

Он был не против увидеть Рона на празднике. К тому времени Гермиона вернётся в Англию, и Невилл хотел, чтобы она встретилась с Роном. Хотел, чтобы его увидели и Гермиона, и Гарри. Невилл знал: это наконец подарит им всем покой.

От лица Рональда Уизли

Прошла неделя после пробуждения, и целители наконец разрешили Рону отправиться домой. Правда, сразу вручили костыль и заставили пообещать, что он пока не станет перенапрягаться.

Оказалось, травмы были не только снаружи, но и внутри. Внутренние органы исцелили, однако после месячной комы они всё ещё оставались слабыми.

Рон быстро уставал и после любой физической игры с братьями, сёстрами или друзьями засыпал на несколько часов. Поэтому он без труда согласился с требованиями: лишь бы выбраться из больницы Святого Мунго.

Гелиос всё ещё искал Гермиону, и это тревожило Рона. Куда она уехала? Он отправил филина четыре дня назад, а ведь Гелиос летал быстро…

Рон решил набраться терпения, как бы это ни раздражало.

Зато Невилл прислал письмо и пригласил его на день рождения тридцатого июля. Рон радостно согласился, хотя встречу с Гарри и Гермионой ждал сильнее, чем с самим Невиллом.

Между ним и Невиллом существовал какой-то непонятный разлад. Рон чувствовал, что Невилл не слишком его любит и терпит лишь потому, что Гарри и Гермиона хотят дружить с Роном.

Может, праздник даст возможность это изменить?

Слизеринские друзья приходили каждый день с тех пор, как узнали о пробуждении, и Рон радовался каждой минуте.

Тео и Блейз тайно снабжали его сладостями — не считая Сириуса, — а девочки окружали заботой. Трейси сыпала шутками, и Рон наконец-то весело смеялся в этом ужасном месте.

Пэнси рассказывала о покупках, и Рону нравилось видеть её такой открытой, хотя сам разговор навевал смертельную скуку.

Милли сообщила, что получила превосходные оценки и родители невероятно счастливы. Рон радовался, что её усердие окупилось. Правда, ему было интересно, каковы его собственные результаты и удалось ли в итоге обойти Гермиону.

А Дафна… Дафна была повсюду. Она ни на секунду не оставляла Рона одного, неизменно сидела рядом и широко улыбалась.

Вернулись их лёгкие, весёлые разговоры, и Рон многое узнал об Астории Гринграсс. Судя по описанию Дафны, младшая сестра напоминала близнецов.

Но главное — всё снова становилось нормальным. Особенно отношения с друзьями.

— Ронни вернулся! — воскликнула Молли, помогая ему сесть.

Он наконец был в Норе. Наконец дома.

Обеденный стол вынесли во двор и чарами сделали гораздо длиннее. Сегодня собрались все: Уизли, Лавгуды, даже Сириус и Римус.

Ночь была прохладной, небо — безоблачным, а звёзды ярко сияли над головой. Рон почувствовал, как всё тело наконец расслабляется.

— Эм… привет, — неловко сказал Рон, но в ответ раздались радостные крики и смех.

Он сидел между Джинни и Луной, а братья расположились напротив. Не хватало только Билла и Чарли, и Рон грустил из-за их отсутствия.

Они работают в других странах… Я понимаю…

— Добро пожаловать домой, сынок! — сиял Артур.

Рон улыбнулся ему в ответ.

— Спасибо, папа.

Отношения с отцом постепенно налаживались, особенно после того, как Рон согласился выполнить просьбу Дамблдора.

Слова лорда Гринграсса запали ему в душу, и теперь Рон понимал: гнев ослеплял его, мешая увидеть полную картину. Он вёл себя мстительно и жестоко, и от этого было стыдно.

— Ешь, дорогой, — торопливо сказала мама и принялась накладывать ему еду.

Очень много еды… Даже для Рона.

Ладно, до Хогвартса не дотягивает… но всё равно еды целая гора!

— Нужно снова нарастить мясо на костях, — приговаривала Молли, продолжая наполнять тарелку.

Братья и сёстры хихикали над потрясённым лицом Рона, а взрослые счастливо улыбались.

— Полегче, Молли, — весело сказал Сириус. — Иначе придётся везти щенка обратно в больницу и промывать ему желудок.

Рон и остальные дети рассмеялись, но Молли строго посмотрела на Сириуса.

— Сириус, веди себя прилично, — сказал Римус, хотя и сам тихо хихикал.

Сириус поднял руки, сдаваясь, и подмигнул Рону. Тот счастливо улыбнулся: Сириус быстро становился одним из его любимых людей.

Он не только тайком приносил сладости, но и таскал еду из самых разных кухонь мира. Потом они быстро съедали всё в ванной, чтобы их не обнаружили.

Все принялись за роскошный пир, а сёстры засыпали Рона вопросами. Джинни в основном спрашивала о Гарри Поттере, Луна — о Хогвартсе.

Рон отвечал как мог, но с огромной благодарностью посмотрел на Перси, когда тот пришёл на помощь и объяснил девочкам, что Рон пока не может слишком много рассказывать ни о том, ни о другом.

Гарри всё ещё был со своей «семьёй»… Что бы это ни значило. А рассказывать о Хогвартсе тем, кто ещё там не учился, означало испортить церемонию распределения… Рон не хотел получить заклинанием в лицо от Снейпа или Дамблдора.

— Какие у тебя теперь планы, милый? — спросила Пандора у Рона, чьи щёки были набиты до предела.

Она захихикала при виде него и широко улыбнулась. Рон прожевал и проглотил, прежде чем отвечать.

— Быстро закончу все домашние задания, а потом заранее изучу темы следующего года… Чтобы подготовиться!

Он мысленно ставил галочки в списке. Близнецы загудели, и даже сёстры приуныли. По крайней мере Перси выглядел довольным…

Рон поспешил сменить тему:

— Ещё нужно снова начать бегать…

— Ронни, нет, — перебила Молли. — Целители велели пока не перенапрягаться. Тебе нужно набрать вес и отдыхать! Ты даже ходить без костыля не можешь… Поэтому никаких пробежек.

Она произнесла это так твёрдо, что спорить было невозможно. Рон вздохнул и снова посмотрел на Пандору.

— Значит, в обозримом будущем мне остаётся только учиться… — заныл он.

Пандора хихикнула при виде надутого приёмного сына. Ей хотелось весь день щипать его за щёки!

— Или можешь играть с нами, — кисло надулась Джинни.

Мерлин, это её сердитая гримаса…

— Конечно, Джин! — поспешно ответил Рон, опасаясь, что сестра снова раздавит ему руку. — Это даже не обсуждается! Обещаю.

Джинни снова улыбнулась и кивнула, а Рон с облегчением выдохнул. Взрослые рассмеялись, и Сириус повернулся к Молли.

— Молли… Мы с Римусом подумали… Можно завтра забрать щенка? Сходить в Косой переулок?

Восторг Рона взлетел до небес.

КОСОЙ ПЕРЕУЛОК!

Но мама не разделяла энтузиазма.

— Так скоро? Он только вернулся и должен отдыхать…

— Дорогая, он уже достаточно отдохнул, — вмешался Артур.

— Свежий воздух пойдёт ему на пользу, Молли, — добавил Римус.

— Здесь тоже есть свежий воздух, — возразила она.

Мама, пожалуйста! Я хочу в Косой переулок!

— Мы хотели купить ему новые… — начал Сириус и замолчал.

Выражение лица Молли изменилось.

— Ох… Тогда хорошо!

Сириус громко хлопнул в ладоши и расплылся в улыбке, а Римус благодарно кивнул.

Купить мне новые что? Что происходит?

— Молли? — медленно заговорил Ксенофилиус Лавгуд.

Все за столом повернулись к нему.

— Можно мне тоже одолжить Рональда? Неподалёку отсюда видели настоящую каппу…

— Нет, — одновременно сказали Молли и Артур.

Рон ковылял вниз по лестнице, проклиная Нору за бесконечные ступеньки. С костылём было трудно, а ноги всякий раз горели от усталости.

Когда он наконец вошёл в гостиную, Сириуса и Римуса поучали Пандора с мамой.

— Приведите его прямо домой, — встревоженно говорила Молли.

— И ни на минуту не спускайте с него глаз, — добавила Пандора.

Молли согласно кивнула.

— Дамы, прошу вас, — улыбнулся Сириус, но улыбка исчезла, когда обе прищурились.

Ха-ха!

— Сириус хотел сказать, что мы не будем, — мягко улыбнулся Римус. — Обещаю, всё будет хорошо. Мы пройдёмся по магазинам, пообедаем, угостим его мороженым, а если он устанет — сразу вернёмся.

По магазинам? За чем?

— Доброе утро, — поздоровался Рон, решив обозначить своё присутствие, и доковылял до них.

— А вот и он! — воскликнул Сириус и взъерошил ему волосы.

Затем оглядел одежду Рона.

— Почему ты в свитере и перчатках, щенок? Сегодня жара…

Желудок Рона перевернулся при мысли о шрамах. Он смущённо отвёл глаза и ещё ниже натянул рукава.

Римус шлёпнул Сириуса по руке и сердито посмотрел. Тогда Сириус понял, зачем Рону свитер.

Взрослые уже видели шрамы бедного мальчика… Сириус хотел бы никогда их не видеть — зрелище было ужасным. Он испытал огромное облегчение оттого, что никто из младших детей их не видел. Сириус не хотел, чтобы братья и сёстры Рона почувствовали то же самое…

— Куда мы пойдём в Косом переулке? — спросил Рон, меняя тему.

Мерлин, как неловко… Проклятые шрамы…

— Скоро узнаешь, — ласково улыбнулся Римус. — Пойдём, Рон, нечего терять время!

Он повёл его к камину, а позади Сириус снова слушал наставления матерей.

— Я отправлюсь первым, а ты следом.

Римус взял летучий порох и переместился в «Дырявый котёл», оставив проход открытым. Рон последовал за ним и благодаря костылю едва удержался на ногах.

— На волоске, — ухмыльнулся он, радуясь маленькой победе.

— Идём, волчонок, — сказал Римус, выводя его из «Дырявого котла».

Волчонок? Что за странные прозвища?

— Римус… — медленно начал Рон.

Мужчина широко улыбнулся ему.

— Почему вы с Сириусом называете меня «волчонком» и «щенком»?

Римус хихикнул и тоже взъерошил ему волосы.

— Потому что считаем своим, — тихо сказал он, ещё сильнее озадачив Рона. — Мы оба… очень многим тебе обязаны. Большим, чем ты понимаешь.

В его голосе прозвучала печаль.

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, — улыбнулся Римус. — Важно лишь, что мы оба очень тобой дорожим.

Рон покраснел. Он едва знал этих двоих…

Если они так чувствуют, не буду давить. Захотят — сами расскажут.

Через несколько секунд к ним присоединился заметно притихший Сириус.

— Женщины… — пробормотал он. — Вот тебе совет, щенок: никогда не женись…

Рон фыркнул, а Римус вздохнул.

— Так куда мы идём? — спросил Рон, устав от неизвестности.

— Сначала к мадам Малкин — за новыми мантиями, — просиял Сириус. — Потом купим всё, что захочешь, пообедаем в дорогом заведении и закончим день мороженым у Флориана Фортескью! Ну как?

Новые мантии? И всё, что я захочу? Что происходит?

— Эм… Почему мне покупают новые мантии? Не хочу показаться неблагодарным… Просто интересно.

Сириус и Римус переглянулись. Сириус вздохнул.

— Хогвартс прислал твой сундук в Нору, — объяснил Римус. — Мама открыла его и…

Вот дерьмо… Крэбб и Гойл уничтожили мои вещи… Теперь понятно.

— Маленькие ублюдки, — прорычал Сириус, заставив Рона вздрогнуть. — Кто это был, щенок? Скажи мне. Я с ними разберусь!

— Пара идиотов, — вздохнул Рон. — Не беспокойся. Старшекурсники вмешались и всё уладили…

Не хочу новых неприятностей… Виктор уже решил проблему с Малфоем и его дружками.

— Старшекурсники? — переспросил Римус.

— Да. Это было внутреннее дело Слизерина, и они разобрались… Можно больше не обсуждать?

Римус вздохнул, а Сириус что-то пробормотал.

Это ещё не конец, да?..

Они вошли в магазин мадам Малкин, и Сириус подошёл к пожилой женщине.

— Добрый день, — сказал он с приятной, хоть и натянутой улыбкой. — Мы хотели бы купить этому блистательному юноше новые мантии.

Мадам Малкин широко улыбнулась Рону.

— Какие именно? Парадные, повседневные или полуофициальные?

Рон посмотрел на Сириуса, не зная ответа.

— По пять каждого вида, — спокойно произнёс Сириус. — Я хочу для него лучшего: шёлк, лён, кашемир, шерсть… Только лучшие материалы.

Мадам Малкин удивилась, а затем засияла от восторга. Рон оцепенел.

Он серьёзно? Зачем тратить столько денег? Обычные мантии меня бы устроили…

— Предпочтения по цветам? — возбуждённо спросила она.

Сириус повернулся к Рону и ухмыльнулся.

— Чёрный с серебряным и изумрудно-зелёным… Или всё, что подчеркнёт рыжие волосы и бледную кожу.

Мадам Малкин одобрительно кивнула и поспешила в подсобку. Рон медленно подошёл к Сириусу и потянул его за мантию.

— Сириус… Зачем столько тратить на одежду?

Римус тихо рассмеялся при виде поведения Сириуса и растерянности Рона.

— Потому что, щенок, мы не позволим этим маленьким змеёнышам думать, будто они чем-то лучше! Мы им покажем! К концу дня ты станешь самым нарядным и привлекательным слизеринцем Хогвартса! Девчонки наверняка будут в восторге!

Сириус от души расхохотался при виде покрасневшего Рона.

— Сириус, — укоризненно сказал Римус, хотя и сам посмеивался.

— Парень растёт! Нужно подготовить его к подобным вещам!

К каким ещё вещам?!

Не успел Рон ответить, как мадам Малкин вернулась с плывущей за ней башней материалов.

Мерлин…

— Это займёт немало времени, — радостно сообщила она. — А вы двое садитесь, пока я буду с ним работать.

Мадам Малкин не обманула… За следующие четыре долгих часа Рон чуть не уснул четырежды.

Она снова и снова примеряла на него разные ткани, всё время довольно напевая и улыбаясь… Будто Рон был куклой, которую следовало нарядить. Изуродованной, страшной куклой…

Мадам Малкин тактично не замечала шрамов на руках, ногах и длинного рубца поперёк груди. Правда, когда он впервые разделся, её глаза широко раскрылись, но она быстро взяла себя в руки и больше ни словом их не упомянула.

Рон был ей благодарен…

В итоге он получил двадцать одну новую мантию — на шесть больше первоначального заказа, — и каждая была поразительной. Мадам Малкин даже наложила чары, чтобы они росли вместе с Роном. Сириус остался очень доволен.

Когда она назвала цену — больше четырёхсот галлеонов, — Рон едва не потерял сознание. Но Сириус лишь ухмыльнулся и попросил лучшие перчатки к мантиям.

Она радостно принесла несколько пар, и Сириус купил все.

Рон не знал, что чувствовать. Он понимал, что не заслуживает таких трат, но Сириус искренне считал иначе.

Поэтому Рон не спорил, а лишь несколько раз поблагодарил. Сириус взъерошивал волосы своего «щенка», смеялся и широко улыбался.

Мороженое Рон ел медленно: после обеда он всё ещё был сыт.

Ему удалось задать Сириусу ещё несколько вопросов о Гарри, и ответы потрясли.

По приказу Дамблдора Гарри вернули ужасной магловской семье. Хотя Сириус был крёстным, решение приняли без него. Теперь никто не мог связаться с Гарри… Точнее, сам Гарри всех игнорировал…

Сириус подозревал, что крестник попал в беду, и попросил Дамблдора проверить. Дамблдор сделал это через какую-то женщину-сквиба, а затем заверил Сириуса, что Гарри здоров.

Сириус был убит горем: это означало, что Гарри сердится и намеренно его игнорирует…

Рон рассказал, что письмо, отправленное после пробуждения, тоже осталось без ответа. Сириус и Римус озадачились и снова начали подозревать неладное.

Даже Рон признавал: что-то здесь было не так…

— Говорю тебе, Римус, — нахмурился Сириус, возвращая Рона к настоящему. — Что-то не так. Почему Дамблдор не позволяет нам увидеть Гарри? И почему не разрешает нам его воспитывать? Джеймс и Лили оставили Гарри мне в завещании… Я должен был стать ему отцом. Теперь я могу — но Дамблдор не позволяет!

Снова Дамблдор? Почему старик вечно вмешивается в чужие дела?

Рон молча ел мороженое.

— Мы должны ему доверять, Сириус, — вздохнул Римус, хотя и сам выглядел уставшим от происходящего. — Дамблдор делает то, что лучше для Гарри. Ты ведь знаешь.

— Знаю ли? — с горечью спросил Сириус. — Дамблдор не всеведущ, Римус. Он способен ошибаться… Со мной ведь ошибся?

Римус вздрогнул, и Сириус тут же виновато посмотрел на него.

— Прости… Я не тебя имел в виду…

— Всё хорошо, — печально улыбнулся Римус и посмотрел на Рона. — Обсудим это позже, Сириус. Не следует говорить о подобных вещах при ребёнке.

Рон надулся.

— Я не какой-то ребёнок, — возмутился он. — Гарри мой друг. Я тоже хочу помочь!

Сириус гордо хихикнул.

— Видишь, Римус? Рон хочет помочь — значит, нужно позволить.

Римус нахмурился из-за ребячества друга.

— Сириус, он…

Его перебила молодая официантка.

— Господам что-нибудь принести? — спросила она, улыбаясь Сириусу.

Тот самодовольно улыбнулся в ответ, и девушка захихикала.

Это ещё что?.. Она…

— Мы всем довольны, красавица, — обаятельно сказал Сириус.

Официантка кивнула и отправилась к другим посетителям.

— Видел, Рон? — наставительно спросил Сириус. — Нужно держаться уверенно и дарить девушкам лучшую улыбку. Женщины любят уверенность.

Рон хихикнул, а Римус вздохнул из-за проделок друга.

— Сириус, мы здесь с ребёнком, — пожурил он, с трудом сдерживая улыбку.

— И что? — рассмеялся Сириус. — Это можно использовать. Скажу дамам, что я одинокий отец, в одиночку воспитывающий сына… И что мне не хватает в жизни утешающего женского присутствия. Вот увидишь, сработает!

Рон расхохотался, а Сириус ухмыльнулся ему. Даже Римус не сумел сдержать смешок.

— Тогда свою красоту я явно унаследовал от матери… — пошутил Рон.

Ухмылка Сириуса исчезла, а Римус громко рассмеялся. Рон тоже залился хохотом, глядя на насупившееся лицо Сириуса.

— Заткнись и ешь мороженое, умник, — сказал Сириус, но уголки его губ уже ползли вверх.