Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

За тот месяц, что ему пришлось провести в Императорском дворце, Эарендил уже вспомнил все известные рассказы о случаях пленения эльфов в Ангбанде. О том, как их отправляли на рудники и каменоломни. О том, как эльфы уходили в Чертоги Мандоса, не выдержав давления Темной Стороны.

И, наконец, самое страшное — о том, какими из Ангбанда — возвращались.

Да, пленники Моргота иногда возвращались. С вывернутым сознанием, уверенные в правоте Темных. С измененной — искаженной фэа. Враги — своим прежним собратьям. Сначала их пытались исцелить сами, потом — просто убивали. Пусть их фэар исцелит Вала Намо Мандос в своих чертогах — потому что сил эльфов на это не хватало.

Впрочем, ничего подобного с Эарендилом не происходило. Он мог даже более-менее свободно ходить по дворцу — разве что за спиной неизменно следовала пара безмолвных фигур в красных шлемах и плащах — воинов из Алой Гвардии Императора. Полуэльф все время ощущал темную пелену, нависшую над Корускантом — присутствие Моргота и его прислужников, в особенности того из них, что называет себя Императором Галактики. Но его самого не то, что никто не пытал — не разговаривал. Даже меч не отобрал.

Нет, если быть точным, несколько человек в первое время пытались с ним заговорить — чаще всего человеческие женщины — но Алые гвардейцы их просто отодвигали в сторону. Потом и сам Эарендил стал избегать светских дам Центра.

Несколько раз он видел ту самую разведчицу, с которой познакомился на Даркнелле при столь странных обстоятельствах. Впрочем, всякий раз встречая ее изучающе-холодный взгляд, Эарендилу становилось не по себе: полуэльф вспоминал, что он так и не сумел помочь ей арестовать ее противников-джедаев, а, стало быть, по правилам карточной игры сильмарилл принадлежит именно ей. В такие минуты он осторожно дотрагивался до спрятанного от лишних глаз под одеждой ожерелья с Камнем — без него и домой можно не возвращаться: Варда на месте убьет.

И однажды, стоя на огромном балконе, иногда служившим посадочной площадкой, и любуясь сиянием корускантского заката, красно-оранжевые лучи которого иглами впивались в небо, вырываясь из-за дальних небоскребов, Эарендил услышал за спиной стремительные шаги. Обернулся — и остолбенел от изумления, почти сразу сменившегося ненавистью: к нему приближался тот, кого он видеть здесь не ожидал — а стремился к подобной встрече еще меньше.

Лорд Маэдрос Феанарион собственной персоной.

Ошибки быть не могло: высокий рост, медно-рыжие волосы, заплетенные в небрежную косу. Серые глаза — взгляд, точно сталь эльфийского меча.

Эарендил отступил на шаг, упершись спиной в ограждение балкона.

«Невозможно!!!» — первая мысль. «Да как он здесь оказался?! Он же в Чертогах Мандоса должен быть!» Пораженный Эарендил даже не обратил внимания, что одет предполагаемый сын Феанора отнюдь не так, как должно было бы одеваться эльфийскому лорду, но сейчас ему было не до обдумывания таких деталей. Впрочем, стоило Маэдросу приблизиться и заговорить, как все сомнения Эарендила развеялись:

— Приветствую тебя, Эарендил, сын Туора. Какие судьбы завели тебя в мир, столь удаленный от нашей родины-Арды?

— Приветствую и я тебя, лорд Маэдрос, родич мой, — ответил Эарендил, отметив про себя, что упоминание его отца-человека от феаноринга ничего хорошего означать не может. — Мои пути указаны повелениями Великих Валар — следить, дабы не вернулся на нашу родину-Арду проклятый Моргот с войском темных тварей из-за Грани.

— Неплохой же ты способ нашел выполнять повеления Валар, Эарендил. Уж не сам Манве приказал тебе погостить у Императора Галактики, что на деле — ученик Моргота? Или, может Варда отправила — шататься по кантинам на Даркнелле? — в голосе Маэдроса теперь звучала сталь.

— Я должен следить за происходящим в Галактике, — отрезал с досадой Эарендил. «Не хватало, чтобы он еще Сильмарилл начал требовать! Небось, для того и явился, убийца сородичей!» — А что сюда привело тебя, лорд Маэдрос? Неужели ты уже искупил свою вину за пролитую эльфийскую кровь, что Валар тебя уже выпустили из Чертогов Мандоса? — И полуэльф увидел, как помрачнел феаноринг. И тут же сам пожалел, что свернул на опасную тему. Конечно, Эарендилу больше всего хотелось бросить в лицо ему обвинения в смерти жениной семьи, похищении сыновей и уничтожении его города, но он понимал: время и место для этого — крайне неудачны.

— Валар не выпускали меня из Чертогов, — отрезал Маэдрос. — Сам знаешь: Феанор и сыновья его прокляты, и до конца времен оставаться нам бесплотными призраками среди теней. Вот только мне помогли уйти — на Пути Людей.

— Но как же, — Эарендил изумился еще больше: — как же это возможно? Даже Намо не волен отправить эльфа на Пути Людей, или удержать фэа человека в Чертогах. Только Круг Валар может принимать подобные решения…

— Представь себе, не только, — отозвался феаноринг. — Была там одна такая эльфийская дева… — Он запнулся, словно сказав что-то лишнее. — Впрочем, никакого значения не имеют те события — сейчас. А что имеет — так это украденный Камень моего отца, доставшийся твоей супруге от ее предков. Который сейчас ты прячешь от меня.

— Родители отца моей жены добыли Сильмарилл у Моргота, — воспротивился Эарендил. — Он принадлежит нашей семье.

— Моргот украл Сильмариллы у моего отца, создавшего их, — отрезал Маэдрос. — Камень принадлежит нам, и мы давали Клятву — вернуть его во что бы то ни стало.

— Так что же вы не отобрали их у Моргота? Или с народом эльфов-синдар оказалось воевать проще, чем с северными тварями? Вы, феаноринги, просто трусливые шааки: вы разоряете города других эльфов, доводите до самоубийства женщин и крадете детей. И оправдываетесь — снова и снова своей поганой Клятвой! И знаешь что, Маэдрос? — Эарендил умом понимал, что давно перешел все мыслимые и немыслимые пределы, но, заговорив на больную тему, остановиться уже не мог. — Ты хочешь отобрать у меня Камень — неужели забыл, как два других Сильмарилла жгли ваши руки, запятнанные кровью невинных эльфов, погибших в Альквалондэ, Дориате и Гаванях?

— Не забыл, — мрачно отозвался Маэдрос. Поднял дюрасталевый протез вместо правой ладони: — Теперь жечь нечего, можешь не беспокоиться. Отдавай Камень, полуэльф. По-хорошему.

— Этого не будет, — ответил Эарендил. — Сами Великие Валар поручили мне сильмарилл, дабы озарял его свет всю Арду…

— И кантину на Даркнелле заодно, — перебил его Маэдрос. — Мне безразличны приказы Валар, и сейчас ты пожалеешь, что не отдал мне Камень!

Эарендил заметил быстрое движение Маэдроса и успел отреагировать — алый луч светового меча загудел, натолкнувшись на серебристый клинок, шесть тысяч лет назад откованный в Гондолине.

— Вижу, ты владеешь оружием ситхов, — заметил Эарендил. — Я даже неудивлен: вы, феаноринги, и прежде немногим отличались от Моргота! — Вывернулся из-под удара, бросился в сторону. Отвел следующий выпад. — А сейчас ты, должно быть, и вовсе служишь ему! — И полуэльф сам атаковал Маэдроса — один удар за другим.

Но схватка их длилась недолго. Эарендил не сразу понял, что произошло — просто алое пятно мелькнуло перед лицом, и сильный удар-подсечка ниже колен заставил его рухнуть на пол. Меч вылетел из руки, со звоном падая на пермакритовые плиты балкона. Полуэльф рванулся, пытаясь подняться, но его уже держали четыре пары крепких рук. Удалось лишь повернуть голову — чтобы увидеть перед собой алый шлем, за темными визорами которого не было видно глаз гвардейца.

— Поднимите их, — женский голос оказался знакомым. Приказ был немедленно выполнен: Эарендила подняли, встряхнули и поставили на ноги, придерживая, впрочем, скованные за спиной руки. Рядом точно так же еще четверо гвардейцев держали Маэдроса.

— К Императору обоих, — распорядилась Исанн Айсард.

* * *

Император с нескрываемым интересом изучал обоих арестованных.

— Так что произошло, директор Айсард? Я так полагаю, лорд Маэдрос узнал о присутствии в Центре Империи своего родственника, — тут взгляд желтых глаз уперся в лицо Эарендила, — и вознамерился решить свой давний спор с его семьей, не так ли?

— Именно так Ваше Величество, — ответила Исанн. — Видите ли, лорд Маэдрос был, скажем так, крайне неприятно удивлен неподобающим обращением лорда Эарендила с их семейной реликвией.

— О, разумеется, — Палпатин вздохнул с искренним — или так показалось Эарендилу? — сожалением. — Разумеется, я должен был предвидеть подобный поворот событий — и предотвратить его, например, отправив агента Нариона с каким-нибудь заданием. Вот только… — выражение сочувствия исчезло с лица Императора так же быстро, как и появилось: — хотел бы я знать хоть одну причину, по которой мне следовало бы позволить оставить вам Сильмарилл себе, лорд Эарендил.

Легкий жест — и полуэльф почувствовал, что наручники исчезли, а гвардейцы, удерживающие их с Маэдросом, отступили назад.

— Разумеется, балкон дворца, где вас мог увидеть любой обыватель, — отнюдь не лучшее место для сведения счетов между одаренными, существование которых — гостайна Империи, — продолжал Палпатин. — Однако же здесь все свои, так что не стесняйтесь, господа. Прошу, — Император сделал приглашающий жест и откинулся на спинку кресла.

Эарендил оглянулся. Алые гвардейцы застыли под стеной кабинета, словно предметы мебели. Исанн Айсард стояла по левую руку от кресла, в котором расположился Император — отнюдь не трон, простое кресло в небольшом рабочем кабинете с искусной обстановкой. Рядом с полуэльфом — Маэдрос, напряженный, готовый то ли вцепиться родственнику в горло, то ли наброситься на Императора. А чуть поодаль, тоже в креслах, расположились еще двое личностей, хорошо известных полуэльфу. Валар — Мелькор и Намо — наблюдали за происходящим с интересом не меньшим, чем Император.

К такому Эарендил был не готов. И ведь ни сбежать, ни позвать на помощь. Мелькнула было мысль — отпустить фэа, умереть, как делали некоторые пленные эльфы в прежние времена, но, во-первых, среди народа нолдор подобный выход считался уделом слабых, а, во-вторых, Камень будет потерян окончательно. Но тут заговорил Маэдрос:

— Что, темные, — это обращение он произнес с нескрываемой ненавистью, — решили бои на арене устроить? По обычаям Джеонозиса, верно. Думаете посмотреть, как эльфы будут друг друга убивать вам на потеху? Так не дождетесь, — Последнюю фразу феаноринг произнес почти спокойно, вот только спокойствие это, ощущал Эарендил, было подобно тонкой масляной пленке, что на миг укрощает бушующие морские волны. Это было чем-то новым — насколько слыхал полуэльф о сыновьях Феанора, они не были способны даже на такую сдержанность. Эарендил ожидал гнева или насмешек со стороны темных, но ответом на тираду феаноринга неожиданно стали слова Намо:

— По словам твоим, Маэдрос Феанарион, мы иного, как братоубийственные раздоры среди эльфов, не хотим. Можно подумать, в Арде на это не насмотрелись, — как-то очень резко оборвал свою речь Владыка Судеб.

Повисло молчание — тяжелое и настороженное; и сам воздух казался каким-то наэлектризованным: только тронь и взорвется — алыми вихрями ситхских мечей, бело-синим полыханием молний.

* * *

Странное дело, но Маэдрос испытывал почти облегчение: наконец-то пришел конец этой маскировке «под своего» среди ситхов. И изо всех сил гнал от себя мысль о том, что жизнь последних десяти лет лишь отчасти была игрой. Безумная и полная опасностей: меч ли беглого джедая, яд ли заговорщика, или сполох бластерного заряда из-за угла на нижних уровнях Корусканта — в жизни полевого агента всего хватало. Свободная и привольная: от тяжести ответственности — лидера за своих подданных, от гнета безнадежно невыполнимой Клятвы. Эта жизнь почти нравилась феанорингу; только Моргот, время от времени появлявшийся на Корусканте, отравлял существование Маэдроса — память о смерти отца, сожженного балрогами, и деда, убитого в их собственном замке в Валиноре, требовала возмездия. Бросать вызов Черному Врагу по примеру одного из своих родственников он не решался, прекрасно понимая, что в поединке против Валы ему не выстоять. А гибель лишь отодвинет на неопределенное время его собственные планы вернуть последний Сильмарилл и исполнить тем самым Клятву.

Но со временем приходило неумолимое понимание: путь ситха и Темная сторона Силы ему куда ближе, нежели Свет. «Покой — это ложь, есть только страсть» — разве не эту первую строчку Кодекса ситхов он с братьями подтверждал всю свою прошлую жизнь? И — как по контрасту: «Нет эмоций, есть покой» — как чужда ему лично эта джедайская невозмутимость! Но куда страшнее осознавать: если бы пришлось выбирать — не сейчас, а тогда — давным-давно, еще в Валиноре, три эпохи назад, до смерти деда и отца, — не отверг бы он учение Светлого Ордена ради гордой и привольной Тьмы, если бы оказался предоставлен самому себе? А сейчас лишь ненависть — чисто ситхское чувство, между прочим! — к тому, кто столько бед и тягот принес Дому Финве и народу нолдор, удерживала его от искренней преданности Темному Ордену.

А сейчас, когда сорваны маски благопристойных жителей Галактической Империи, все стало гораздо проще. Двое светлых (ну почти!) эльфов в плену жестоких и безжалостных дарксайдеров… тьфу, вот привязалось жаргонное словечко! — теперь все просто и ясно. И такое уже было — прежде, в Ангбанде. Оттуда его, правда, Фингон вытащил, а здесь двоюродного брата и лучшего друга не наблюдалось. Впрочем, есть Исанн — если она, конечно, пойдет против своих Владык. В чем Маэдрос был вовсе не уверен — у нее ведь тоже за плечами есть прошлая жизнь в Арде — и была та жизнь под властью Тени.

* * *

За время своей работы в Разведке Исанн Айсард, по долгу службы не раз сталкивавшаяся с ситхами-инквизиторами, твердо поняла одну вещь: вмешиваться в дела одаренных без их прямой на то просьбы или приказа, опасно для жизни, здоровья и психики. Помочь, скорее всего, ничем не поможешь, а вот самой подставиться под клинок — это запросто. Вот и сейчас она отошла в сторону, не забыв прикинуть расстояние до ближайшего выхода.

Впрочем, эта предосторожность оказалась излишней. Вопреки ожиданиям самой Айсард, никакой схватки одаренных так и не случилось. Эльфы на Мелькора и Палпатина смотрели с вызовом, готовясь дорого продать свою жизнь, Темные Повелители на них — с любопытством, алые гвардейцы изображали подпорки для стен, а Намо сидел с таким видом, словно знает все происходящее на тысячу лет вперед. Наконец это затянувшее молчание прервал Император:

— Ну что ж, господа, дележ Сильмарилла — это, разумеется, сугубо ваше личное дело, но размахивать световыми мечами на балконе моего дворца не годится. — Маэдрос в ответ только хмыкнул. — Равно как и использовать Силу налево и направо, или хранить при себе связанные с Силой артефакты, находясь на территории Галактической Империи, — тут Палпатин вглянул на Эарендила, — Поэтому, директор Айсард, отправьте-ка наших не слишком законопослушных форсъюзеров покамест под арест, а там видно будет.

* * *

Темно-серые стены, такая же дверь. Узкая койка под стенкой — вот и вся обстановка. Силовое поле у двери и сложная структура замка, ощущаемая через Силу — агентам ИРУ явно не впервой ограничивать свободу одаренных. Интересно, сколько джедаев побывало здесь — до него?

Мысли Эарендила непрерывно вращались вокруг Маэдроса. Слишком невероятной была эта встреча — эльфы связаны с Ардой и не могут ее покинуть. Еще невероятней было видеть феаноринга — ситхом. Нет, горделивые и своенравные сыновья Феанора никогда не были примером для подражания среди светлых на своей родине, но столь явный переход к ситхам, под покровительство Моргота казался невероятным. Или этот переход был лишь видимостью, изощренной хитростью? Неужели Маэдросу удалось так ловко обмануть Темных?

Размышления его были прерваны шорохом открывающейся двери. Впрочем, появлению Исанн на пороге камеры Эарендил даже малость удивился. Особенно когда за ней вошел золотистый протокольный дроид. «Пыточный был бы уместней», мелькнула непрошеная мысль.

* * *

Два быстрых шага — и Исанн оказалась посреди камеры, лицом к лицу с Эарендилем, резко сорвавшимся с койки. Несколько секунд они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Разведчица прекрасно понимала, что полуэльф намного сильнее и быстрее ее самой; и видела, что и он знает, что она понимает это. И сейчас как раз решает для себя: попытаться ли вырваться, использовав ее как заложницу или же не стоит. Поэтому заговорила первая, тихо и спокойно:

— Не стоит делать глупостей, сударь, — за дверью караулят императорские гвардейцы, а они устойчивы к воздействиям одаренных. И хорошо умеют убивать — но не вести переговоры.

— Готов подтвердить сказанное госпожой директором, сударь, — вмешался тут же протокольный дроид. — На мой взгляд, эти гвардейцы — очень, очень…

Исанн поняла, что не ошиблась, когда из взгляда Эарендила исчезла острая настороженность. Даже не настороженность — готовность драться.

— ТриПиО, помолчи.

— Слушаюсь и повинуюсь, — отозвался дроид. — Госпожа директор не любит машины, не то, что хозяйка Лея. Ах, как жаль, что она оставила меня здесь… — дальше последовало невразумительное мычание — Исанн ладонью закрыла дроиду вокодер: «И как только сенатор Скайуокер его выдерживает?»

— Откуда вы знали, о чем я думаю?

Исанн усмехнулась:

— На вашем месте так думают многие. Некоторые, не слишком умные, даже пытаются действовать.

— И с каким успехом? — поинтересовался Эарендил.

Ага, принял тон разговора, и заодно пытается прояснить свои шансы.

— Посредственным. Гвардейцы вооружены не только бластерами, но и парализаторами. Так что стрелять в заложников не боятся.

Эарендил не ответил, и директор продолжила:

— Но я пришла не для того, чтобы обсуждать с вами вооружение гвардейцев. Полагаю, вы помните итог нашей увлекательной игры в даркнелльской кантине?

Полуэльф сразу вскинулся. Ага, понял, о чем пойдет речь.

— Вы Сильмарилл не получите!

— Почему же? Карточные долги — святое, как говорят в Союзе контрабандистов, — усмехнулась Исанн.

— Но… — Полуэльф запнулся. Исанн не стала перебивать паузу, позволяя ему подыскивать причину для отказа. Наконец он нашелся: — Маэдрос тогда станет вашим заклятым врагом!

— Это уже не ваше дело, — спокойно отозвалась Исанн. — Камень сюда.

— Но…

— Или вы желаете, чтобы с этой просьбой к вам обратились гвардейцы Его Величества, а не я? Это не сложно устроить. Но они дважды повторять не любят.

— Могу подтвердить эту информацию с вероятностью семьсот сорок два к одному, — снова вмешался дроид.

«А все-таки понятливый парень», подумала Исанн, когда Эарендил вынул ожерелье с сияющим камнем.

И протянул ей.

«Или не очень понятливый».

— ТриПиО, возьми ожерелье.

«Не хватало еще самой руки обжигать — должен же остаться среди имперской верхушки хоть кто-нибудь физически здоровый. А то все наши Темные лорды… кхм… Один доспехи не снимает после мустафарских приключений, второй всякими эльфами и орлами исцарапанный, третий — как говорится, краше в гроб кладут… И да, когда Владычица Варда заклинала Сильмарилли, чтобы они обжигали нечистые руки и смертную плоть, ей явно не пришло в голову включить в этот список манипуляторы дроидов. А зря».

— ТриПиО, отнеси его в мой кабинет.

— Как пожелает госпожа директор, — проскрипел дроид и направился к двери вслед за Исанн. Та уже почти коснулась двери, намереваясь постучать гвардейцам, когда Эарендил заговорил вновь:

— Что со мной будет?

Исанн развернулась к нему. Поначалу хотела сказать что-то вроде: «Вашу судьбу решит Император», но потом вспомнила, что перед ней все-таки не беглый джедай, а…

Тот, чьи жалобы на жизнь стали для Валар поводом развязать Войну Гнева. И уничтожить Ангбанд, некогда бывший домом для нее — в прошлой жизни.

Очень захотелось сказать что-то злое и угрожающее — или просто промолчать, что в такой ситуации будет едва не страшнее.

Впрочем, действовать на эмоциях Исанн отучилась давно:

— Не переживайте, на стену Императорского дворца не повесим. Жители Центра Империи могут неправильно понять.

* * *

Маэдрос заканчивал проверку двигателей яхты. Конечно, можно было бы поручить это дело дроидам из техобслуги космопорта, однако хотелось чем-то занять руки — и отвлечься от невеселых мыслей. Днем раньше его выпустили из-под ареста — без каких-либо объяснений, словно ничего не произошло. Попытка выяснить причину столь резких изменений оказалась безуспешна: Малорум ничего не знал, а Айсард на вызов по коммлинку не отвечала.

Теперь феаноринг покидал Центр Империи один — Эарендил оставался в плену Моргота и Палпатина, и хотя он был почти уверен, что с родичем ничего не случится, на душе все равно было противно. Когда-то давно, тысячи лет назад, дядя Эарендила, Фингон, вытащил самого Маэдроса из Ангбанда — а теперь он оставлял племянника друга в плену у Темных. Но иначе нельзя было: если Эарендил полетит вместе с ним, их неминуемо встретят Валар, и Маэдроса отправят в Чертоги Мертвых — тот старый приговор еще в силе. И снова все начнется сначала: у Клятвы нет ни срока давности, ни исключений.

Выглянув из иллюминатора, он увидел одинокую женскую фигурку на платформе. Рядом с ней топтался золотистый протокольный дроид модели С-3ПО. Больше в радиусе нескольких десятков метров не было ни людей, ни дроидов — значит, арестовывать за дезертирство его не собираются. Спустился, присел на край наклонного трапа.

— Мадам директор, — негромко окликнул ее.

Она стремительно обернулась и подошла ближе. Неброская гражданская одежда делала Айсард обычной молодой женщиной. По крайней мере, с виду.

— Агент Нарион. — И в ответ на вопросительный взгляд протянула ему датапад: — вам поручается ответственное задание: доставить особо ценный и опасный объект в одну из систем за Бакурианским сектором в Неизведанных Регионах. Вы — единственный сотрудник Управления, которому я могу поручить подобное задание.

Он взял деку, просмотрел приказ. Глянул на подпись:

— Империя отпускает меня?

— У меня нет никакого желания возбуждать дело о дезертирстве, — Исанн говорила серьезно, но улыбалась — разноцветными глазами.

— А у Императора и Моргота?

— Агент Руссо Нарион — мой подчиненный; так директор я или нет? — Кивнула дроиду: — ТриПиО, передай объект.

— Как пожелает госпожа директор, — скрипучим механическим голосом отозвался дроид, с этими словами открыв простую металлическую коробку.

Яркое сияние окутало их — так светился Камень Феанора. А сын великого эльфийского мастера стоял, словно застыв.

Вот оно, мгновение, столь ожидаемое веками и тысячелетиями. Ради которого эльфы-нолдор уходили из Валинора в Эндорэ за своими предводителями. Уходили — невзирая на разлуку с близкими, на проклятие Валар, на кровь телери, пролитую ими. Уходили — во Тьму, на смерть и страдания. Уходили — надеясь вернуть Свет, заключенный в рукотворные Камни. Кто же знал, что ценой за этот свет станут жизни тех эльфов, что взяли его в руки прежде сыновей Феанора? И только в конце Войны Гнева, когда силой пришедшей из Валинора армии майар и эльфов под предводительством самого Эонве был сокрушен Ангбанд и пленен Моргот, двоим старшим сыновьям Феанора удалось вернуть — но только два из трех Камней. И те Сильмариллы жгли их руки — нечистые от крови собратьев-эльфов, и не было сил осознать и пережить это. И отчаяние увело последних феанорингов в Чертоги Мертвых — самого Маэдроса через лавовую расщелину, Маглора же — в морские волны. И вместе с их смертными телами пропали и два Камня. А третий — третий к тому времени уже был в небесах — у Эарендила. Вне досягаемости.

И сейчас третий Сильмарилл Маэдросу возвращала женщина — смертная женщина, неодаренная. Его мэльдэ, возлюбленная — и прислужница Черного Врага. А эльфы любят лишь однажды — и навсегда.

— Директор, — невольно улыбнувшись, подтвердил Маэдрос. Взял — протезом правой руки — из манипуляторов дроида коробку с Камнем, захлопнул ее. — Но разве Инквизиторий — не особый отдел Разведки, подчиняющийся лордам ситхов?

— Мне никогда не нравилось эта практика двойного подчинения, — отозвалась Исанн. — Что делать Малоруму, если я, Вейдер и Палпатин отдадим взаимоисключающие приказы? В случае войны подобная неопределенность потенциально опасна. Впрочем, довольно о работе. Я, между прочим, попрощаться пришла.

— Исанн, — внезапно мысль о том, что она должна остаться здесь, среди всей этой имперской знати, для которой интриги, заговоры и предательство были обычным делом, стала Маэдросу противна. — Летим со мной.

— Не могу.

— Почему? Что тебя держит здесь, в Империи?

— Ты правильно сказал — в Империи, — она резко подняла голову, взглянув в глаза феанорингу. — Я принесла присягу — тебе ли, сыну Феанора, уговаривать меня предать мою клятву?

— Тогда… тогда дождись меня, Исанн! Я вернусь в Галактику рано или поздно; может, через пару месяцев, может, через несколько тысячелетий; но дай слово, что будешь ждать меня, пусть бы и до следующей жизни!

— Лучше бы тебе вернуться пораньше. Потому что я — человек, Руссо; кто знает, когда и кем я стану в следующей жизни и буду ли помнить прошлые? Я и свою первую жизнь, жизнь Ириалонны, вспомнила не без помощи Мелькора. Прости меня — не дам такого слова, ибо не в человеческих силах сдержать его.

— Тогда я даю слово, что разыщу тебя, где бы ты не была, — пусть даже в Неизведанных Регионах! И Чертоги Мертвых не удержат меня больше!

Исанн усмехнулась — теперь невесело:

— Ты удивляешься, что я остаюсь в Империи, а я удивляюсь, что ты возвращаешься в Арду. Ведь вся Галактика лежит перед тобой, и открыт любой путь; и ни Мелькор, ни Император не станут удерживать тебя в Центре — слишком хорошо они оба знают цену свободы. Так почему ты отказываешься от этого? Ведь понимаешь сам: Эарендил с его ненавистью — отнюдь не исключение. Даже в Первую Эпоху вашими именами женщины эльфов пугали детей едва ли не чаще, чем именем Моргота; вряд ли многое изменилось за шесть тысяч лет.

— На Арде, в Чертогах Мертвых, остались мой отец и братья, — мрачно отозвался Маэдрос. — И они должны оставаться там до тех пор, пока не вернется Моргот, и не наступит конец времен. И после того, как Враг будет уничтожен, Феанор выйдет из Чертогов и разобьет сильмариллы, чтобы их свет вновь стал достоянием исцеленного от Тьмы мира. Так говорят пророчества, Исанн. Но, — тут он обернулся к Айсард, в упор взглянув на нее, — этого никогда не будет. Мой отец однажды отказался уничтожить Камни ради Света в мире, откажется и снова. И я не знаю, что тогда сделают с ним Валар — уничтожат или просто сломают разум, но я такого не допущу. Я возвращаюсь на Арду, чтобы освободить своих родных.

— И как ты намерен это сделать? — удивилась Исанн. — Будешь уговаривать Вайрэ, супругу Намо, отпустить их на Пути Людей? Но я крайне не уверена, что она сумеет разорвать связь эльфийских фэар с Ардой — это же означает вмешаться в замысел Эру.

— Она и не сумеет. Но я знаю, кто это может сделать, — и в ответ на удивленный взгляд Исанн пояснил: — ты вчера спрашивала меня, как я оказался здесь — так отвечаю: есть на Арде одна эльфийская дева — не знаю ее имени, не знаю даже, откуда она родом, но когда в конце Первой Эпохи я бросился в расщелину с лавой, она заговорила со мной осанве и обещала помочь избежать серой вечности в Чертогах. Я согласился — жизнь на Арде тогда стала для меня кошмаром. И оказавшись в Чертогах, улучив время, когда ни Намо, ни его майар не было рядом, ушел — как выяснилось, на Пути Людей.

— Немного же у тебя информации о ней, — ответила Исанн.

— Когда мы с тобой отправлялись искать зайгеррианских «Синих шипов», у нас было еще меньше информации, — Маэдрос усмехнулся, вспоминая одно из их общих заданий десятилетней давности, — но нашли ведь! Так что жди меня, Исанн. И еще, — я попрошу тебя разыскать в Галактике одного человека.

— Кого именно, Руссо?

— У нас ее звали Мириэль, — не сразу отозвался феаноринг. — Если точнее, Тайли Мириэль Сериндэ.

— Мать Феанора, — вспомнила сразу Исанн. — Она умерла во время Века Оков Мелькора; когда тот был в плену у Валар; задолго до Первой Эпохи. Ее нет в Чертогах?

— Нет, — ответил Маэдрос. — Намо сразу сказал нам: она была родом из Эльфов Тьмы и давно ушла на Пути Людей.

— Она из тех пленных эльфийских детей, которым после Войны Стихий и разрушения Утумно Валар решили закрыть память, — кивнула Исанн. — Я в курсе этих событий, Руссо. Посмотрю, что смогу сделать.

Они сидели молча на трапе. Время шло незаметно; в небе появились узкие серпы трех корускантских лун; еще одна выходила из-за горизонта.

— Мне пора, — наконец поднялся Маэдрос; Исанн кивнула, закусив губу:

— Тебе и впрямь пора. Да, кстати — держи, — подала ему инфочип.

— Что это?

— Твой пропуск в систему Арды. «Исполнитель» все еще там.

Развернулась и пошла прочь.

Из иллюминатора кабины Маэдрос долго смотрел, как она удалялась, только ветер трепал черные волосы. Потрепал жесткую шерсть разлегшейся рядом мохнатой ящерицы:

— Ну что, дружок, пора лететь или не пора?

Ящерица ничего не ответила, только махнула хвостом — и попала по панели управления.

— Знаю, знаю, что пора, — сказал Маэдрос. — А теперь иди в коридор, мне надо кое-что сказать моей мэльдэ. — С этими словами он легко подтолкнул животное в сторону выхода.

Йсаламири смешно фыркнула, развернулась и потопала прочь. Когда она перебралась на другой конец коридора и Сила вновь окутала Маэдроса, он потянулся к сознанию уходящей женщины:

«Исанн…»

Она откликнулась не сразу, точно вздрогнула. Все же ей, неодаренной, был непривычен подобный разговор. Обернулась — и только не увидев никого вокруг, ответила:

«Ты звал меня?»

«Моему сыну я даю имя — Небесное Пламя. Менелнаро».

«А… Как…»

«А Сила на что? Когда он родится и повзрослеет, расскажи ему — обо мне…»

… Молодой лейтенант из охраны космопорта, заметив на давно опустевшей посадочной площадке одиноко стоявшую женщину, подошел — на всякий случай.

— Ваши документы, мадам.

— Документы? — как-то отстраненно повторила она. — Вот мои документы, лейтенант.

Увидев на экране деки записи с протянутого ему инфочипа, офицер почти бессознательно отдал честь:

— Прошу прощения за беспокойство, мадам директор.

— Не стоит, — Айсард взглянула на паренька. — Если бы все выполняли свои обязанности так же, как и вы, лейтенант, у Империи было бы намного меньше проблем…