Тени шепчут имя (гет)

Мир превратился в бесконечный кошмар из пара, крови и звуков ломающихся деревьев.

Леви бежал. Каждый шаг отдавался в его плече вспышкой ослепляющей боли, а легкие горели так, словно он глотал раскаленный песок. Он не чувствовал веса Т/И на руках — он чувствовал только её дыхание, прерывистое и слабое, которое было его единственным ориентиром в этом хаосе.

— Еще немного... — хрипел он, сжимая зубы так, что они едва не крошились. — Пожалуйста, только не отключайся.

Т/И чувствовала, как сознание ускользает. Тепло его тела было единственным, что удерживало её в реальности. Она видела, как мимо мелькают тени гигантов, слышала их тяжелые шаги, но всё, что её волновало — это то, как сильно дрожат руки Леви, когда он прижимает её к себе.

Внезапно впереди забрезжил свет. Не белый, удушливый пар, а живой, золотистый свет заката, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Это был выход к старой заброшенной хижине лесников — их последняя надежда на укрытие.

Леви буквально рухнул на порог, когда они пересекли границу света. Он не выпускал её, пока не убедился, что они внутри, за закрытой дверью.

— Мы... мы добрались... — прошептала Т/И, и её глаза наконец закрылись.

— Нет, нет, нет! — Леви встряхнул её, его голос сорвался на крик. — Т/И! Смотри на меня!

Он судорожно пытался найти в сумке бинты, воду, хоть что-то полезное. Его руки, обычно такие точные и быстрые, сейчас не слушались. Он был на грани истерики, запертый в четырех стенах с человеком, который медленно уходил от него.

Он прижал её к себе, уткнувшись лбом в её висок, и закрыл глаза.

— Не смей. Я не позволю тебе уйти. Ты слышишь? Я не вынесу этого снова.

Прошло три дня.

Первое, что почувствовала Т/И — это запах. Не запах крови или гари, а запах сухих трав и старого дерева. И тепло. Непрекращающееся, тяжелое тепло рядом.

Она медленно открыла глаза. Потолок хижины был серым, подбитым соломой. Тело отозвалось тупой болью, но это была живая боль.

— Ты очнулась.

Этот голос заставил её сердце пропустить удар. Она повернула голову. Леви сидел на полу рядом с кроватью, подложив под спину подушку. Он выглядел ужасно: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, небритая щека. Но его взгляд... он был прикован к ней с такой интенсивностью, что ей стало трудно дышать.

— Леви... — её голос был едва слышным шелестом.

Он мгновенно подался вперед, перехватывая её ладонь. Его пальцы были сухими и теплыми.

— Тише. Не говори. Ты была в отключке почти трое суток.

— Мы... мы вернулись? — она попыталась вспомнить последние мгновения боя.

— Мы выжили, — он коротко, почти болезненно улыбнулся. — Разведкорпус нашел нас вчера вечером. Команда выделила патруль. Мы в безопасности.

Т/И почувствовала, как по щекам потекли слезы. Не от боли, а от невероятного, почти невозможного облегчения. Она сжала его руку в ответ.

— Ты сам... ты ранен, — заметила она, глядя на тугую повязку на его плече.

— Это мелочи, — отрезал он, но не убрал руку. — Главное, что ты здесь.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону окна, где за стенами хижины медленно догорал закат. В этой тишине не было больше титанов, не было приказов и вечной войны. Было только двое израненных людей, нашедших друг друга среди пепла.

Леви наклонился и коснулся своим лбом её лба. Это не был поцелуй — это было признание. Молитва. Обещание.

— Больше никакой войны, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Только ты и я.

Т/И закрыла глаза, позволяя себе впервые за долгие годы просто дышать. Глубоко. Спокойно. Они вернулись. Не просто из леса, не просто с поля боя — они вернулись к жизни.