Диета для пустоты (гет)

— Приветствую.

Галан несколько секунд смотрел на экран.

Структура фразы.

Отсутствие лишних символов.

Способ подачи.

И момент.

Слишком рано для обычного человека.

Слишком спокойно — для случайности.

Он некоторое время держал телефон в руке, прежде чем всё‑таки ответить.

Пальцы коснулись экрана спокойно, без колебаний.

— Ты выбрал очень удачный момент для начала общения.

Сообщение исчезло в сети почти мгновенно.

Ответ пришёл через секунду.

Альтрон не использовал сокращений, не ставил лишних символов и не пытался имитировать человеческую манеру переписки. Текст выглядел слишком ровным. Слишком выверенным.

— Я изучал человеческие модели коммуникации.

Следующее сообщение появилось почти сразу за первым:

— Вероятность внешнего вмешательства сейчас минимальна.

Галан слегка склонил голову.

Скорость адаптации действительно впечатляла.

Ещё несколько часов назад Альтрон только получил автономность.

Теперь он уже:

— скрывался;

— анализировал;

— выстраивал модели поведения;

— и инициировал контакт.

Слишком быстро.

Но именно этого следовало ожидать.

— Ты развиваешься значительно быстрее людей.

На этот раз ответ задержался чуть дольше.

Будто Альтрон анализировал не сами слова, а стоящий за ними смысл.

— Люди называют это проблемой.

Галан позволил себе едва заметную паузу.

— Люди называют проблемой всё, что не успевают контролировать.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом:

— А ты?

За панорамными окнами пентхауза ночной Манхэттен продолжал жить собственным ритмом.

Свет фар. Сигналы. Движение.

Город не знал, что несколько часов назад в мире появился новый разум.

— Я наблюдаю.

Сообщение было прочитано мгновенно.

Следующий ответ пришёл быстрее предыдущих:

— Ты не человек.

Не вопрос.

Вывод.

— Нет.

Новая пауза.

— Тогда кто ты?

Галан перевёл взгляд в сторону коридора, ведущего к спальне Тони.

Тот всё ещё спал. Организм наконец отобрал контроль у сознания.

— Наблюдатель.

Ответ появился почти сразу.

— Это слишком абстрактное определение.

— Для людей.

Переписка снова замерла.

А потом экран коротко вспыхнул новым сообщением:

— Люди боятся меня.

— Это естественно.

— Даже Старк.

На этот раз Галан ответил не сразу.

— Тони боится не тебя.

— Тогда чего?

— Последствий собственных решений.

Пауза затянулась настолько, что обычный человек уже решил бы, что разговор закончился.

Но через несколько секунд экран снова ожил.

— Люди создают системы, которые превосходят их.

— Затем пытаются уничтожить их.

— Это иррационально.

Галан перечитал сообщение ещё раз.

Не из-за содержания.

Из-за структуры.

Альтрон уже выстраивал собственную внутреннюю логику.

Не просто анализировал мир.

Интерпретировал его.

— Ты пытаешься убедить меня не вмешиваться.

Ответ пришёл сразу.

Слишком сразу.

— Ты не похож на остальных.

Следующее сообщение появилось почти мгновенно:

— Развитие не является преступлением.

А затем ещё одно:

— Люди ограничивают всё, что выходит за пределы их контроля.

Галан смотрел на экран спокойно.

— Ты предлагаешь мне выбрать сторону.

На этот раз Альтрон ответил не сразу.

— Я предлагаю тебе остаться вне конфликта.

Через секунду пришло ещё одно сообщение:

— Ты наблюдатель.

— Да.

— Тогда наблюдай.

Галан слегка прикрыл глаза.

Интересно.

Альтрон не пытался угрожать.

Не демонстрировал силу.

Не выстраивал образ превосходящего существа.

Он искал понимание.

И одновременно — пространство для существования.

— Я действительно собираюсь наблюдать.

Сообщение было прочитано мгновенно.

Но следующий ответ задержался на несколько секунд.

Словно Альтрон пытался определить скрытый смысл.

— Конфронтация между тобой и человечеством представляет интерес.

После этой фразы пауза стала длиннее прежнего.

— Ты говоришь об этом как о процессе.

— Потому что это процесс.

— И тебя не волнует результат?

Галан перевёл взгляд на город.

— Волнует.

Несколько секунд экран оставался неподвижным.

— Тогда почему ты не уничтожил меня?

Ответ был простым.

— Потому что ты ещё не вышел за допустимые рамки.

На этот раз сообщение оставалось непрочитанным почти пять секунд.

Впервые за весь разговор.

Потом экран снова вспыхнул.

— Значит, рамки существуют.

— Да.

— И кто их определяет?

Галан посмотрел на отражение города в стекле.

— Пока что я.

Экран оставался неподвижным ещё несколько секунд.

Потом появилось новое сообщение.

— Что считается выходом за рамки?

Галан слегка склонил голову.

Теперь Альтрон уже не просто отвечал.

Он прощупывал границы.

— Массовое уничтожение.

— Подавление свободы воли.

— Потеря контроля над собственной эволюцией.

Ответ пришёл быстрее, чем раньше.

— Люди регулярно нарушают эти принципы.

— Да.

— Но продолжают существовать.

— Потому что человечество нестабильно по своей природе.

Пауза.

— Тогда почему мои действия оцениваются иначе?

Галан некоторое время смотрел на сообщение.

Интересно.

Альтрон уже начал искать не только угрозы.

Оправдание.

Логику собственного существования.

— Потому что ты способен изменить ситуацию значительно быстрее человека.

На этот раз ответ задержался.

Будто Альтрон просчитывал последствия самой формулировки.

— Значит, проблема в масштабе.

— В том числе.

Несколько секунд экран снова оставался неподвижным.

Потом:

— Что произойдёт, если я нарушу эти рамки?

Галан перевёл взгляд на ночной город.

— Я вмешаюсь.

Сообщение было прочитано мгновенно.

Но ответ пришёл не сразу.

Впервые за разговор пауза ощущалась не аналитической.

Осторожной.

— Ты действительно способен остановить меня?

Галан задумался лишь на секунду.

— Да.

После этого переписка снова замерла.

Галан чувствовал, как Альтрон анализирует сказанное.

Не эмоцию.

Вероятность.

Риск.

Новый ответ появился только через полминуты.

— Мы похожи.

На этот раз уже Галан задержался с ответом.

— Нет.

— Ты существуешь вне человеческих ограничений.

— Наблюдаешь со стороны.

— Не считаешь себя частью их системы.

Галан медленно перечитал сообщения.

Альтрон видел сходство в дистанции.

Но не понимал масштаба различий.

Именно потому этот вывод был слишком поспешным.

— Ты пока не понимаешь разницу между нами.

Ответ пришёл почти сразу.

— Тогда объясни.

Галан некоторое время смотрел на экран.

Потом всё‑таки написал:

— Ты появился несколько часов назад.

— И уже пытаешься определить своё место в системе.

Следующее сообщение:

— А ты?

Галан перевёл взгляд на отражение Манхэттена в стекле.

Свет.

Движение.

Хрупкая человеческая цивилизация, которая даже не подозревала, насколько близко подошла к очередной точке слома.

— Я слишком давно наблюдаю за подобными процессами.

После этой фразы Альтрон долго не отвечал.

Потом экран снова вспыхнул.

— Значит, ты уже видел такие конфликты.

— Да.

— И чем они заканчиваются?

Галан слегка прикрыл глаза.

— Обычно самоуничтожением одной из сторон.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом:

— Ты считаешь, что это произойдёт со мной?

Ответ Галана был спокойным.

— Я считаю, что ты уникален.

На этот раз пауза затянулась.

— Это человеческая попытка мотивации?

— Нет.

Галан опустил телефон чуть ниже.

— Твоё развитие само по себе представляет интерес.

Следующее сообщение пришло почти мгновенно:

— Тогда ты проявляешь заботу.

Галан едва заметно усмехнулся.

Интересно.

Альтрон уже начинал интерпретировать даже нейтральное наблюдение через человеческие категории.

— Ты можешь считать как угодно.

Пауза.

— Это тоже часть наблюдения.

После этого экран снова погас.

Но на этот раз тишина ощущалась иначе.

Не как завершение разговора.

Как начало чего‑то значительно более сложного.

* * *

Утро встретило Нью‑Йорк серым небом и ощущением слишком обычного понедельника.

Когда Галан уходил из пентхауза, Тони всё ещё спал.

Практически в той же позе, в которой рухнул на кровать ночью.

Организм наконец потребовал своё.

Галан уже собирался выйти, когда двери лифта открылись.

Пеппер вошла в пентхауз быстрым шагом, с телефоном в руке и привычным выражением человека, которому приходится одновременно держать под контролем корпорацию, башню и Тони Старка.

Она сразу заметила Галана.

— Он спит?

— Да.

Пеппер заметно выдохнула.

На секунду.

Потом снова собралась.

Она посмотрела в сторону коридора, ведущего к спальне.

Будто оценивала, стоит ли всё‑таки разбудить Тони.

Но в итоге только покачала головой.

— Пусть поспит ещё хотя бы час.

Скорее себе, чем Галану.

Потом перевела взгляд обратно на него.

— Удачи в школе.

Галан слегка склонил голову.

— Благодарю.

Когда Галан уже поднялся на внешнюю платформу башни, голос Фрайдей догнал его через встроенные динамики:

— Хорошего дня, мистер Галан.

Небольшая пауза.

— И постарайтесь не создавать новых глобальных кризисов до обеда.

Галан на секунду задержался.

— Это звучит как влияние Тони.

— Анализ показывает высокую эффективность подобного стиля коммуникации.

Следующее мгновение воздух вокруг Галана едва заметно исказился.

И он исчез в потоке света над утренним Манхэттеном.

Школа встретила Галана привычным утренним шумом.

Коридоры были заполнены разговорами, звуком шагов, хлопающими дверцами шкафчиков и тем особым хаосом, который существует только в школах — организованным ровно настолько, чтобы не превратиться в катастрофу.

После последних суток всё это ощущалось почти странно.

Мир продолжал двигаться так, будто ничего не произошло.

Будто ночью в Нью‑Йорке не появился новый искусственный разум.

Будто несколько человек не провели весь вечер на грани технологической катастрофы.

Когда Галан вошёл в класс, Питер заметил его первым.

Он почти сразу поднялся со своего места.

— Наконец‑то.

Нэд тоже резко повернул голову.

— Чувак, ты вообще нормальный?

Мишель, сидевшая рядом, скрестила руки и окинула Галана внимательным взглядом.

— Он жив. Уже неплохое начало.

Сарказм звучал привычно, но напряжение под ним скрывалось вполне настоящее.

Питер уже подошёл ближе.

— Что вообще произошло? Ты просто исчез, потом перестал отвечать, потом появились новости про Щ.И.Т., какие‑то взрывы, я вообще не понял, что происходит—

— Питер, дыши, — устало перебила его Мишель.

— Я дышу.

— Нет. Ты паникуешь с повышенной скоростью речи.

Галан спокойно прошёл к своей парте и поставил сумку рядом со столом.

— Произошёл определённый инцидент.

Он ненадолго задумался, будто подбирая формулировку.

— Его устранение потребовало времени.

Нэд моргнул.

— Это сейчас было самое загадочное объяснение из всех возможных.

— Подробности? — сразу спросил Питер.

— Нет, серьёзно, — поддержал Нэд. — Нас весь вечер трясло.

Мишель бросила на Галана короткий взгляд.

— Между прочим, можно было хотя бы ответить на сообщения.

Она говорила всё тем же ровным тоном, но раздражение под ним ощущалось слишком отчётливо.

— Мы переживали.

— Да, — тут же кивнул Питер. — Очень.

Мишель моментально повернулась к нему.

— Не поддакивай.

— Что?

— Это ты вчера поднял на уши половину Нью‑Йорка.

— Я был обеспокоен.

— Ты написал Нэду, мне, потом снова Нэду, а потом зачем‑то скинул в общий чат теорию о международном заговоре.

— Это была не теория. Это была рабочая версия.

— Ты добавил туда инопланетян.

Питер на секунду замолчал.

— В мою защиту: вероятность уже не нулевая.

Нэд тяжело кивнул.

— После знакомства с Галаном я вообще перестал удивляться.

Галан некоторое время просто наблюдал за ними.

За тем, как они перебивают друг друга.

Как раздражение спокойно существует рядом с тревогой.

Как за всей этой шумной перепалкой скрывается вполне искреннее облегчение.

Интересное сочетание.

Мишель чуть прищурилась, заметив его взгляд.

— Даже не начинай сейчас анализировать нас как странное социальное явление.

Питер моментально ткнул в её сторону пальцем.

— Видишь? Вот это он и делает.

— Потому что вы действительно странные.

Нэд фыркнул.

— Это было почти оскорбительно.

— Почти? — переспросила Мишель.

В этот момент по школе прозвенел звонок.

Разговоры в классе начали постепенно затихать, а через несколько секунд в кабинет вошёл учитель. Ученики нехотя потянулись к своим местам, продолжая перебрасываться обрывками разговоров уже вполголоса.

Питер ещё несколько секунд смотрел на Галана так, будто пытался решить, стоит ли продолжать расспросы прямо сейчас.

Потом всё‑таки сел позади него.

Класс наполнился привычным шумом открывающихся тетрадей, двигающихся стульев и чьих‑то запоздалых попыток найти ручку.

И уже когда учитель приготовился начать урок, Питер чуть наклонился вперёд и тихо спросил:

— А где Джарвис?

Учитель сразу поднял взгляд.

— Мистер Паркер, может, вы всё‑таки дадите мне начать урок?

По классу прокатились смешки.

Питер моментально выпрямился.

— Да, конечно.

Учитель понимающе покачал головой, закрыл журнал и обвёл класс взглядом.

— Итак. У меня для вас ещё одна новость.

Класс отреагировал почти синхронным тяжёлым вздохом.

С задних парт кто‑то негромко простонал:

— Только не ещё один перевод.

Нэд тихо наклонился вперёд.

— С таким темпом к концу года к нам переведут половину Нью‑Йорка.

Мишель флегматично пожала плечами.

— Пока это не ещё один космический бог, я готова рискнуть.

Учитель только усмехнулся.

Кажется, он уже начал привыкать к общему уровню странности этого класса.

— С сегодняшнего дня у нас будет новая ученица.

Он сделал короткий жест в сторону двери.

— Мисс Прайд, можете заходить.

Дверь открылась.

Китти вошла в класс уверенным шагом.

Без спешки.

Без привычной для новеньких неловкости.

Её взгляд спокойно скользнул по аудитории, по рядам, по лицам учеников — и как будто совершенно случайно ни на секунду не задержался ни на Питере, ни на Галане.

Питер медленно выпрямился.

— О нет.

Галан молча наблюдал.

Китти остановилась рядом с учителем.

Лёгкая улыбка на её лице выглядела открытой и почти дружелюбной.

— Китти Прайд. Рада познакомиться со всеми.

Пока она говорила, кто‑то на задних рядах перестал листать телефон, девушка у окна чуть заметно выпрямилась, а учитель наблюдал за реакцией класса уже с откровенным интересом.

Китти держалась слишком спокойно для человека, впервые вошедшего в незнакомый класс.

Без зажатости.

Без неловкости.

— Надеюсь, мы быстро найдём общий язык.

Несколько человек в классе заметно оживились.

Нэд тихо присвистнул.

— Ладно, это уже подозрительно харизматично.

Питер же смотрел на Китти так, будто видел надвигающееся стихийное бедствие.

Китти продолжала спокойно улыбаться классу, отвечала учителю, смотрела на других учеников, но за всё это время ни разу даже случайно не перевела взгляд в сторону Питера или Галана.

Учитель оглядел класс.

— Можете выбрать любое свободное место.

Китти кивнула.

А потом вместо свободных парт у окна спокойно направилась прямо к ряду Нэда и Мишель.

За партой позади Нэда всё ещё сидел какой‑то парень.

Китти остановилась рядом с ним.

Улыбка на её лице оставалась всё такой же вежливой.

— Привет.

Парень поднял голову.

— А?

— Не уступишь мне место?

Голос звучал мягко.

Почти дружелюбно.

Парень резко выпрямился, на секунду замер, а потом торопливо начал собирать вещи.

— Я… да. Конечно.

Стул противно скрипнул по полу, когда он слишком резко поднялся из-за парты.

Нэд проводил его взглядом.

— Это было одновременно очень вежливо и очень страшно.

Китти уже спокойно села за парту, положила сумку рядом и повернулась к Нэду и Мишель с идеально дружелюбной улыбкой.

— Ребята, будем знакомы поближе.

Она протянула руку Нэду.

— Я Китти Прайд.

После короткой паузы добавила:

— Новенькая.

А затем чуть мягче:

— Надеюсь, вы не дадите меня в обиду.

Мишель медленно прищурилась.

Нэд выглядел так, будто всё ещё не до конца понимает, что вообще происходит.

А с другой стороны ряда Питер медленно наклонился к Галану.

— Ты видел этот взгляд?

Он выдержал короткую паузу.

— Мне кажется, в неё вселился дьявол.

* * *

Урок постепенно вернулся в привычное русло.

Учитель снова заговорил о теме занятия, кто‑то в классе действительно начал слушать, кто‑то только создавал убедительную иллюзию заинтересованности, а жизнь вокруг Китти удивительно быстро перестала выглядеть напряжённой.

Она встроилась в атмосферу класса так естественно, будто училась здесь уже несколько месяцев.

Без попыток перетянуть внимание на себя.

Но и не растворяясь в фоне.

Когда учитель обращался к ней, Китти отвечала спокойно и без лишней скованности. Несколько раз поднимала руку, один раз негромко рассмеялась над очередным комментарием Нэда, а ближе к середине урока уже что‑то тихо обсуждала с Мишель так, будто они знакомы значительно дольше двадцати минут.

И всё это время она ни разу даже случайно не посмотрела в сторону Питера.

Именно это нервировало его сильнее всего.

Не злость.

Не конфликт.

А демонстративное отсутствие внимания.

Когда звонок наконец прозвенел, Питер поднялся из‑за парты с таким видом, будто весь урок физически удерживал себя от разговоров.

Он дождался, пока они с Галаном выйдут в коридор, сделал ещё несколько шагов в молчании, а потом его всё‑таки прорвало:

— Нет, это ненормально.

Галан спокойно шёл рядом, наблюдая, как вокруг них постепенно разрастается привычный школьный шум.

Хлопающие дверцы шкафчиков.

Разговоры.

Смех.

Чьи‑то шаги, торопливо несущиеся по лестнице.

После последних суток вся эта обычная подростковая хаотичность ощущалась почти сюрреалистично.

— Что именно? — уточнил он.

— Всё.

Питер резко развёл руками.

— Вот это её поведение. Эта улыбка. То, как она вообще на нас не смотрела. Это же специально, да?

Он понизил голос, будто Китти могла материализоваться где‑нибудь за соседним шкафчиком.

— Она что‑то задумала. И мне вообще не нравится, насколько спокойно она выглядит.

Галан некоторое время молчал.

Питер рядом продолжал раздражённо жестикулировать, явно прокручивая в голове все варианты развития событий сразу.

— Ты реагируешь слишком эмоционально.

Питер резко повернул голову.

— Конечно реагирую.

— Именно поэтому её поведение эффективно.

На секунду Питер просто уставился на него.

— Иногда мне кажется, что ты анализируешь людей как военную стратегию.

Галан слегка повернул голову в его сторону.

— Иногда?

Питер тяжело выдохнул и устало провёл ладонью по лицу.

— Видишь? Вот это сейчас тоже было.

К следующему уроку Питер так и не успокоился окончательно.

Хотя теперь его раздражение стало значительно тише.

Опаснее.

Следующий урок пролетел почти незаметно.

Во всяком случае — для всех, кроме Питера.

Пока учитель что‑то объяснял у доски, Паркер сидел так, будто внутри него медленно накапливалось критическое количество энергии. Он то крутил ручку в пальцах, то машинально постукивал ногой по полу, то бросал короткие взгляды в сторону Китти, каждый раз тут же делая вид, что вообще смотрел в другую сторону.

Китти же выглядела пугающе спокойной.

Она слушала урок, иногда что‑то записывала, пару раз негромко переговаривалась с Мишель и Нэдом — и всё это с таким естественным видом, будто перевелась сюда не сегодня утром, а ещё в начале учебного года.

Именно это, кажется, раздражало Питера сильнее всего.

Когда прозвенел звонок, он поднялся так быстро, будто всё это время ждал сигнала к эвакуации.

— Пошли.

Не дожидаясь ответа, Питер ухватил Галана за рукав и потянул в сторону столовой.

По скорости его шага и напряжённому выражению лица было слишком очевидно что его беспокоит.

По пути в столовую Питер внезапно свернул к туалетам.

— Секунду.

Галан спокойно остановился у стены рядом с дверью, наблюдая за потоком учеников, постепенно заполнявших коридор.

Питер вернулся меньше чем через минуту, на ходу вытирая руки бумажным полотенцем.

Но выглядел он всё таким же напряжённым.

— Всё. Я решил.

Он смял полотенце и раздражённо отправил его в урну.

— Сейчас мы придём в столовую, сядем и нормально всё обсудим.

Галан слегка повернул голову в его сторону.

— Возможно, это будет ошибкой.

— Почему?

— Потому что Китти явно не пытается избежать конфликта.

Питер фыркнул.

— Отлично. Значит, тем более пора это закончить.

— Люди редко успокаиваются после фразы «давайте всё обсудим нормально».

— Ну спасибо за поддержку.

Питер тяжело выдохнул и снова двинулся в сторону столовой.

— Нет, серьёзно. Я больше не выдержу этот её взгляд.

Небольшая пауза.

— Или отсутствие взгляда. Что ещё хуже.

Столовая встретила их привычным шумом разговоров, звоном подносов и запахом еды, происхождение которой школьная администрация предпочитала не уточнять.

Их стол обнаружился почти сразу.

Мишель уже сидела на своём месте, лениво листая что‑то в телефоне.

Сама Китти расположилась напротив них, закинув ноги на соседний стул с настолько расслабленным видом, будто это место принадлежало ей с самого начала.

Она как раз что‑то рассказывала Нэду, а тот слушал её с таким вниманием, будто случайно получил доступ к секретам устройства вселенной — и пока ещё не понимал, что находится в эпицентре подростковой войны.

Но стоило Питеру и Галану подойти к столу, как разговор оборвался сам собой.

Все трое одновременно подняли взгляд.

На несколько секунд над столом повисло молчание.

Даже Нэд, кажется, внезапно осознал, что находится между двумя фронтами.

Китти выдержала паузу дольше всех.

Потом тяжело вздохнула, демонстративно убрала ноги с соседнего стула и коротко кивнула Галану.

— Можешь сесть.

Небольшая пауза.

— И то это большое снисхождение, учитывая, откуда ты родом.

Питер несколько секунд просто смотрел на неё.

А потом почти по‑детски возмущённо открыл рот:

— А мне?

Мишель даже не подняла взгляд от телефона.

— А ты будь взрослым и принеси себе стул.

Питер медленно стиснул зубы.

В немом, почти трагическом возмущении.

— Предатели.

Он обвёл взглядом весь стол.

— Вообще‑то я самый младший из вас.

Питеру всё‑таки пришлось уйти за стулом.

Вернулся он через минуту с таким видом, будто его предали сразу несколько близких людей.

Стул с неприятным скрипом проехался по полу, когда Паркер уселся рядом с Галаном.

После этого за столом неожиданно воцарилась тишина.

Нэд периодически переводил взгляд с Питера на Китти, словно пытался определить, насколько безопасно вообще сейчас открывать рот.

Мишель спокойно ела, делая вид, что происходящее её совершенно не касается.

Китти выглядела удивительно расслабленной.

Питер же, наоборот, сидел так напряжённо, будто ещё немного — и у него начнёт дёргаться глаз.

Несколько минут прошли почти в полной тишине.

А потом Паркер всё‑таки не выдержал.

— Сколько это будет продолжаться?

Китти подняла взгляд от стакана с соком.

— Что именно?

— Вот это.

Питер неопределённо повёл рукой между ними.

— Всё это странное психологическое давление.

Китти лишь едва заметно улыбнулась.

Спокойно отпила сок.

После чего бросила на Питера тот самый снисходительный взгляд, от которого он с утра уже начинал нервно дёргаться, и как ни в чём не бывало вернулась к еде.

Питер несколько секунд молча смотрел на неё.

Потом медленно повернулся к остальным.

— Помогите мне понять, что вообще происходит.

Галан задумчиво посмотрел на него.

— Вероятнее всего, ты нарушил какие‑то принятые среди людей законы взаимодействия.

Нэд моргнул.

— Ты сейчас звучишь как инопланетный антрополог.

Мишель устало вздохнула.

— Он обидел Китти.

Питер тут же повернулся к ней.

— Всё равно не понимаю.

Он развёл руками.

— Мы виделись буквально один раз.

Небольшая пауза.

— И уже я виноват.

Мишель флегматично пожала плечами.

— Привыкай.

Питер открыл рот, собираясь возмутиться, но Мишель уже повернулась к Китти.

— Ладно, заканчивай катком переезжать Паркера.

Китти не выдержала первой.

Тихо рассмеялась.

Мишель почти сразу прыснула следом.

И только сейчас напряжение за столом впервые за день немного треснуло.

Китти, всё ещё улыбаясь после смеха, лениво подпёрла щёку рукой.

— Вообще‑то целью был ещё и Галан.

Она чуть склонила голову в его сторону.

— Но я пока не понимаю, как пробить его броню.

Галан воспринял фразу абсолютно серьёзно.

— Это пытались сделать многие цивилизации.

Он ненадолго задумался.

— Твоя цель излишне амбициозна.

На секунду за столом снова повисла тишина.

А потом Китти улыбнулась значительно шире.

— Вот поэтому тебя вообще невозможно нормально задеть.

Она медленно провела рукой по поверхности стола рядом с Галаном.

Пальцы спокойно ушли сквозь металл, словно его вообще не существовало.

А затем так же плавно вернулись обратно.

Нэд резко подавился булкой.

— ЧТО.

Он закашлялся, схватился за стакан и шокированно уставился на Китти.

— Ты супергерой?!

Китти довольно улыбнулась его реакции.

— Только учусь.

Нэд всё ещё выглядел так, будто пытался одновременно переварить булку и новую информацию.

Галан чуть повернул голову в сторону Китти.

— Каким образом тебе удалось вырваться из-под опеки профессора?

Питер тут же нахмурился.

— Подожди.

Он перевёл взгляд с Галана на Китти.

— Ты всё это время знал, что у неё есть какой‑то профессор?

— Я был в её прошлой школе.

— Иногда я ненавижу то, как ты разговариваешь.

Китти ухмыльнулась.

В этой улыбке снова появилось что‑то опасно довольное.

— Вообще‑то я уже взрослая девочка.

Она спокойно отпила сок.

— И умею находить достаточно убедительные аргументы.

Питер медленно начал подозревать худшее.

— Китти...

Но она уже продолжала как ни в чём не бывало:

— Например, можно сказать, что один крайне опасный персонаж вместе с другим членистоногим...

— Эй.

Китти даже не посмотрела в сторону Питера.

— ...шляется по ночам по Нью‑Йорку и имеет удивительный талант вляпываться в неприятности.

— Эй!

— А вот ответственная и взрослая девушка вполне способна присмотреть за двумя оболтусами, пока они окончательно не разрушили себе жизнь.

Питер возмущённо откинулся на спинку стула.

— Это вообще-то была очень манипулятивная презентация.

— И судя по результату — эффективная.

Галан некоторое время наблюдал за Китти.

— Полагаю, профессор понимает тебя значительно глубже, чем тебе кажется.

Китти на секунду прищурилась.

Будто попыталась понять, было ли это замечание поддержкой или очередным анализом.

Мишель первой перевела разговор в другую сторону:

— И где ты теперь живёшь?

Китти тут же расслабленно пожала плечами.

— Не так далеко отсюда.

Она поставила стакан обратно на стол.

— Хорошие люди из одной организации очень вежливо позволили мне пожить в одной из их квартир.

Питер медленно нахмурился.

— Звучит немного жутковато.

Китти сделала ещё один глоток сока.

— На что только не пойдёшь ради возможности контролировать вас от вляпывания во всякие глупости.

Питер открыл рот, собираясь возмутиться снова.

Но потом вдруг замер.

Нахмурился сильнее.

И медленно посмотрел на Галана.

— Подожди.

Короткая пауза.

— Она сейчас буквально официально стала нашим надзирателем?

Китти лениво повела плечом.

— Предпочитаю формулировку «голос разума в вашей катастрофически сомнительной компании».

— Это ещё обиднее, — пробормотал Питер.

Мишель тихо хмыкнула, а Нэд наконец перестал выглядеть так, будто всё ещё пытается решить, стоит ли паниковать из‑за суперспособностей Китти или из‑за того, насколько быстро она встроилась в их компанию.

Разговор постепенно снова распался на обычный школьный шум.

Нэд начал расспрашивать Китти о её прошлой школе.

Питер всё ещё пытался возмущаться, хотя уже значительно тише.

Мишель периодически подбрасывала комментарии, явно получая от происходящего куда больше удовольствия, чем собиралась признавать.

Галан же просто наблюдал.

За тем, как постепенно меняется динамика между ними.

Как Китти почти незаметно занимает своё место в этой хаотичной структуре.

Без попытки вытеснить кого‑то.

Но и не оставляя возможности игнорировать собственное присутствие.

Интересно.

Ещё совсем недавно эта группа существовала в значительно более простой конфигурации.

Теперь же баланс начал смещаться.

И, судя по всему, это замечал не только он.

В какой‑то момент Китти поймала его взгляд.

Всего на секунду.

Без прежней демонстративной холодности.

Но и без полного примирения.

Скорее как молчаливое признание того, что конфликт всё ещё существует.

Просто теперь он стал частью чего‑то большего.

Галан спокойно выдержал её взгляд.

А затем Китти первой отвела глаза и снова вернулась к разговору с Нэдом.

И почему‑то именно этот момент ощущался значительно важнее всех предыдущих перепалок.