На стороне тьмы (гет)

Человек не спешил выходить на свет.

Гермиона видела лишь серебряный набалдашник трости и край темного пальто.

Люциус стоял неподвижно.

Она никогда раньше не замечала в нем страха.

Осторожность — да.

Раздражение — иногда.

Усталость — часто.

Но сейчас в его лице было что-то другое.

Будто прошлое наконец догнало его.

— Не молчи, Люциус, — произнес незнакомец. — Это никогда не было твоей сильной стороной.

— Ты всегда любил красивые фразы, — ответил Люциус. — Даже когда они ничего не значили.

Послышались неспешные шаги.

Из темноты вышел высокий седой мужчина лет шестидесяти. Лицо было резким, почти аристократически красивым, но возраст оставил на нем глубокие морщины. Светлые глаза смотрели внимательно, без враждебности.

Он остановился в нескольких метрах.

— Мистер Поттер.

Гарри не ответил.

— Мисс Грейнджер.

Она едва заметно кивнула.

— Драко.

Тот не шелохнулся.

Последним мужчина посмотрел на Люциуса.

Дольше, чем на остальных.

— Рад, что ты жив.

— Не могу сказать того же.

Уголки губ незнакомца дрогнули.

— Можешь. Просто не хочешь.

— Кто вы? — спросил Гарри.

— Сегодня это не самый важный вопрос.

— Для меня — самый.

— Тогда запишите имя.

Мужчина слегка поклонился.

— Конрад Сэйр.

Имя ничего не сказало Гермионе.

Но Люциус тихо произнес:

— Ты сменил фамилию.

— Пришлось.

— Потому что тебя искали?

— Потому что я хотел, чтобы перестали искать тех, кто был рядом со мной.

Молчание стало тяжелым.

Гермиона смотрела то на одного, то на другого.

Это были люди, которые слишком много знали друг о друге.

И слишком долго не виделись.

— Мы теряем время, — вмешался Гарри. — Если вам есть что сказать, говорите.

Конрад перевел взгляд на него.

— Хороший аврор.

— Благодарю.

— Но плохой наблюдатель.

Гарри нахмурился.

— Почему?

Конрад кивнул в сторону Люциуса.

— Вы все время смотрите на него как на подозреваемого.

— А не должен?

— Нет.

Он сделал короткую паузу.

— Сегодня он такой же свидетель, как и вы.

Гермиона почувствовала, что Люциус напрягся.

Совсем немного.

Но настолько, что побелели пальцы, лежавшие на трости.

— Ты слишком много на себя берешь, Конрад.

— Нет.

Тот спокойно встретил его взгляд.

— Слишком долго молчал.

Они перешли в бывшую музыкальную гостиную.

Пыльные шторы почти не пропускали дневной свет.

Конрад не сел.

Он подошел к окну и долго смотрел в заросший парк.

— Знаешь, что было самым странным в твоем отце?

— Нет.

— Он никому не доверял.

Люциус усмехнулся.

— Это не новость.

— Кроме одного человека.

Улыбка исчезла.

— Кого?

— Твоей матери.

Гермиона впервые услышала, чтобы при разговоре об Абраксасе Малфое кто-то упомянул его жену.

Раньше ее имя словно не существовало.

— Она умерла рано, — тихо сказал Люциус.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Тебе так сказали.

В комнате стало холодно.

Драко резко поднял голову.

— Что?

Конрад повернулся к нему.

— Твой отец всю жизнь считал, что его мать умерла от драконьей оспы.

Он посмотрел на Люциуса.

— Верно?

Люциус медленно кивнул.

— Да.

— Это ложь.

Никто не произнес ни слова.

Даже старые часы в углу словно перестали тикать.

— Что вы хотите сказать? — спросила Гермиона.

Конрад тяжело вздохнул.

— Она исчезла.

— Исчезла?

— Добровольно.

— Почему?

Он перевел взгляд на Люциуса.

— Потому что поняла раньше остальных, что Абраксас делает нечто, после чего уже нельзя остаться прежним.

— Довольно.

Голос Люциуса прозвучал неожиданно жестко.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Нет.

— Почему?

Впервые за все время знакомства Гермиона увидела, как самообладание изменило Люциусу по-настоящему.

Он сделал шаг вперед.

— Потому что ты не имеешь права говорить о ней.

— Имею.

— Ты не был частью нашей семьи.

— Ошибаешься.

Конрад посмотрел ему прямо в глаза.

— Именно поэтому Абраксас и позволял мне видеть то, чего не видел ты.

Люциус замер.

Эта фраза достигла цели.

Она не была сказана, чтобы унизить.

Она была сказана, потому что была правдой.

Гермиона впервые задумалась, сколько лет этот человек прожил рядом с семьей Малфоев и почему его имя ни разу не всплыло ни в одном документе.

Конрад подошел к старому роялю.

Положил ладонь на крышку.

— Гермиона.

Она подняла голову.

— Если хочешь понять, что на самом деле скрывал Абраксас, перестань искать документы.

— Тогда что искать?

Он слегка нажал на потемневшую клавишу.

Вместо звука внутри рояля что-то тихо щелкнуло.

Под крышкой открылось узкое потайное отделение.

В нем лежал единственный предмет.

Небольшой женский медальон из потускневшего золота.

На внутренней стороне была выгравирована всего одна фраза.

«Правда не принадлежит тем, кто ее хранит. Она принадлежит тем, кто готов заплатить за нее.»

Люциус смотрел на медальон так, словно видел призрак.

И едва слышно произнес:

— Это украшение моей матери...