Рёв хищника (гет)

Ожидание затянулось сильнее, чем рассчитывал Лиам.

После возвращения Тима у них появились вода и еда, но ничего не изменилось по существу. Тим устроился у входа, время от времени поглядывая в щель между дверью и косяком. Лиам попробовал заняться бумагами, но быстро понял, что снова перебирает одни и те же факты.

Он отложил бумаги и попытался устроиться удобнее. Спина ныла, ладони болели под повязками. Любое движение напоминало, насколько мало он сейчас мог сделать самостоятельно.

Раньше ожидание было частью работы. Лиам мог часами сидеть в машине напротив нужного дома, следить за входом, ждать, когда подозреваемый допустит ошибку. Даже если ничего не происходило, он знал, за чем наблюдает и что будет делать, когда появится возможность действовать.

Теперь он зависел от чужих решений. От того, что заметит Адель над городом, от того, насколько осторожно поведёт себя Тим, от того, когда к нему вернутся силы. Он понимал, что это временно, но понимание не делало положение легче.

Больше всего его раздражало, что он не мог проверить даже собственные догадки. Снаружи что-то скрипнуло, и он сразу повернул голову к двери. Через несколько секунд стало ясно, что это был лишь случайный звук. Лиам заставил себя отвернуться.

Он беспокоился об Адель. Это было очевидно и не требовало объяснений: она летала над городом одна, когда они не знали, кому можно доверять, а он оставался в сыром складе и не мог помочь, если что-то пойдёт не так. Он знал, что она умеет вести разведку и не станет без необходимости рисковать. Но это не мешало ему представлять, как её замечает патруль, как ей приходится искать укрытие или менять маршрут.

И всё же тревога была не единственной причиной, по которой он не находил себе места.

Лиам привык полагаться на зверя. Тот давал ему больше, чем силу и способность менять облик: обострённые чувства, уверенность в собственном теле, ощущение окружающего мира, которое теперь казалось почти недоступным. После похищения всё это исчезло. Он больше не мог уловить привычные признаки чужого присутствия или почувствовать, что опасность приближается, прежде чем увидит её.

Рядом с Адель он тоже замечал эту потерю. Раньше запах снега, который он связывал с ней, оставался в памяти почти так же отчётливо, как её голос. Теперь склад пах только сыростью, рекой и старой древесиной. Никакого особенного ощущения близости, которое можно было бы принять за безопасность, не было.

Но отсутствие зверя не отменяло того, что Лиам замечал в Адель. Он видел как меняется её осанка, когда она устала, как она поправляет манжеты, обдумывая решение, и как надолго может замолчать, если не хочет показывать сомнения. Раньше он не всегда обращал внимание на такие вещи. Теперь они сами всплывали в памяти.

Он не знал, что это означало. И не хотел торопиться с выводами только потому, что прежнее объяснение больше не работало.

— Если ты ещё немного так просидишь, дверь сама откроется из жалости, — заметил Тим.

Лиам посмотрел на него.

— Я просто думаю.

— Это я заметил. Ты уже третий раз смотришь на одну и ту же страницу.

— Может, надеюсь, что она изменилась.

— Если изменится, сообщи. Будет полезнее, чем всё остальное, что с нами происходит.

Лиам усмехнулся, но тут же поморщился от боли в спине.

— Не смеши меня.

— Я даже не старался.

Тим снова повернулся к двери. Лиам не стал продолжать разговор. В обычных обстоятельствах он мог бы найти себе занятие, проверить выходы, пройтись по складу, осмотреть окрестности. Сейчас любое из этих действий отнимало бы больше сил, чем приносило пользы. Приходилось признать, что до возвращения Адель он действительно ничего не изменит.

Засов тихо скользнул в сторону.

Тим мгновенно выпрямился. Лиам тоже поднял голову, но остался на месте, не желая снова испытывать головокружение. Дверь приоткрылась, и внутрь скользнула Адель. Она закрыла створку, прислушалась к улице и лишь потом задвинула засов.

Волосы у неё растрепались от ветра, на плечах темнели мелкие капли. Она выглядела уставшей, но двигалась уверенно.

— Долго же ты, — сказал Лиам.

— Не так уж долго.

Адель повернулась к нему и задержала взгляд на его лице.

— Что случилось?

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— У тебя вид, будто ты успел поссориться с Тимом, проиграть спор и обвинить в этом весь город.

— Пока только город, — ответил Тим от двери.

— Значит, день ещё можно считать удачным.

Лиам бросил на него короткий взгляд. Адель улыбнулась, снимая куртку, и повесила её на гвоздь у стены.

Только теперь Лиам понял, что всё это время ждал прежде всего одного: увидеть, что она вернулась сама, без погони и без чужих следов за спиной. Он успел заметить, как она осмотрела дверь, как проверила засов, как задержала руку на мокром рукаве. Лишь убедившись, что с ней всё в порядке, он отвёл взгляд.

— Ну? — спросил он. — Что выяснила?

Адель не стала сразу отвечать. Подошла к канистре, налила немного воды в кружку и выпила несколько глотков. Потом присела на ящик напротив Лиама.

— Патрули есть. Но город не прочёсывают. Я не видела ни проверок прохожих, ни наших изображений. Если Совет нас ищет, пока об этом не объявили открыто.

— Или не хотят, чтобы об этом узнали, — сказал Лиам.

— Возможно. Я могу говорить только о том, что видела. Открытой охоты нет.

Он кивнул. Это было лучше, чем если бы город уже перекрыли, но хорошими новостями такой результат назвать было трудно. Они не знали, ищут ли их вообще, а отсутствие объявлений ничего не доказывало.

— Ты что-то ещё заметила, — сказал он.

Адель посмотрела на него.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты отвечаешь на вопрос, но не рассказываешь главное.

— Я проверила центр и улицы возле Инквизиции. В целом там всё обычно. Но есть один район, где патрулей заметно больше, чем должно быть.

Лиам подался вперёд, насколько позволяла спина.

— Какой?

— Жилой район оборотней. Обычные дома, магазины, скверы. Люди ходят по делам, ничего похожего на беспорядки. Но на соседних улицах стоят патрули Церкви. Не по одному человеку на перекрёстке. Их достаточно, чтобы контролировать проходы между кварталами.

— Район закрыт?

— Нет. Основные улицы свободны. Но на нескольких проходах стоят патрули, и они явно не просто проходят мимо.

— Ты видела, чтобы кого-нибудь задерживали?

— Нет. Никаких обысков, никого не вытаскивали из домов. Они занимают позиции и наблюдают.

Тим отошёл от двери и прислонился к стене.

— Может, обычное усиление охраны, — сказал он.

— Может, — согласилась Адель. — Если не присматриваться, именно так и выглядит. Но патрулей слишком много, чтобы объяснить всё обычным дежурством.

— Будто они ждут, что кто-то попытается выйти, — сказал Лиам.

— Или войти. С высоты разницы не видно.

Она говорила спокойно, не пытаясь придать наблюдению больше значения, чем оно заслуживало. Лиаму это нравилось. У него и без того было достаточно догадок, которые легко могли превратиться в ложные выводы, если начать подгонять под них каждую новую деталь.

— Почему именно этот район? — спросил он.

— Не знаю. Я не слышала разговоров и не стала подлетать ближе. Там несколько служебных экипажей, но ничего, что можно было бы уверенно связать между собой. Если они действительно кого-то ждут, мне незачем было привлекать к себе внимание.

— Правильно сделала.

Адель чуть приподняла брови.

— Ты ожидал, что я подлечу к патрульным и спрошу, кого они караулят?

— Я ожидал, что ты вернёшься с ответом.

— Тогда тебе придётся привыкать к разочарованиям.

— У меня было время потренироваться.

Она едва заметно улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— Если это официальная операция Церкви, она пока выглядит странно. Нет перекрытых улиц, нет заметного присутствия техники, никто не объявляет чрезвычайное положение. Они действуют на границе дозволенного: не закрывают район, но дают понять, что за ним наблюдают.

Лиам провёл большим пальцем по краю бинта.

— Для открытого давления на оборотней это слишком осторожно.

— Именно. Но мы не знаем, на кого или на что они рассчитывают.

Он посмотрел на Тима.

— Ты знаешь этот район?

— Знаю, где он находится. Но почему там стоят патрули, понятия не имею. Я за ним не следил.

Лиам не стал задавать следующий вопрос. Ответ звучал вполне правдоподобно, а повторный допрос ничего бы не дал. Тим мог знать больше, чем рассказывал, но одного этого было недостаточно, чтобы делать выводы.

— Значит, сначала выясним, когда появились оцепления, — сказал Лиам. — Если они стоят там не первый день, это одна история. Если появились недавно, нужно искать причину.

— Для этого нужны записи о перемещении патрулей или распоряжения Церкви, — заметила Адель.

— Или человек, у которого есть к ним доступ.

Имя Натаниеля возникло между ними само собой. Лиам не произнёс его, но Адель посмотрела на него так, словно услышала. Они оба знали, что Нат мог бы помочь разобраться в происходящем. И оба понимали, что обращение к нему означало бы снова доверить часть своих планов человеку, который работал внутри системы и не всегда мог действовать по собственному усмотрению.

— Это может вообще не иметь отношения к нашему делу, — сказала Адель.

— Может.

— Патрули могут ждать кого-то другого.

— Могут.

— Ты всегда становишься таким невыносимым, когда не можешь ничего доказать?

— Нет. Иногда я хуже.

Адель улыбнулась, и напряжение в её плечах немного ослабло. Она устало потёрла переносицу, затем посмотрела на бумаги у стены.

— Что-нибудь изменилось, пока меня не было?

— Кроме того, что Тим принёс еду, а я ничего не смог сделать? Нет.

— Ты мог поесть.

— Я и поел.

— Тогда не всё так плохо.

Лиам хотел ответить, но Адель уже заметила, как осторожно он держится за край матраса, когда меняет положение. Она не предложила помочь и не стала говорить, что ему нужно беречь силы. Только задержала на нём взгляд, словно отметила про себя, насколько тяжело ему далось даже это движение.

Его это задело, хотя он не мог бы объяснить почему. Наверное, потому, что раньше она не смотрела на него так внимательно именно в те моменты, когда он старался скрыть слабость. Или потому, что теперь он замечал каждый такой взгляд.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты уже научилась отвечать как Тим?

— У меня был яркий пример.

— Не льсти ему.

Тим негромко хмыкнул у стены.

Адель снова посмотрела на бумаги.

— Значит, план прежний? Архивные схемы, узел 9-R, потом новое убежище?

— Сначала новое убежище, — поправил Лиам. — Если нам придётся уходить, я не хочу снова решать на ходу, куда направляться. Потом найдём доступ к схемам и попробуем выяснить, что происходит в районе оборотней. Если патрули появились недавно, это может оказаться важнее, чем кажется.

— А если выяснится, что это никак не связано?

— Тогда хотя бы будем это знать.

— Ты готов потратить на это время, даже если след окажется ложным?

— Я готов потратить время на проверку. Не на то, чтобы заранее решить, что след важен.

Адель кивнула. Этого ответа ей, кажется, хватило.

Лиам посмотрел на неё ещё раз, уже не пытаясь придумать, почему именно ему было так важно увидеть её вернувшейся целой. Он по-прежнему не мог назвать то, что изменилось между ними, и не собирался разбираться с этим сейчас. Впереди оставалось слишком много дел, а сил слишком мало.

Но впервые за утро ожидание закончилось. Теперь у них были новые сведения, пусть и не ответы, и можно было снова принимать решения.

Лиам осторожно поднялся. Спина отозвалась болью, и он замер, пока та не ослабла.

— Ты ведь не собираешься сейчас идти проверять район? — спросила Адель.

— Нет. В таком состоянии я не дойду даже до ближайшего перекрёстка без крайней необходимости.

— Разумно.

— Не привыкай.

— Не беспокойся. Я помню, насколько редко ты так поступаешь.

Он снова сел, на этот раз медленнее.

За дверью шумела река. Склад всё ещё оставался ненадёжным убежищем, город не давал им никаких гарантий, а усиленные патрули Церкви могли оказаться как новой угрозой, так и отдельной историей. Но теперь они могли хотя бы определить, что именно следует проверить первым.

Для начала этого было достаточно.