Гарри против тварей-6 (джен)

Зоркая Гермиона заглушила, с помощью Силенцио, очередной раунд малфоевской ругани и озабоченно обратилась к близорукому другу:

— Гарри, увы, время экспериментов истекло. Видны люди, спешащие сюда. Явно кто-то что-то заметил и поднял тревогу. Видимо, Малфой висит слишком высоко. Поэтому стоит поторопиться. У меня фломастер есть, я сейчас…

Девочка очень быстро набросала на правой ягодице наследника довольно узнаваемый, благодаря носу и причёске, портрет слизеринского декана, а на левой — сердце, пронзённое стрелой. Гарри сдёрнул с Малфоя мантию и ногой окунул всю её верхнюю часть в жижу, примерно туда, куда при падении не должна была угодить голова…

— Ладно, увидимся, Малфой! А за оскорбления нас обоих — вот тебе по кокушкам кок… коктейль боли, лови!

Мистер Поттер на прощание от души щёлкнул копией палочки по кокам наследника, вызвав широкое открывание рта в беззвучном крике, судороги тела и лёгкое испускание газов.

— А-а-а-а-а… — демонстрировал распахнутый рот.

— Оу, интересный звук, щёлкающий такой! Экс-клюзивный! Да-да, пукливый намёк понял, ухожу, ухожу! Так и быть, иду навстречу твоим пожеланиям и палочку бросаю прямо под тебя, вылавливай.

И рубашечку тебе к подмышкам задеру, чтобы ты побольше того, чего нам принёс, на себя собрал. Э-э, грязноязыкий ты, калом покрытый и Филчу подобный! Бывай, Малфой, лох ты, деревенский! И чепушила!

Отойдя на десяток ярдов, Поттер бросил отменяющее заклинание. Фините Инкантатем сработало безупречно, и Драко Малфой рухнул в зловонное месиво. Силенцио тоже отменилось.

Наследник, выкрикивая проклятия в адрес полукровок и грязнокровок, поскорей выполз из лужи принесённого вассалами продукта. Какая же вонь! Драко брезгливо, кончиками пальцев, нашарил в жиже палочку. Она не сломалась, спасибо, спасибо, о, Моргана страшноликая! О, Мерлин неправедный, враги пожалеют!

Расстояние великовато, но он попробует, яростно попробует, несмотря на полную уделанность! Тошнить он будет потом, сейчас месть, месть! Представив, как удаляющихся грифов полосует узкое лезвие режущего заклятия, он истово завопил: «Секо!» И ничего! Он выкрикнул ещё, чувствуя, что потратил немало энергии, раз вложил такое желание резать пополам, пополам!

И только в момент выкрикивания третьего «Секо» обратил внимание на то, что с кончика его былой резной красавицы, теперь безнадёжно коричневой и капающей, не срывается нужная трассирующая линия, такая жёлтенькая, весёленькая… Что такое, Мерлин нищенствующий и Моргана-побирушка?..

Подошедший минуты через три профессор Снейп застал крёстного очень грязным, вонючим и в бессильных слезах, которые невозможно было вытереть, потому что руки… Малфой судорожно оттирал ладони о траву, прикрываясь сильно обгаженной мантией. Рядом лежала кое-как обтёртая палочка и виднелись следы того, что наследника сильно вытошнило.

Декан сразу принялся накладывать очищающее, одно за другим.

— Вуаля, мистер Малфой! Успокойтесь, вы же аристократ!.. Почему не наложили очищающее сразу? И кто наложил на вас, да ещё в таком количестве?

Малфой судорожно замотал частично коричневой причёской и сильно испачканным лицом. Как ни отворачивай щёку, а при вертикальном падении с высоты да прямо в… Говорить, когда налипло почти везде, категорически не рекомендуется, фекальница научила, говнянка-мать!

Крёстный через десяток секунд наложил третье чистящее, на всякий случай. Потом очистил палочку и присмотрелся. Чуть прищурился. Копировальное заклинание Гермионы выдержало дальнее Фините Инкантатем от Гарри, но, конечно, сразу исчезло после отменяющей магии профессора. Увидев гнилую ветку, Драко проскулил нечто неразборчивое.

Снейп, строго посмотрев на крестника, спросил, куда подевалось бельё и что там нарисовано, сзади. Тот снова захныкал. Декан понял, что спросил не то. И без того ясно, что рисовали гриффиндорцы. Рука Поттера. И Грейнджер. Девчонку трудно наказать, варит очень хорошо. Но Поттер не вылезет из отработок!

— Откуда появились все эти… испражнения? — недовольно осведомился декан. Слизеринец повесил голову. Да, полный провал, полный…

* * *

Гарри почувствовал не только пристальный взгляд зельевара, но и лёгкое щекотание в голове. Он сразу скосился на Малфоя, представляя, как вассалы опорожняли вёдра, как стекало со щитов, как он копает с Гермионой глубокую яму, ломает трофейную палочку и бросает её туда. И закрывает слизеринским дерьмом, а потом засыпает землёй и притаптывает.

…Какое же горе! Но он так и думал, что палочка пропала. И крёстный подтвердил, что при имеющемся уровне отношений, за который и вы, мистер Малфой, несёте свою долю ответственности, рассчитывать на хороший исход не приходится. Я подберу вам что-нибудь подходящее, на первое время…

Палочку было жалко до слёз, как и ту, первую потерянную! Тогда вернуть хотя бы бельё… Поттер покочевряжился, но, отпуская якобы смешные реплики, согласился возвратить интимную вещичку. Переговоры прошли наедине, в напряжённой обстановке.

— Ну что, Драко Оголимый, бегаешь в магловских трусиках и морщишься, потому что натирают швы? Кстати, дамские вещицы делают именно с кружевами, попробуй их, и ты оценишь! А благодаря кому? Мне, разумеется, победителю слизней!

— Ты вульгарный грабитель, Поттер, ты позор нашего мира, который буквально содрогается от наползания всяких ничтожных…

— За ругань, вульгарную, цена выкупа повышается, понял?

— Это против правил, Поттер!

— Тех, которые ты считаешь подходящими, ха-ха и ещё раз ха! В большом мире говорят так: пускай неудачник платит. Ты неудачник, следовательно, платишь. Сто сорок галеонов, и трусишки твои, наследничек!

— Да как ты смеешь так задирать…

— Ты меня задираешь, словесно, я тебе задираю, телесно, и с полным сдиранием, мы квиты, Малфо-о-ой! И я задираю-сдираю гораздо лучше, терпила!

— Поттер, они стоили сто двадцать и уже чуть поношенные, не смей нарушать всё подряд! И я не терпила…

— А чмо! Сто тридцать девять, так и быть, ты, жалкий крохобор, павлиновоспитанный! Кстати, у тебя резкий и неприятный голос, Малфой! Поэтому я не буду скидывать дальше, твой визг просто режет уши…

— Нет, будешь, нарушитель конвенций! Пятьдесят… пятьдесят пять галеонов!

— Ищи дурака, Малфой! Они и новые, и даже тобой не воняют, насколько можно судить, если не принюхиваться…

— Да хоть занюхайся, ничего не услышишь. Там чары очистки такие, что даже с Уизли справятся… в первую неделю! Ты не достоин даже касаться такой драгоценности, которая по весу стоит вдесятеро дороже золота!

— Ого! Да ты умеешь рекламировать хорошие вещи, умненький Драко! Значит, у меня в руках настоящее сокровище? Тем более голубенькие, мой любимый цвет! Ладно, скупердяй, сто тридцать семь галеонов!

— Поттер! Ты не…

Гарри полчаса спустя, насвистывая, шёл к себе и был очень доволен. Он взял с трусовладельца сто пятнадцать галеонов, потому что надоело выслушивать цепочки поношений, очень разнообразных. И без единого нецензурного слова, так-то.

Да, Малфой умеет обдавать и торговаться, но шестьдесят галеонов к своей первой цене был вынужден накинуть, то есть более ста процентов. А мистер Поттер скинул только двадцать пять, сальдо в его пользу! Поэтому оближись, Малфой!

* * *

Драко вернул свои, так сказать, невыразимые, но продолжал страдать без палочки, погибшей столь ужасной смертью. И вот вдруг записочка — предложение от грифов встретиться на нейтральной территории, по вопросу сохранности ручных столярных изделий из магически обработанной древесины.

Обрадованный наследник предложил рандеву рядом с библиотекой, в расширении-тупичке коридора, где венецианское окно. Торг был длинным и непростым, как и в первый раз. Этот Поттер сразу заломил непомерную цену. Нет, наследник потянуть мог и побольше, но зачем поважать врагам?

Этак и на дополнительный шоколад толком не останется, он же чего попало не ест. А союзников чем подкармливать? Жалкий полукровка вздумал торговаться с Малфоями, которые всех продадут и купят! Тут дело не в деньгах, дело в принципе… Как выражается шрамоносный — оближись! Да-да, оближись, Поттер!

— Девяносто золотых, Малфо-ой, и па-а-лочка твоя-я! Если ты готов платить, Малфо-о-ой, я гото-о-в конструктивно сотрудничать. Твоя палочка цела-а, но её нужно будет отмы-ы-ть. Я этим заниматься точно не буду! Согласен?..

Так я и думал. Хорошо, говори свою цену, скупердя-я-яй, подкупающий за шоколадки! (Тут Гарри вспомнил про Добби и чуть не покраснел. Нет, Добби не считается, это другое!) Ты так дёшево ценишь главный инструмент волшебника, Малфо-о-й? Говоришь, что это скучно — платить всяким там, недостойным? Ну-ну…

Ты точно из этих, особо сильно родовитых, или погулять вышел, свои тёмно-кофейные проветрить? Кстати, слушай, я думаю, что мне не нужно те стишки переделывать, где я про твои черномазенькие кокушки писал…

И ещё мне понравился звук, когда по ним да палочкой, ты же слышал? Или только почувствовал? Надо было тогда ещё с оттягом попробовать, да. Ладно, в следующий раз… Итак, ваша настоящая цена, наследничек, в кружевах передничек?

Малфой отвечал очень ловко, снова удивил, разумеется, неприятно. Наследничек торговался рьяно, как какой-нибудь уличный мигрант-курд за свою сумочку или зонтик, разложенные на коврике у стены!.. Но так и мистер Поттер не зря заломил солидную сумму, причём специально поменьше сотни, чтобы совсем уж несуразно не выглядело. Оказывается, он умеет торговаться и одновременно отругиваться! Забавно…

Через полчаса попрёков, воспоминаний о прошлом и слабо завуалированных оскорблений сошлись на шестидесяти галеонах. Гарри усмехнулся: по золотому в минуту Малфой отгрызал, отгрызал, прямо как нюхлер…

Ладно, он сбросил тридцатку, а Малфой доплатил сорок пять. Сальдо снова в его пользу! Получив двадцать жёлтеньких кругляшей в виде задатка, Гарри, не откладывая, предложил идти за товаром. Малфой быстро обернулся, захватив недостающую сумму. И Гарри повёл наследника и телохранителей к месту упокоения дорогого для мистера Малфоя инструмента.

Рон надолго пропал где-то в туалете, поэтому героя сопровождали Гермиона и Невилл. Вассалов Гарри хотел оставить в школе, на всякий случай. Однако Невилл предложил их захватить и вооружить совками, которыми пользуются в теплицах. Потому что для Малфоя будет большим унижением раскапывать яму с нехорошим продуктом при незанятых вассалах.

Тогда как телохранителям такой труд гораздо менее зазорен, особенно если с инструментами. Мол, не все правила нашего мира стоит нарушать, Гарри… Друзья согласились — всё-таки Нев в этикете сечёт на полную катушку, не то что они, магловоспитанные. А копать магией — есть опасность повредить палочку.

По дороге Гарри, несколько разочарованный тем, что не Драко будет разгребать собственный навоз, нарочно громко бормотал, во что лучше всего превратить одного противного наследника… Который всё время пристаёт, как последнее дерьмо, и в прямом смысле тоже пристаёт. Или достаёт, как один известный зельевар! И ещё прилипает…

Драко всю дорогу хранил и молчание, и брюзгливо-отрешённое выражение лица. Помалкивали и вассалы, которые несли совочки. Наследник в этот раз защищал ладони серыми перчатками с тонкой бледно-зелёной оторочкой. Отличными, надо сказать, из тончайшей лайки.

— Модная вещь, Малфой! — искренне высказалась Гермиона, кивая в сторону изящных аксессуаров, когда они подошли к примерному месту примечательного столкновения. Малфой в ответ только пошевелил пальцами. Да, в таких перчатках ему нравится, пусть грязнокровка завидует…

Сильный дождь уничтожил следы нужной ямы, поэтому пришлось поколдовать. Гермиона не очень уверенно наложила сложное поисковое заклинание. Сначала в одну сторону, потом в другую. И уже второе заклинание указало на чуть заметно притоптанный пятачок недалеко от них.

Девушка приглашающе махнула рукой — мол, здесь, мистер Малфой, здесь, пожалуйте порыться! И показала руками, на какую глубину нужно копать. Друзья отошли подальше и заранее сморщили носы, максимально демонстративно.

Драко с непроницаемым лицом взмахнул полученной от декана палочкой и тоже не очень уверенно снял верхний слой земли — почти на ладонь в глубину. Инструмент отзывался так себе, срабатывал жёстко. Дальше магией ковырять стоит по минимуму, чревато…

Нервно оглядываясь, Малфой торопливо убрал заклинанием следующую часть грунта и скривился от запаха. Дальше залегал уже совсем не грунт. Да, в такое же его и бросили, с высоты. И так чавкнуло… К горлу подкатило. А он не знает подвешивающего заклинания, это досадный пробел… Да, зря они предприняли каловую атаку в отместку за те навозные бомбы.

Оба раза их собственные бомбы, предназначенные грифам, оказались некачественными и взорвались, причём оба раза максимально пострадал Гойл. И они с Крэббом тоже, пусть не максимально. Поэтому и были задействованы простые вёдра, но, как оказалось, без малейшего эффекта…

Секрет тех неудач был недоступен слизеринцам. Конечно, это проныра Добби предупредил о задуманном наследником и компанией. После чего получил задание подорвать бомбы прямо на их носителях. Чтобы попытаться поссорить вассалов, взрывать следовало на Гойле, но так, чтобы рядом оказались Малфой (обязательно) и Крэбб (желательно).

Конечно, Малфой прекрасно владел очищающим заклинанием, но сам факт взрыва распылённого дерьма недалеко от лица… Отвратительнейший эффект! И волосы страдают от очистки, потом весь день уже так безупречно не лежат. А он привык, чтобы безупречно!..

Драко, отвлёкшись этими мыслями от воспоминания о чавкнувшей под ним массе, кивнул вассалам и те присели на корточки, заработав совками. Надо сказать, не особо и морщились, а стали аккуратно рыть то, что сами в прошлый раз и принесли, вёдрами. «Аккуратно!» — громко шепнул Малфой. Через минуту с небольшим Гойл вывернул палочку, удачно, за рукоятку.

Он осторожно подцепил инструмент и выложил на маленький пригорок в нескольких шагах от ямы. Драко, чтобы избавиться от запаха, побыстрей заровнял место раскопок и подошёл к палочке. Сильное Агуаменти быстро омыло её, хотя и в первом приближении, что было, увы, заметно.

Потом Малфой наложил очищающее, дважды. Достав пергамент, наследник завернул в него драгоценность, потом обернул пакетик припасенной тряпочкой. Полученный свёрток вручил Гойлу и повернулся к Поттеру. Вытащив кошелёк, он вытряхнул мешочек и протянул выкуп гриффиндорцу.

Тот принял увесистую горсть золота и осклабился. Не желая видеть довольной ухмылки врага, Драко отвернулся и пошёл прочь, не прощаясь. Вассалы поспешили за боссом. Всё прошло в полном молчании, и это устраивало собравшихся.

Гриффиндорцы неторопливо последовали за группкой серебристо-зелёных, которые быстрым шагом удалялись в сторону главного входа Хогвартса. Настроение первых было отличное. Ведь чистая победа, и проигравшие платят!

Но и Драко внутри был скорее доволен — палочка вернулась, и за сумму, которая уже почти не вызывала раздражение. Обиднее было, что семейные деньги ушли врагам, это, конечно, неправильно. Но Малфои всегда приходят за своими деньгами, обязательно приходят: с Секо и Бомбардой, с Империо и Авадой!..

* * *

Гарри хотел поделить вырученные шестьдесят золотых на четыре части, однако Невилл с Гермионой настояли на том, что половина должна остаться у Гарри, который сделал основную работу. Рон был обижен уменьшением гонорара, но сильно выступать против не стал.

В основном жаловался, что пролил кровь, терпел боль и мантия опять разрезана. Да, братья её хорошо и незаметно залатали, но ведь постепенно вещь от таких подновлений портится, и безнадёжно. Но ему было сказано, что он скоро вырастет из этой мантии, а крови пролил совсем чуть-чуть. «И очень гнилой» — подумал про себя Невилл.

Рон по привычке несколько раз принимался гундеть, хотя заработал впервые, не считая трофейной палочки, добытой в битве при Гермионах. Дескать, по правильному было бы этот выкуп разделить поровну, а то получилось по-ихнему, неправильно, он так считает… А ведь Гриффиндор — это факультет справедливых!

Услышав сердитое бормотанье рыжего в очередной раз, Гермиона не выдержала:

— Многие люди хотят, чтобы было по-ихнему, но по-ихнему не будет…

— Почему это?

— Очень просто, Рон. Потому что нет такого слова!

* * *

Гарри был только рад, что не проболтался Рону об отличнейшем гонораре за кружевные трусишки. Пусть будет доволен золотой десяткой за боевые заслуги, в неё влезет куча сладостей… И продолжал сочинять о Малфое, иногда даже с удовольствием.

Увидал Дракончик грушу,

Захотел её откушать,

Но погнулась под ним ветка,

В задницу воткнулась метко!

Летит он башкою вниз,

Себя кроет за каприз:

«Эта груша не вкусна,

Лучше мне зайдёт сосна!

Если буду грызть сосну,

Станет это в новизну,

От смолы да в попочке

Будут вязки пробочки!»