Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

* * *

«Беда — как змея: сначала увидишь тонкий язык, а за ним покажется жирное брюхо».

У старшего Феанариона не было ни малейшего желания в очередной раз проверять эту старую датомирскую пословицу на себе любимом, но, по всей видимости, без этого не обойдется. В очередной раз. А ведь начиналось все почти хорошо.

«Звенящее пламя», его корабль, вышел из гиперпространства именно там, где ему и полагалось выйти согласно расчетам, забитым в навигационный компьютер. А именно — на расстоянии полутора стандартных единиц (то бишь радиусов орбиты Корусканта) от светила Ариен. Планета, как назло, оказалась в противоположной стороне от этого самого светила. Пришлось Маэдросу сначала ползти на субсветовых через Стену Ночи. Хуже всего оказалось то, что определять местонахождение этой самой Стены удавалось лишь через Силу — для чего приходилось каждые несколько минут относить йсаламири в противоположный от кабины конец корабля. И быстро забирать обратно, обнаруживая в очередной раз корабль внутри слепяще-светлого пространства. После этого не могла смутить даже вынужденная демонстрация высшего класса навигаторского искусства при расчете короткого гиперпрыжка уже непосредственно в планетарной системе.

Оказавшись, наконец, в нескольких тысячах «щелчков» от планеты, Маэдрос воззрился на раскрывшийся в иллюминаторе вид. Нет, он слышал от Эарендиля, что рельеф родной планеты после Войны Гнева несколько изменился… но не настолько же, чтобы вовсе не узнать очертания материков и океана?!

Пока Маэдрос перепроверял расчеты гиперпрыжков, «Пламя», предоставленное само себе, попав в поле притяжения планеты, потихоньку огибало ее на высокой орбите. Но когда вдали, почти на терминаторе, показалась гряда гор, вытянувшая через все восточное побережье континента с севера на юг, а рядом с материком, подле экватора удалось рассмотреть небольшой остров, Феанарион не удержался от краткого, но емкого высказывания на хаттском. В адрес составителей тех карт Арды, что ему приходилось видеть до сих пор. Не узнать очертания западного побережья родного Валинора — это уже что-то!

Поразмышляв малость над местом приземления, Маэдрос не без сожаления остановился на востоке Средиземья. Конечно, в Валиноре — родной город Тирион, одно воспоминание о котором грело душу эльфа, да и Чертоги Мертвых тут же, но…

Но еще там неподалеку была гавань Альквалондэ. Да и у большинства нолдор нет никаких причин встречать старшего сына Феанора с распростретыми объятиями. Уж скорее — с обнаженным мечом. И Маэдрос лишь молча смотрел, как внизу проплывали казавшиеся такими знакомыми даже отсюда, из заоблачных высот, родные края, где прошла их с братьями беззаботная юность…

А затем ему стало не до воспоминаний.

Потому что из-за планеты показался темно-серый клин «Исполнителя».

* * *

— Вы как нельзя вовремя, агент Нарион, — невысокий адмирал был, казалось, чем-то взволнован.

Маэдрос потихоньку оглянулся вокруг. Огромный — почти на всю стену — иллюминатор. Узкая полоска мостика и две ямы управления по бокам. Святая святых «Исполнителя». Именно отсюда Дарт Вейдер обыкновенно командует сражением; если, конечно, сам не ведет в битву свою легендарную Черную Эскадрилью или не менее легендарный 501-й легион. На мгновение феанорингу почудилось, будто у иллюминатора он видит темный силуэт в шлеме с маской, но он быстро прогнал эту мысль. Здесь, как и везде на разрушителе, не ощущалась Сила — а поодаль висела клетка с ящеркой-йсаламири. «От Валар прикрылись», догадался он. «Логично — как будто та же Варда стерпит чужаков в небесах Арды — своих владениях!»

А Пиетт продолжал что-то говорить о сложности высадки на планету, когда позади раздались легкие шаги. Адмирал запнулся на полуслове, и, развернувшись, кивнул Маэдросу:

— Агент Нарион, позвольте представить вам доктора Лиру Вессекс. Доктор Вессекс, это агент Нарион из ИРУ. Он направляется на планету, — последнее слово Пиетт подчеркнул, — и, полагаю, не откажется от нашей помощи.

— О, разумеется. Рада знакомству, агент Нарион, — она улыбнулась, приветливо и искренне.

— Взаимно, доктор Вессекс, — Маэдрос быстро вспомнил, кто перед ним. — Несколько неожиданно видеть вас в здешнем окружении. Неужто решили сменить лаборатории проектного института на Фондоре на суровый военный быт?

— Но разве создатель не должен бывать хоть иногда рядом с тем, что создал? — вопросом на вопрос ответила Вессекс. — Немало кораблей разработала я — еще во времена Войны Клонов мои «Венаторы» нагоняли страх на сепаратистов; но все же «Исполнитель» дороже мне их всех; и чудится иной раз, что я вложила в него часть собственной души. — Она оглянулась, увидела офицеров, прислушивавшихся к их разговору, и чуть смущенно засмеялась: — простите, адмирал Пиетт, кажется, с возрастом я стала малость сентиментальна.

— Поверьте, док, мы даже будем рады присутствию души дамы поблизости, — отозвался тот с легкой иронией.

— Так всегда бывает с настоящим творцом, — серьезно ответил Маэдрос, не приняв шутки. — Только отдав часть пламени собственного духа, можно создать нечто такое, что заставит всех застыть в изумлении. И пусть до этого творение было лишь мертвым камнем… или металлом, — добавил он быстро, заметив удивление Пиетта, — но искра от огня создателя, озарив его, делает груду металла немножко… живой. Так говорил мой отец, и я верю ему.

«И пусть отец говорил это о Сильмариллах, но так ли важно, что именно ты создаешь: сияющий предвечным светом камень или звездный корабль, пронизывающий глубины Вселенной?»

* * *

— Фирмус, что думаешь насчет сегодняшнего визитера? — поинтересовался генерал Максимилиан Вирс, когда дверь в каюту закрылась.

Пиетт на всякий случай проверил ее еще раз — обсуждать подобные вещи лучше как можно дальше от посторонних ушей:

— А что я могу думать, Макс? — командир «Исполнителя» кивнул в сторону небольшого шкафчика. — Мне с ИРУ, хвала Великой Силе, до сих пор пересекаться не приходилось.

Его товарищ, правильно истолковав жест, извлек оттуда початую бутылку вирренского. Наполнил рюмки:

— За нашу завтрашнюю операцию!

Пиетт кивнул — от завтрашних событий и впрямь могло зависеть многое. В том числе, похоже, и высокая политика Центра Империи.

— И все же, Фирмус, — продолжал допытываться Вирс. — У тебя раньше были контакты в Генштабе — что там слышно?

— А ничего хорошего, — невесело отозвался Пиетт. Позавчерашний разговор по дальней связи с бывшим однокурсником, оставшимся служить в Центре, нагнал на адмирала черную тоску. — Император молчит, словно ничего не произошло, а по углам болтают, будто он сам и решил избавиться от Лорда… С другой стороны, может, лучше так, чем объяснять каждому встречному-поперечному, с чем и с кем мы тут столкнулись.

— Да уж, творцы планет и возжигатели звезд, — пробормотал Вирс. — А с другой стороны, мне кажется, что этого парня не просто так прислали. Ты его оружие заметил?

— Заметил, — хмыкнул Пиетт. — Нынче световые мечи в открытую мало кто носит. Полагаешь, в Центре знают о нашей задумке?

— Похоже на то… Вот только как?

— Положим, это-то как раз проще простого — то, что «Исполнитель» на той неделе побывал на Фондоре, видело полпланеты; а что Лира Вессекс с нами отправилась, разведка наверняка в курсе.

— И в Центре, разумеется, сложили два и два, — заметил Вирс. — И что тогда насчет завтрашней высадки?

— А ничего, — твердо сказал Пиетт. — Действуем по плану. Там, правда, этот разведчик настаивает на том, чтобы спуститься на планету — вот пусть и идет, хоть с первым взводом, мне не жалко.

— Что, сам настаивает?

— Ему предоставлена свобода действий; а приказ подписан лично Императором и директором Айсард. Мне возражать не приходится, сам понимаешь.

* * *

О готовящемся событии Маэдрос узнал рано утром. Впрочем, «утром» это время можно было назвать лишь условно: огненная ладья Ариен уже скоро должна была опуститься на западе. Но еще со времен Войн Клонов весь флот жил по времени Империал-Сити на Корусканте. А там было утро.

Поначалу Маэдрос даже не поверил услышанному. Шутка ли, горстка людей всерьез намерена обмануть самих Валар!

— Генерал Вирс, при всем уважении, мне кажется, вы не вполне представляете себе, на что идете…

— Напротив, агент Нарион, — оборвал его Вирс. — Мы располагаем некоторыми сведениями о планете и ее обитателях и понимаем уровень опасности.

— Но при этом не откажемся от дополнительной информации, — Пиетт постарался погасить начинающийся конфликт. — Дело в том, что сведения, полученные нами от Намо Мандоса, весьма поверхностны.

«И что они за люди?» размышлял Маэдрос. «Ведь сколько легенд ходит об удушенных Вейдером офицерах, а здесь, на «Исполнителе», где еще пару месяцев назад все дрожали даже при имени ситха, теперь готовы начинать миссию по его спасению. Причем, что показательно — исключительно по собственной инициативе, на свой страх и риск. Все-таки странное дело — человеческая преданность…»

А Пиетт продолжал:

— Например, мы не знаем, насколько хорошо известна лидерам планеты, этим Валар, ситуация на втором континенте — Эндорэ, и как быстро они узнают о высадке десантной группы.

— Что же, — Маэдросу пришлось призадуматься. Похоже, что о нынешней ситуации на родной планете он знал немногим больше адмирала. — Если не прикрыться йсаламири, то Валар узнают о появлении пришельцев очень быстро: Манве и Варда способны видеть и слышать все, что происходит в мире. В противном случае все зависит от места высадки: эльфам Средиземья понадобится несколько недель, чтобы пересечь океан и сообщить Валар о происходящем. Если же высадить группу на востоке, то намного больше: люди-вастаки, обитающие там, издавна враждуют с эльфами и вряд ли нас выдадут. Особенно, если скажем, что пришли на помощь Повелителям Гортхауэру и Вейдеру от Владыки Мелькора.

«Если только не узнают во мне эльфийского принца, которого их предки предали шесть тысяч лет назад, перейдя на сторону Моргота в Битве Бессчетных Слез. Будем надеяться, не узнают».

* * *

В диспетчерской главного ангара собралось почти все высшее командование «Исполнителя» и «Предостерегающего» — наблюдать за созданием «лифта». Как-никак, первая попытка наладить сообщение с поверхностью планеты. Маэдрос устроился в сторонке, рядом с адмиралом Нирицом, командиром «Предостерегающего». Молодой капитан, возглавлявший техслужбу ангара, бойко отчитался о готовности ракеты к старту, диспетчер начал традиционный обратный отсчет, и в момент, когда прозвучало «Пуск!», изображение на экранах ожило. Небольшая, размером чуть побольше кабины шагохода АТ-АТ, машина выскользнула из раскрытых створок ангара вниз, к округлой полусфере планеты, плывущей где-то далеко под днищем суперразрушителя.

Единственный груз, который она унесла с собой, — огромный сверток каната из прочнейших азлиновых нитей, стремительно разматывавшийся по мере падения. Очень скоро именно этот канат должен будет сыграть роль связующего звена между поверхностью Арды и «Исполнителем» в ее небесах.

— Скорость движения в пределах нормы, — докладывал диспетчер время от времени. — Канат разматывается стабильно. — И Маэдрос замечал, как Вессекс снова резко сжимает пальцы, явно беспокоясь о своем новом детище.

Сама идея космического лифта была из разряда «все новое — хорошо забытое старое». Впервые ее придумали и даже попытались использовать на отдельных планетах в глубокой древности, еще до Великой Гиперпространственной Войны. Так что Лире Вессекс пришлось только покопаться среди старых архивов, чтобы найти более-менее подходящую конструкцию. Об этом она с энтузиазмом уже успела рассказать Маэдросу прежде — феаноринг успел расположить к себе изобретательницу вчерашними словами о частице души создателя в его творениях.

— Начинается вход в атмосферу планеты, — продолжал вещать диспетчер. — Высота сто километров над поверхностью… Пятьдесят километров… Тридцать километров…

— Резко увеличивается мощность электромагнитных помех! — воскликнул другой радист. — Связь с зондом ухудшена… Нет, связь уже почти отсутствует!

— Добрались, — выдохнула Вессекс. Маэдрос увидел, как впились ее ногти в ладони — чуть не до крови. Изобретательница едва ли не больше всех переживала за успех их затеи. И тут же заговорила вслух: — Переключайтесь на связь по экранированному кабелю.

Феаноринг едва слышно присвистнул: «И это предусмотрели!»

— Кабельная связь установлена, — бодро отрапортовал радист.

— Высота двадцать семь километров… Двадцать пять…

— Адмирал, аппаратура за бортом зонда фиксирует отсутствие значительных помех, — снова вклинился радист.

— Так значит, этой слой не так уж и велик — всего-то пять километров, — сделал вывод Пиетт. И снова обратился к Вессекс: — Доктор, а нельзя ли разогнаться на шаттле или ДИшке так, чтобы пролететь эти пять километров вверх с отключенными двигателями?

Лира Вессекс задумалась, производя в уме оценки скорости машин и мощности их двигателей. Наконец отрицательно покачала головой:

— Вряд ли, адмирал Пиетт. Что у лямбда-шаттла, что у ДИ-истребителя слишком плохая обтекаемость воздухом и слишком велико лобовое сопротивление, чтобы пролететь вверх с отключенными двигателями пять километров. Можно было бы развить большую скорость на подходе к слою помех, но тогда слишком велик риск, что воздушные вихри просто завалят машину в сторону и не дадут ей подняться…

А диспетчер уже начинал обратный отсчет:

— Посадка на поверхность планеты через двадцать… десять… пять… три… две… одна… Есть! Посадка совершена, аппартура в норме.

Вздох облегчения пронесся по диспетчерской. Лира внезапно улыбнулась — искренне и радостно. Адмирал Пиетт, поймавший как раз ее взгляд, на мгновение смутился и кашлянул.

«А все же она, несмотря на возраст, на диво хороша собой», мелькнула не слишком своевременная мысль у командующего «Исполнителем». А потом и вовсе не вовремя вспомнилось, что доктор Вессекс уже много лет замужем, и, говорят, счастлива в браке.

Тем временем развертывание орбитального лифта шло по плану. Из зонда выпустили дроида-разведчика — и немедленно получили картинку с его камеры: во все стороны простирались холмы, покрытые бедной растительностью вперемешку с голыми песками, а в стороне сверкала синевой полоса воды.

— Внутреннее море Рун, — впервые нарушил молчание Маэдрос.

А дроид летел дальше — и на экране одни холмы сменялись другими. Долгое время нигде не было видно признаков людского жилья, и только спустя полчаса исследований вдали показались невысокие полукруглые строения.

— Агент Нарион, вы знаете, что это? — осведомился Пиетт.

— Да, — Маэдрос задавил в душе гневный порыв. — Это стоянка людей-вастаков — кочевого народа. «Похоже, за шесть тысяч лет их быт не сильно изменился».

— Как они отнесутся к чужакам?

— Думаю, нормально, если объясним, что мы — подчиненные Повелителей Тьмы и покорны Темной стороне Силы. Можно сослаться на волю Мелькора — в свое время они ему поклонялись. Возможно, они даже будут оказывать нам помощь.

«Доигрался ты, Маэдрос Феанарион. Собираешься идти за помощью к вастакам, прикрываясь именем Моргота. Нет, может быть, они и помогут. Или отправят к Саурону. А уж как тот будет рад встрече со мной…»

* * *

Изредка взмахивая могучими крыльями, Гваихир парил на воздушных потоках. Внизу расстилалась синяя гладь воды — огромное озеро, носившее название моря Рун. Вдали виднелось побережье, к которому и направлялся предводитель Великих орлов Средиземья.

Если бы здесь оказался Император Палпатин, то не преминул бы отметить, что методы правления Валы Манве, Короля Мира, весьма сходны с его собственными. Ибо задачи Великих орлов — Свидетелей Манве — в Эндорэ были подобны тем, которые ставил Палпатин перед своим Разведуправлением. Постоянный контроль ситуации и редкие, но молниеносные вмешательства, помощь тем из разумных, к кому был благосклонен Король, — вот наиболее характерные особенности их действий.

Впрочем, если бы здесь оказался Мелькор, то он бы не стал размышлять о роли орлов (хорошо ему известной), а сделал бы все возможное, чтобы эта конкретная птица убралась бы отсюда побыстрей. К сотворенным своего младшего брата Владыка Тьмы относился весьма и весьма неприязненно, как в силу личных причин, так ввиду их роли в гибели пленных Эльфов Тьмы. Что же касается майар-Повелителей, то по тем же причинам от Гортхауэра Гваихир получил бы огненную завесу, а от Вейдера — молнию Силы. Благо, теперь, в своем новом воплощении, младший мелькоров майа молниями пользовался с превеликим удовольствием.

Но на просторах Прирунья не оказалось никого из темных форсъюзеров, а вастаки, хоть и считались по праву сторонниками Тьмы, для свидетеля Манве опасности не представляли никакой. Вот и скользил спокойно Гваихир в воздушных течениях, когда вдали, неподалеку от кромки воды, внимание его привлекло какое-то странное копошение. Два мерных взмаха гигантских крыльев — и орел, приблизившись, разглядел, как из какой-то огромной белой коробки неправильной формы выходили странные двуногие существа в белых же доспехах. Один из них, впрочем, был без лат, но в странной одежде: темно-серые штаны и какой-то светло-серый кафтан.

Если бы на месте Гваихира оказался бы его предок майа Торондор, он без труда узнал бы этого «человека». Ведь когда-то именно его Прародитель орлов уносил на своей спине прочь от Ангбанда, где тот провисел немало времени, прикованный за руку к скале. Но Торондор уже давно был в Валиноре, а Гваихир никогда не видел старшего из феанорингов, так что не обратил на него почти никакого внимания. Куда больше Свидетеля Манве беспокоили тонкие длинные нити, уходившие от коробки с людьми высоко-высоко в небеса. Орел медленно облетал их по кругу, и чуть развернув голову и проследив за нитями, увидел где-то невероятно далеко серый треугольник. Но самым странным было то, что в Незримом мире не было ни людей, ни кабины, ни того треугольника вверху. Просто — пустота. Нити мира духов словно огибали их, не затрагивая.

Ни с чем подобным Гваихир никогда не сталкивался. И поэтому сделал единственно возможное — стремительно помчался на восток, где в приближающихся ночных сумерках уже зажигались первые звезды, и в высях среди них уже гуляла майэ Ильмарэ — сотворенная Валиэ Варды. Любимица Королевы была единственной, кто мог дотянуться осанве в Валинор, к своей создательнице, и быстро передать вести о чужаках из небес на Таникветиль.