Цена выбора (гет)

Люциус стоял на коленях, склонив голову. Воздух в комнате был тяжёлым, будто пропитан самой тьмой. Лорд медленно поднялся со своего кресла, и Люциус почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику.

— Ты говоришь, он отказался? — голос Волдеморта был тихим, но в нём звенела сталь.

— Мой Лорд… Северус сослался на мать. Она тяжело больна. Он не желает оставлять её одну, — не поднимая глаз произнёс Люциус.

— Не желает, — повторил Лорд, словно пробуя слово на вкус. — И ты позволил ему не желать?

Люциус опустил голову ещё ниже.

— Я пытался убедить, мой Лорд. Но он… упрям. И очень настойчив.

Волдеморт прошёлся по комнате, его мантия шуршала, как змеиная кожа.

— Пока Снейп работает над изумрудным зельем, он должен быть под моим контролем. Я не потерплю… неожиданностей. Узнай всё о его семье. Всё.

Через два дня Люциус снова стоял перед ним, ещё более напряжённый.

— Мой Лорд, я выяснил. Мать Северуса — Эйлин Принц. Болеет драконьей оспой. Болезнь прогрессирует, она редко встаёт с постели. Отец… — Люциус помедлил, — алкоголик. Агрессивный. Репутация отвратительная.

Волдеморт остановился, повернув голову чуть в сторону, будто прислушиваясь к собственным мыслям.

— Прекрасно. Значит, всё еще проще, чем я думал.

Люциус поднял взгляд, но тут же опустил его снова.

— Мой Лорд?

— Мать Снейпа мешает. Она удерживает его там, где он не должен быть. Это… неприемлемо. Ты избавишься от неё.

— Но мой Лорд! — Вскинул голову Малфой.

Волдеморт хищно обернулся к нему.

— Ты тоже будешь мне перечить, Люциус?

Тот побледнел и отчаянно замотал головой.

— Нет, мой Лорд. Разумеется, мой Лорд. Как пожелаете.

— Тайно, — продолжил Волдеморт, будто вернувшись к обсуждению погоды. — Отец Снейпа — идеальный исполнитель. Слабый. Легко подчиняемый. Обычный Империус. Он напьётся… и подожжёт дом. Несчастный случай. Северус в это время будет работать у тебя.

Люциус почувствовал, как внутри него всё сжалось. Но голос оставался ровным:

— Будет исполнено, мой Лорд.

Волдеморт удовлетворенно улыбнулся.

— Хороший мальчик, Люциус. Сделай это. И не подведи меня.

Люциус склонил голову до пола, скрывая выражение лица.

Он понимал: отступать нельзя.

И ошибаться — тоже.

Но почему же судьба Северуса перестала быть для него просто чужой проблемой?