Антифона во льдах (гет)

Я отступила на шаг в тень массивной колонны, скрестив руки на груди. Камень за спиной был ледяным и влажным, он приятно вытягивал жар из моей спины, помогая держать лицо непроницаемой маской.

Кас работал молча. Скрип освященного мела по старому граниту звучал в этой давящей тишине почти оглушающе. Он чертил быстро, скупыми, уверенными движениями запястья. Восстановление контура — скучная, монотонная работа для ритуалиста.

Я позволила себе чуть расслабиться, проваливаясь во внутренний диалог. Несмотря на весь абсурд происходящего — поездка на кладбище, этот саквояж с печатями — со смертным было преступно легко. Пугающе легко.

Он так стремительно вошел в мою жизнь, взломав замки, которые я держала закрытыми. Даже тогда… давно. Когда я была еще той самой влюбленной дурочкой с горящими глазами, когда крылья за спиной были настоящими, а не фантомной болью между лопатками — даже тогда я не позволяла мужчине преодолевать мои границы так быстро. Я годами выстраивала стены из сарказма и льда. А Каспер просто улыбнулся, вспорол себе руку и забрал ключи от ворот.

Эта легкость пугала до дрожи. Моя паранойя кричала, что это классическая тактика: усыпить бдительность жертве, заставить её доверять, чтобы удар стал неожиданнее. Но то, что передо мной сейчас стоял именно человек — пусть и пропитанный благодатью насквозь, но физически уязвимый, теплый, пахнущий кровью и кофе — немного успокаивало воспаленный разум. Серафим бы уже читал мне проповедь или пытался выжечь скверну. Этот же просто чинил поломку.

Переведя взгляд с его сосредоточенного лица на пол, я присмотрелась к рунам, которые он выводил. Стандартный контур Небесного круга. Надежно, предсказуемо… и абсолютно неэффективно против того следа Инферно, что впитался в камень здесь. Благодать будет конфликтовать с остаточной серой, создавая микровибрации. Печать продержится неделю, а потом лопнет с громким хлопком.

— Левый угол слишком острый, — вырвалось у меня прежде, чем мозг успел отдать приказ заткнуться. — Если ты сведешь линии там под сорок пять градусов вместо тридцати, резонанс пойдет в обход соляного слоя прямо в саркофаг. И разбудит то, что эти идиоты пытались призвать.

Кас замер. Мел в его пальцах завис над камнем. Он медленно поднял голову. В тусклом свете фонарика его глаза казались темными омутами.

Не успела я подумать, что именно делаю — вмешиваюсь в работу Небесного чистильщика, — мое тело само сделало шаг вперед. Рука метнулась вниз и выхватила у него из пальцев кусок белого мела.

Мелок едва заметно зашипел, соприкоснувшись с моей кожей. По поверхности камня пошла мелкая рябь пузырьков — святая вода внутри состава протестовала против моего присутствия. Я проигнорировала легкое жжение в ладони. Опустившись на одно колено рядом с ним, я небрежным движением кисти смахнула ту часть формулы, которую он только что закончил выводить. Белая пыль взметнулась в воздух. Провела пальцем по краю лужи запекшейся крови, стирая вековую пыль. Под ней открылся край базового луча пентаграммы. Три глубокие царапины, выжженные кислотой. Три вертикальные линии. Точная копия символа, который выплюнул бес мне под ноги неделю назад.

Левой рукой я нашарила в кармане пальто свою монетку-ключ. Достала её. Металл был холоднее льда. Я приложила ребро монеты к камню и провела ровную, идеальную линию, заменяя пару центральных рун защиты на символы поглощения хаоса. Древняя вязь Бездны легла поверх Небесного круга, сплетаясь с ним в странный, хищный узор.

Закончив, я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Смутилась. Резко, болезненно, как будто меня поймали за кражей конфет. Отдернула руку, словно гранит обжег пальцы. Что я творю? Помогаю святоше ставить печати?

Кас моргнул, стряхивая оцепенение. Его губы дрогнули. Он мягко, но настойчиво перехватил мою правую руку, все еще сжимающую шипящий мелок, и аккуратно вынул его из моих покрасневших пальцев. Положил на пол.

Его ладонь накрыла мою — теплая, живая, настоящая. На секунду. Просто жест поддержки. Затем он отпустил меня.

И снова улыбнулся. Той самой широкой, обезоруживающей улыбкой блаженного идиота, которая совершенно не вязалась с мрачной обстановкой древнего склепа.

Я почувствовала, как щеки заливает предательский жар. Демоническая природа ненавидела смущение больше, чем святую воду. Это было хуже боли.

— У тебя отвратительный почерк, — фыркнула я, резко поднимаясь на ноги. Мои колени слегка дрожали от адреналина. Я сделала быстрый шаг назад, возвращаясь в спасительную тень колонны, увеличивая дистанцию.

Кас проследил за моим отступлением взглядом. Задержался на моем лице на долю секунды дольше, чем требовал этикет. Перевел глаза на измененную формулу на полу. Прищурился, изучая переплетение враждебных друг другу символов. Медленно кивнул. Не удивленно, не возмущенно. Скорее удовлетворенно, словно получил именно тот результат, который ожидал от хорошего ассистента.

Он принял мою помощь без единого вопроса.

— Исправляет дисбаланс фаз, — пробормотал он себе под нос, беря новый кусок мела. Теперь он начал работать быстрее, вплетая мои правки в общий рисунок. — Умно.

Игнорировать его становилось всё сложнее.