Цена выбора (гет)

Северус работал в лаборатории Малфоев, сосредоточенно помешивая густую зелёную массу в котле. Изумрудное зелье медленно густело. Северус нарочно делал движения чуть медленнее, чем требовалось. Что поделать — молодой зельевар, чрезвычайно сложное зелье. Никто не ждал от него чуда.

Тишину разорвал резкий хлопок.

Нарцисса распахнула дверь лаборатории. Обычно безупречная, сейчас она выглядела почти неузнаваемой: бледная, растрёпанная, с мокрыми дорожками слёз на щеках.

— Северус! — голос сорвался. — Там… у вас дома… пожар… твоя мать…

У него перехватило дыхание.

— Что? — выдохнул он, но Нарцисса уже продолжала, задыхаясь от рыданий:

— Она пострадала. И… и твоя подруга… Эванс, кажется… Они в Мунго. Сейчас…

Он не дослушал. Даже не сняв перчатки, он сорвался с места, вылетел из лаборатории, пронёсся через коридоры и исчез за воротами с громким хлопком аппарации.

В Мунго Северус едва не врезался в стойку регистрации.

— Снейп. Эйлин Снейп. Где она?

Целительница опустила глаза — и этого было достаточно, чтобы мир вокруг него начал рушиться.

— Мне очень жаль, мистер Снейп… — тихо сказала она. — Ваша мать… умерла.

Он не понял, не услышал, не поверил.

— Что? — голос его сорвался, стал чужим.

— Лёгкие были сильно ослаблены болезнью. Когда она надышалась дымом, организм не выдержал. Мы сделали всё возможное.

Северус стоял неподвижно, будто его ударили заклятием. В груди что-то рвалось, но не выходило наружу. Он не мог дышать. Не мог думать.

— Лили? — выдавил он наконец.

— Девочка жива, — кивнула целительница. — Она была у вашей матери. Вытащила её через окно, но было уже поздно. Ожоги рук и наглоталась дыма… Сейчас она в шоковом состоянии. В палате реабилитации.

Северус не дослушал. Он уже бежал по коридору, цепляясь за стены, пока не нашёл нужную дверь.

Лили сидела на кровати, укрытая одеялом. Руки забинтованы до локтей. На лбу — остатки сажи, глаза красные, испуганные. Она вздрогнула, увидев его, и тут же разрыдалась — громко, отчаянно, будто пытаясь выдохнуть из себя весь ужас последних часов.

— С-Сев, пожалуйста… я… я пыталась… я не смогла… она… — слова захлёбывались рыданиями.

Северус подошёл ближе, но она просто не могла говорить. Каждый звук превращался в судорожный всхлип. Лили закрыла лицо руками, будто боялась его взгляда.

Снейп чувствовал, как внутри поднимается паника. Он должен знать. Должен понять. Должен увидеть, что произошло.

— Лили, — прошептал он, — пожалуйста…

Она не могла. Не сейчас, не после всего. Снейп смотрел, как она захлёбывается словами и не может сложить их в смысл, и понимал, что ещё немного — и они исчезнут вовсе, и у него останутся только обрывки чужих объяснений и собственные догадки, от которых уже не будет никакого толка.

Лили была единственным мостом к тому, что произошло, и этот мост разрушался прямо у него на глазах.

И тогда, почти не осознавая, что делает, он поднял палочку и коснулся её виска.

— Прости, — сказал он тихо. — Легилименс.

Они сидели на кухне и пили чай. Лили рассказывала что-то про школу, про Петунию, про смешной случай с кошкой соседей. Эйлин улыбалась, укутанная пледом в своём любимом кресле.

Не то. Дальше.

Шорох. Лили замолчала, прислушиваясь. Шорох был странным — будто кто-то возился у самой двери, цепляясь за порог. Эйлин тоже подняла голову.

Затем пришёл запах. Резкий, тяжёлый, химический.

Запах бензина.

— Что это? — прошептала Лили, уже поднимаясь.

Она сделала шаг к двери — и в этот момент из-под двери потянуло дымом. Сначала тонкой струйкой, потом гуще. Эйлин вскрикнула, закашлялась.

— Пожар! — Лили схватила её за руку. — Нужно уходить!

Она толкнула дверь — та не поддалась. Взмах палочки:

— Алохомора!

Замок щёлкнул, но дверь не открылась.

— Алохомора! — уже почти срываясь, снова крикнула она. — Ну откройся, пожалуйста! — Дверь будто держало что-то с другой стороны. Лили ударила плечом — бесполезно.

— Откройте! Пожалуйста! — закричала она, стуча в дверь кулаками.

За дверью кто-то ходил — тяжело, неторопливо, будто никуда не спешил. Шаги и пьяное бормотание.

— Гори-гори ясно… — протянул мужской голос, пьяный, тягучий.

Лили замерла в ужасе. Только на секунду — и эта секунда казалась вечностью. Потом шаги стали удаляться. Снова тишина. Только треск огня за стеной.

Дым становился гуще. Эйлин кашляла всё сильнее, хваталась за грудь, глаза её слезились. Лили чувствовала, как горит горло, как щиплет глаза, как разгорается огонь в груди.

— Держитесь, — прошептала она, — держитесь, пожалуйста…

Огляделась вокруг. Окно — единственный выход. Пламя уже лизало занавески.

Лили схватила ближайший стул, размахнулась и со всей силы ударила по стеклу. Рама треснула, но стекло не разбилось. Второй удар — окно осыпалось наружу, оставив острые, как ножи, осколки.

Мыслей не было. Она просто схватила Эйлин под руку и потащила к окну. Горячий воздух обжигал лёгкие. Лили поднялась на подоконник, порезав ладони о стекло, почувствовала, как кровь смешивается с сажей.

Выскользнула наружу, обжигая ноги о горящую раму.

Потом снова наклонилась внутрь — за Эйлин.

— Держитесь за меня! — кричала она, хотя голос почти пропал.

Эйлин была тяжёлая, без сознания. Лили тянула её, цепляясь за раму, за стену, за воздух. Огонь ревел за спиной. Дым душил. Руки горели от боли.

Она вытянула её наружу. Оттащила от огня, падая на землю.

Последнее, что запомнила, — как держит Эйлин за руку, а вокруг всё плывёт в дыму и огне.

И тишина.

Глухая, оглушающая тишина.

Северус вылетел из палаты, не чувствуя пола под ногами. Мир сузился до одной мысли — «Кто это сделал?!» Аппарировал к дому так резко, что воздух вокруг взорвался хлопком.

Перед ним догорал дом. Почерневшие балки, дым, запах гари. Обошёл вокруг. Никого.

Дверь подперта обгоревшим бруском. Рядом — почерневшая канистра. Соседи толпились у окон, перешёптывались, показывали пальцами — редкое развлечение для их захолустья.

Не было ни малейшего сомнения — дом подожгли. Волна гнева медленно поднималась внутри, смывая островки здравого смысла. Кто бы это ни сделал — он заплатит. Немедленно. И будь что будет.

Вдруг — знакомый звук. Снейп остановился, прислушиваясь. Из соседнего тупика послышалось пьяное, тянущееся:

— Гори-гори ясно…

Голос!

Пьяная песня из воспоминаний Лили. Он узнал его. Глаза застила красная пелена. Северус сорвался туда, уже не соображая от ярости.

Северус шёл, как тень, как буря. Неудержимый гнев молотом бился в мозгу. Вся его сдержанность слетела как шелуха. Остался только тот, кем он станет в скором будущем: смертельно опасный, холодный, яростный Пожиратель Смерти.

На лавочке сидел Тобиас. Пьяный, довольный, со счастливой улыбкой и пустым взглядом.

— А, сынок! Пришёл? Смотри, как весело горит. Нету, нету больше ведьмы! Гори-гори ясно…

Ослепительная вспышка в голове. Северус уже не помнил, как поднял палочку. Не помнил, как сделал шаг.

Только холод.

И яростный шёпот, сорвавшийся с губ:

— Авада Кедавра...