Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Сны у него всегда были человеческие. Наверное, поэтому он не сошел с ума и не потерял себя за все эти годы. Во сне он видел прошлое, словно память заставляла его помнить самые мелкие детали его жизни, которые привели его к здесь и сейчас.

Он помнил жар солнца на экваторе и запах раскалённых камней, шорох листьев на пальмах, которые тянули корни к внутреннему источнику острова. Помнил плеск солёных волн Великого океана, что окружал их дом, их Причал, иногда огромными волнами накрывая горы и пляжи, смывая всё, что было плохо закреплено. В такие страшные гудящие дни, а иногда недели, они скрывались в пещерах на вершинах гор и наблюдали, как заливает волнами деревню...

Он помнил жаркий день, когда утонул старший брат. Мать долго стояла на пороге дома, словно продолжая его ждать, считая по головам своих мальчишек: один, два... Один, два... Константин ночью кусал руку, чтобы не рыдать, иначе отец бы выпорол его. Константин винил себя, считал, что мог помочь Николя. Но это чушь...

Вот отец жёстко, беспощадно давит ладонью на голову, не позволяя вынырнуть. Бесконечно долго тянется время. Лёгкие разрываются, их жжёт, нужен воздух, но отец ещё считает, а Константин не может приблизиться. И приходится терпеть, из последних сил терпеть этот ад, сражаться с нестерпимым желанием вдохнуть — и пойти вслед за Николя... Наконец, рука отца исчезает, и первый глоток жаркого солёного воздуха — словно взрыв в голове, в лёгких, во всём теле...

Он помнил Эмилию, молодую северянку, которую всего два сезона циклонов назад привёз на остров Эжен, друг Константина. Жена Эжена была красавицей, загар Причала ей шёл. Только очень странно смотрелась на её шее веревка, с другого конца которой был привязан камень. Позади стоял, крепко сжав губы, сам Эжен. У него не было права голоса, и он молчал. Эмилия еле стояла на ногах — говорили, что роды три дня назад были очень тяжёлыми, и она едва не умерла. "Лучше бы умерла", — шептали женщины за спиной. Отец на правах старосты зачитал приговор: Эмилия родила девочку. "Бред,"- шептал стоявший рядом Константин, — "Алекс, это бред, с кем она могла тут согрешить?"... У ныряльщиков не рождались девочки, никогда. Поэтому женщин привозили из большого мира: покупали, крали или менялись с племенами людей. Если Эмилия родила девочку, значит, она изменила Эжену... "Что будет с их дочерью?"- Алекс тихо спрашивает брата, чтобы отец и мать не заметили. "Отдадут кому-то, с девчонками у нас, как ты заметил, напряжённо", — криво усмехается Константин. А Алекс видит, как светятся руки брата за полой накидки от солнца. Может, Эмилия не погибнет...

Он ясно помнил день, когда отец прогнал Константина. Руки отца тряслись, как и его губы. Он был бледен, что необычно для их смуглой, сожжённой много раз солнцем и морем кожи. Отец узнал, что брат — маг, что все эти годы он вовсе не учился честно быть ныряльщиком, а лишь колдовал... Ныряльщики ненавидели магов: одна ведьма, дочь которой утонула во время тренировки, прокляла всех мужчин рода. Девочки у ныряльщиков исчезли... А магов в племени никогда не терпели. Но Константин не расстроился: Алекс знал, что тот мечтает уйти в большой мир, на поиск приключений... Им не дали попрощаться, и брат лишь махнул издалека рукой, садясь на плот...

Они с мальчишками ныряют к развалинам недалеко от их Причала. Там уже давно всё собрано, обыскано, все камни передвинуты. Найденное — продано или обменяно. Этим живёт племя. Но Алекс не верит, что ничего не осталось. Не может быть. Что-то должно остаться. Он роется в песке, ощупывает осколки стен, забирается внутрь громоздких чёрных конструкций. Вынырнуть, вдохнуть воздух — и снова в поиск... Отец выпорол его этим вечером, но Алекс так и не отдал ему кольцо, что нашёл у каменной стены в нише, засыпанное илом и обломками...

Отец умер внезапно, в ночь большой грозы. Говорили, что в него попала молния. Молния возмездия. Так шептала мать, не простившая ему Николя. Если бы он тогда снял руку с головы брата, позволил ему вдохнуть... Она часто это шептала. Она пела у костра, на котором пылало огромное тело отца, но никто не делал ей замечаний. Погребением занимались женщины, и все они были пришлыми в этом мире... У матери были счастливые, ласковые глаза... А потом она исчезла. Алекс был уверен, что она мечтала о дне, когда сможет покинуть остров — и никто её не остановит...

Он помнил день, когда за ним пришла лодка торговцев. Новый староста продал его вместе с добычей сезона. Мальчишка-сирота не представлял ценности для племени. Но Алекс не чувствовал злости, обиды или страха: он тоже хотел вырваться с Причала, увидеть мир, о котором почти ничего не знал, мир, куда ушли Константин и мать... Торговец посадил его на носу большой лодки и дал весло, приковав за ногу к дну... В этот момент мальчишка, проданный в рабство, впервые почувствовал себя свободным: впереди было огромное синее море, солнце и Водный мир...

Вот высокий, загорелый мужчина с короткой бородкой внимательно смотрит на него на рынке Песчаного острова. Глаза добрые, смешливые. А руки светятся, как в детстве. Алекс улыбается Константину, и брат кивает, доставая мешочек с монетами. И тогда мальчишка-ныряльщик впервые почувствовал себя дома...

Зима. Жуткий ужасный для тропических жителей климат. Замёрзшая земля, повсюду снег и лёд. Но Алекс стоит на носу корабля и смотрит на приближающийся материк, на высокие белые горы, вырастающие из сизой, тёмной, ледяной воды. Их встречают на скрытой в гавани пристани. "Александр". Его ждали тут: он был единственным ныряльщиком, согласившимся спуститься в ледяное море, чтобы поднять с затонувшего у Шемары корабля ценные вещи, направленные с Острова Драконов... Он ярко помнил этот день: тогда началась его новая жизнь...

— Отец.

Он вздрогнул от далёкого голоса и шорохов, мгновенно проснулся — и одним движением поставил на лапы своё огромное чёрное тело. Снег неприятно налип на шерсть, но это была лишь тысячная часть из всех ощущений, запахов, звуков, что он почувствовал в первые же мгновения после пробуждения.

Его стая тоже вскочила: огромные волки словно волной окатили и окружили своего необычного вожака. Бета тут же, в один едва заметный молниеносный прыжок встал между вожаком и людьми, ощерившись. Волчицы отступили за своих самцов, прикрыв пестунов, которым едва исполнился год от рождения.

Стая перестроилась мгновенно, хотя еще пару секунд назад все они спали, окружив лагерь людей, устроенный под сводами давно заброшенного, полуразвалившегося деревянного дома в глубокой тайге.

Пахло человеком, тлеющими углями, зимним лесом, тянуло гарью с юга, солёной водой — с северо-запада. Где-то рядом прошёл олень, но давно, ещё до рассвета. А ещё пахло магией — далёкой и близкой.

— Отец.

Он тряхнул головой, чтобы отогнать звериное мышление, легко воцарившееся в голове с началом бодрствования. Обычно оно сопровождало чёрного вожака беспрерывно в течение шести лет, сначала медленно вытесняя человека, а в конце цикла — также медленно уступая место Александру-ныряльщику.

Цикл только-только начался. На северный материк пришла война. Его семья бежала. Остался только этот мальчик-маг. Его сын.

— Отец, пора идти, — Ярослав не пытался приблизиться, хорошо читая доступные ему мысли. Вожак знал, что в его стае есть несколько мороков, хранивших Великое молчание. Но никогда не спрашивал, может ли сын прочесть их мысли.- Надо спешить.

Да. Точно.

Волк повернул голову ко второму мальчику, который уже стоял у выхода из развалин, нетерпеливо вздыхал. Он торопился, этот кочевник, слишком поспешно и неистово переживающий каждое мгновение.

То, чего дитя племени Огня так страстно желал, было уже в полудне пути отсюда. Вожак чувствовал магию. Он знал эту магию. Как говорили и верили, добрую магию. Если бы волк мог усмехаться...

— Граница совсем рядом, я чувствую, — прошептал Ярик, быстро закидывая за плечо рюкзак, заметно отощавший за почти две недели пути от развалин Северного города к Вечному царству.- И пусть только попробуют нам не помочь.

Вожак вздохнул и созвал к себе стаю. Пора было расставаться. Они помогали охранять сына и его спутника все это время, безошибочно выбирали безопасный путь, чуяли чужих издалека. Но теперь стае нужно уходить. Им нельзя идти к эльфам. Не стоит. Бета поведёт их на восток, к диким лесам, где нет ни человека, ни мага, ни чужих. Потом он найдёт стаю по следу.

Приказ вожака не обсуждается. Они тыкают носами ему в бок и растворяются в рассветном снежном мареве. Тоска — уж тоску животные чувствуют не слабее, чем люди...

— Отец, надо спешить.

И чёрный волк идёт впереди, слушая лес, слушая снег, шаги сына и его друга за собой, звуки земли. Мальчики молчали: усталость длинного пути брала своё. Но оба хорошо держались: кочевник явно привык к подобным путешествиям, а сын нередко пользовался магией. Пока ещё не с таким же умением, как его учителя или родные, но у него было много лет впереди, чтобы полностью овладеть своими неизмеримыми силами.

Его сын был Творением. И скоро в этом убедится и Творец.

— Отец, на границе Царства есть кто-то? Она охраняется?

Он не знал. В те далёкие годы Александр попадал в страну эльфов с проводником, поэтому никогда не задумывался, наблюдает ли за ним кто-то, когда ныряльщик со своей добычей пересекал границу Вечного Царства.

Даже если кто-то есть, вряд ли они посмеют не пустить туда наследника царя всех эльфов, Эйсана Непреклонного, как прозвал его собственный народ. С гордостью и почтением они так звали царя. Кто бы спросил Дхана, он бы высказал своё мнение о непреклонности старика...

Впрочем, у него будет такая возможность совсем скоро. Разве что его убьют на границе Вечного Царства, ведь стреляли же эльфы в него совсем недавно. Если бы не Лесник, новый цикл для оборотня бы уже не начался никогда...

— Надо поесть, — наконец, остановился Ярик. Его спутник явно был недоволен новой задержкой, но сын прав: дети не ели со вчерашнего полудня, а им нужно поддерживать силы.- Думаю, стоит доесть припасы. Не такой же дед сумасшедший, чтобы морить нас голодом?

Вопрос риторический. Альфа лёг прямо в снег: стая ночью загнала молодого оленя и все вдоволь наелись. Он принёс сыну несколько кусков мяса, и оно ароматно лежало сейчас в рюкзаке юного мага. Правда, запах копчения портил удовольствие.

— Мы можем есть на ходу, — буркнул Джеймс, взял кусок мяса из рук Ярика и продолжил путь.

— Он просто устал, — словно извинился за друга Ярик, но волку было всё равно. Угрюмый кочевник с серым от усталости и тоски лицом слишком много пережил за последние недели. И никто не знает, сможет ли он снова стать просто мальчишкой из племени Детей Огня.

Волк несколько раз забегал вперёд и делал круги: чтобы не пропустить врагов и просто размять лапы. Люди шли не очень-то быстро для зверя, и это было утомительно. Солнце скрывалось где-то за низкими серыми тучами, иногда едва просвечивая сквозь них. Альфа чувствовал, что через пару часов опять пойдёт снег: он давил на загривок...

Он буквально наткнулся на Границу, резко остановившись и отфыркиваясь от поднятого в воздух снега. Всё вокруг было обычным, зимняя тайга ничем не отличалась от пройденных за две недели чащ. Но это была Граница.

— Отец!

Он не увидел, а почувствовал, как что-то изменилось. Угроза.

— Стойте! — Ярик явно пытался оттолкнуть его от чего-то, заслонить, но волк был слишком сильным, чтобы мальчишка смог хотя бы сдвинуть его с места.

Зоркие глаза в миг выловили шесть луков, направленных в его голову с той стороны, из Вечного Царства, которое отсюда выглядело обычным заснеженным лесом. Именно поэтому лучников удалось заметить даже Ярику: их не скрывала листва, за которую они прятались там, у себя.

Там, в нескольких шагах от путников, была земля вечного лета.

— Я Ярослав, сын Эйлин, внук Эйсана! Я иду к деду! — смело закричал сын, все ещё пытаясь заслонить волка от лучников.

Ответом ему была тишина.

— Что ты с ними переговоры ведёшь? Пусть отдают Ксению! — буркнул подтянувшийся к ним кочевник.

Ярик не выглядел испуганным, но Дхан чувствовал напряжённость в сыне. Никто из них не может сказать точно, что случится, когда они переступят Границу.

Лучники не двигались, волк напряжённо вслушивался и вглядывался, но маг явно не собирался ждать, да и второй мальчик нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ладно, — пожал плечами Ярослав и первым сделал те шаги, что отделяли их от Вечного Царства его деда.

Дхан не мог оставить мальчика одного и тут же последовал за ним. Всего через мгновение его окутал жар, внутри словно взорвалось что-то, и он начал падать...

Это было странное падение. Он чувствовал, что огромное его тело остаётся на месте, а разум словно летит в вихре: вверх, вверх, по спирали, все выше, в темноту... И только голос, очень родной и близкий, звал его назад.

— Алекс! Алекс! Ты где?

Он вынырнул: над холодной водой в тревоге склонилась Эйлин. Её волосы рассыпались и почти касались воды, в которой она пыталась разглядеть хоть что-то.

— Ты не должен так делать! — вспыхнула девушка, увидев его. Александр рассмеялся, глядя на её гнев. Волнение сделало дочь Царя Эльфов ещё красивее, и он любовался ею. В этом лесу они были только вдвоём: вдали от Академии, где она жила, от её родичей, косившихся на них в Северном городе, когда ныряльщик бесстрашно брал эльфийку за руку. Здесь они могли никого не бояться...- Ты что-то нашёл?

Он поднял руку из воды и раскрыл ладонь, в которой лежало кольцо. Это кольцо он давно, кажется, в прошлой жизни, сотни жизней назад, нашёл в нише мёртвого города на дне, потом его забрал Константин, уезжая с Причала. Брат вернул Алексу кольцо, и теперь он собирался надеть трофей на палец женщины, навсегда пленившей его.

— Алекс...- она шептала, приближаясь, её платье уже намокло до колен, но Эйлин не замечала этого, глядя не на кольцо — на него. Её глаза были огромным миром, Светом, который ныряльщик ни у кого раньше не видел. В этот момент она действительно была волшебным сказочным существом, Эльфом, и он растворялся в её взгляде.- Алекс...- поцелуй её каждый раз был чем-то феерическим, непередаваемым, близко не стоящим с поцелуем человеческой девушки. Словно ты растворяешься в вечности, летишь по спирали...

— Отец!

Он вздрогнул и вынырнул из воспоминаний. Голова болела, тело горело под руками, хотелось пить.

— Отец, очнись!

Он открыл глаза: взгляд упёрся в обеспокоенное лицо Ярослава, над которым бушевал летний лес Вечного Царства. Он узнал бы эти деревья в любом состоянии: нигде в мире нет таких зелёных листьев, не стоит такой опьяняющий аромат хвои, не дует такой ласковый, мягкий ветер, не шумит так загадочно лес.

— Отец, ты меня слышишь?

— Да.

Ох. Ну, видимо, это последствия пересечения границ Царства эльфов: всё колдовство исчезло, и он внезапно не по расписанию стал человеком. Вот почему его не пускали сюда, вот почему стреляли, если он приближался к Границе. И на этот раз бы стреляли, если бы не Ярик...

— Я давно без сознания?

— Нет, пару минут, — сын помог ему сесть и подал какую-то рубашку и штаны. Ну да, шерсть ему не оставили.

Александр заставил себя двигаться, превозмогая боль, что пульсировала в голове, натянул одежду. Маловата, но выбора особого не было.

Только после этого ныряльщик заметил, что они окружены: отряд вышколенных эльфийских Краа-Сти, своего рода элитного войска защитников Вечного Царства, следили за каждым их движением.

— Идёмте, — заговорил один из них, когда Александр посмотрел на эльфа. Знакомое лицо.

— Лирио, — ныряльщик поднялся, без особой симпатии глядя на воина. В последний раз он видел это лицо, когда преданные псы Эйсана бросили Алекса к ногам Царя Эльфов. Потом была только долгая ночь — и волки.

— Идёмте.

— Я хочу видеть деда, — Ярослав явно не боялся десятка эльфов, и Александр даже усмехнулся: Творец, ты ещё не знаешь, насколько твоё Творение превзошло тебя даже сейчас, на заре его лет.

— Идёмте, — как заговорённый, произнёс Лирио, и Алекс обратил внимание на кольцо, которое тот носил на правой руке. Даже десятки лет спустя этот гордец не снял с себя Символ Обручения. Эйлин отвергла его дважды, но Лирио по-прежнему находился при дворе Эйсана в статусе будущего мужа наследницы Царства.

— Да идёмте уже! — не выдержал кочевник. Судя по лицу Джеймса, ему было плевать и на эльфов, и на лето, и на превращение Дхана в человека.- Только время теряем.

И он первым пошёл в ту сторону, куда указал Лирио. Александр переглянулся с сыном, и они плечом к плечу отправились вслед за кочевником — в Город Вечного Лета.

Ещё несколько недель назад он бы зашёлся от восторга только от мысли, что попадёт в город эльфов. Он бы долго стоял, раскрыв рот, и смотрел на царство бессмертных, не в силах отвести глаз от южного чуда посреди северных земель.

Но сегодня, после двух недель тяжёлого пути через заснеженные враждебные леса, которые кишели кровососами, после того, как он видел пылающее Древо, после криков, которые он слышал, участвуя в битве за Северный город, мёртвых тел, человеческого пепла... Война, короткая и шокирующая, заслонила собой то, что было раньше. И стёрла краски из того, что он видел перед собой.

Он ощущал себя одиночкой, бредущим через туман в поисках близких людей. Где они, его девчонки? Алексис пропала накануне падения Купола, но в Джеймсе ещё теплилась надежда, что Принц защитит сестру.

Он не знал, где искать сестру. Но где Ксения, он знал прекрасно. И, когда город пал и стало ясно, что люди уходят в подполье, он сразу же отправился её искать. Что будет дальше, ему было всё равно. Они решат потом, когда он сможет её обнять.

Конечно, без Ярика он бы никогда не смог найти даже дорогу к эльфам. Все-таки хорошо, что у мага есть претензии к деду, да и простое любопытство. И да, отец-волк.

Правда, после того как они попали в лапы эльфов, отец уже не был волком: вернулся угрюмый мощный мужчина с обветренным лицом, словно выточенным из камня, и дикими глазами. И у него не было жабр, хотя в племени Детей Огня говорили, что у всех ныряльщиков они есть.

Присутствие рядом взрослого мужчины, который в прошлом имел дело с эльфами, вселяло больше уверенности в исход их миссии: освободить Ксению. И плевать, если они не держат её в заложниках. Не просто так они увели его девушку с собой накануне краха свободного города.

Правда, «увели» — не то слово. Скорее похитили. Да, именно это слово, по мнению Джеймса, больше подходило к тому, как эльф схватил Ксению и уволок с собой.

— И всё-таки это удивительное место, — пробормотал восхищённо идущий рядом Ярик, вырывая кочевника из его невесёлых мыслей. Джеймс пожал плечами, практически равнодушно оглядываясь.

Их вели по окраине Города Вечного Лета, между стеной леса, возле которого тут и там попадались охранные заставы эльфов в полном боевом снаряжении, и первыми городскими постройками. Они уже видели город весь сверху, когда их сопровождающие вывели незваных гостей из леса на возвышенности.

Джеймс назвал бы город красивым, если бы не впечатление крайней лёгкости и ненадёжности селения эльфов, какой-то воздушности, которая совершенно не отвечала тому, что творилось сейчас в мире. Это вечное лето, зелёная трава, белые строения из дерева. Отец Ярика пояснил, что город построен из лавра, поэтому вокруг стоит такой душистый опьяняющий людей аромат.

Но было в нём что-то ещё: воздух в городе, дома, крыши, мосты переливались на солнце, как-то блестели, искажались, что ещё больше придавало городу ощущение нереальности и воздушности.

Дома при этом словно парили над травой, усыпанными мелким гравием дорожками, реками, через которые были перекинуты такие же парящие мосты. Словно псы растерзали подушку, и в воздух взлетели сотни пёрышек — да так и зависли там.

Всё-таки каменные мощные города кровопийц и высокие стены внушали больше уважения и трепета, хотя бы какое-то ощущение защищенности. Странные они, эти эльфы.

Но не это было самым впечатляющим в городе. Даже Джеймс замер, зачарованный, когда увидел, как по воздуху между улиц и домой передвигаются его жители. Вопрос застрял в горле, кочевник некоторое время не мог сформулировать.

— Это стекло, Джеймс, — тихо ответил Ярослав, указывая куда-то вверх.- Все дома в городе соединены стеклянными мостами и дорожками. Приглядись! Вон там даже стеклянная беседка между деревьями.

Наконец, кочевник понял, о чём говорит Ярик: он увидел человеческие фигуры, которые двигались в воздухе посреди этого странного блеска. Так вот откуда ощущение воздушности и нереальности. Они ходили по прозрачным улицам в воздухе. Дурные!

Когда путники спустились к окраинам города и пошли вокруг под своим молчаливым конвоем, Джеймс разглядел не только стеклянные дорожки и мостики, но и то, что каждый дом украшен резьбой. Рисунки и узоры были сделаны с какой-то поражающей чёткостью, до последней детали. Волосок к волоску на спине лохматого зверя. Неуловимый взмах крыльев летающих коней, детально выписанные перья на стае птиц, практически живой прибой.

Зачем это надо? Бред. Лучше бы делали луки и учились поджигать кровопийц с их помощью.

Слишком много мира, слишком всё нелепо после того, как пылала Академия, в Северном городе убивали и мучили людей. Гады. Сейчас он лучше понимал озлобленность полукровки, который пылал яростью после прибытия в Академию.

— Нас ведут в дом твоей матери, — нарушил молчание Александр, обратившись к сыну. Видимо, заговорил, чтобы как-то наладить диалог, ведь Ярик и так мог прочитать мысли отца. Выглядел оборотень при этом каким-то уж слишком довольным.

— Отличный выбор, — улыбнулся маг в ответ, и Джеймс хотел его пнуть за эту улыбку. Может, они знают что-то, чего он не знает?

— Джим, такое ощущение, что в тебя вселился Истер, — уж как-то сильно весело заговорил с ним полу-эльф, но кочевник только дёрнул плечами.

— Когда мы увидим Ксению? — он обратился к молчаливым эльфам, которые конвоировали их к месту заключения. Потому что они явно тут будут узниками, иначе их не вели бы задворками, с ними бы разговаривали, устроили экскурсию. Покормили бы, что ли?

— Джим, это Краа-Сти, пограничники, они не будут говорить с нами, — заметил ныряльщик.- Мы почти пришли, потерпи.

Джеймс только сильнее насупился: пока он не увидит, что с Ксенией всё хорошо, он не успокоится и терпеть ничего не будет.

Они свернули, наконец, с окраины и оказались на просторной улице, которая вела вдоль живой изгороди в глубь города. Было тихо, словно все жители попрятались. Конечно, вдруг злые люди их похитят и утащат к себе.

Рядом хмыкнул Ярик, явно опять лазавший в голове у кочевника.

— Скорее всего, они занимаются своими делами и знать о нас ничего не знают, — пожал плечами юный маг.- Я слышу только какие-то бытовые мысли, ничего интересного.

— Эльфам люди вообще не интересны, — пожал плечами бывший волк, который шёл как-то более уверенно, чем мальчики.- Это дом твоей матери, Ярик.

Красивое строение буквально вынырнуло из-за живой изгороди: над ними повис лёгкий белый балкон, а дальше — и весь двухэтажный дом со стрельчатыми окнами и двумя башенками, украшенными резными цветами.

— Это лилии, знак рода моей бабушки, мамы Эйлин, — пояснил Ярик, услышав мысли Джеймса.- Этот дом перешёл к маме по наследству от неё.

— Здесь она жила, когда познакомилась со мной и поссорилась с отцом. Пока мы не покинули город навсегда, — добавил Александр, легко открывая деревянную калитку, едва заметную в изгороди. Он чувствовал себя как дома.

Дом выглядел ухожено: окна распахнуты, трава пострижена, стекло сверкает чистотой и переливается. Даже из маленького фонтана во дворе била вода.

— Оставайтесь в доме. За вами придут.

Надо же, этот надутый индюк говорить умеет! Начальник конвоя указал на двери дома, а потом повернулся к остальным эльфам, кажется, одним взглядом указывая тем, где они будут нести свой караул.

Окружили! И пусть теперь кто-то его убедит, что они не пленники!

— Джеймс, — окликнул кочевника Александр, уже стоявший в дверях дома. Ага, вот и тайна парящих домов: фундамент тоже был стеклянный, покрытый блёклыми рисунками. Помешались они что ли на стекле?

— Говорят, что древние эльфы были мастерами-стеклодувами, и их города полностью состояли из стекла, — поделился очередной порцией знаний Ярик, пока мальчики входили в большую светлую комнату. Было тепло и свежо: через окна проникал аромат города и свежий ветер.

— И все видели, как соседи ходили в туалет, — хмыкнул кочевник, оглядываясь: комната явно была женской. Какие-то диванчики, подушки, склянки, зеркала, ленты — и куча странных предметов, словно их принесли со свалки. На стеклянном столе оказались выставлены фрукты, под полотенцем — хлеб и сыр.

— Ты всё это нашёл на дне, отец? — Ярик подошёл к этим чуждым комнате предметам, рассматривая.- Это вещи древних людей?

— Да, иногда Эйлин оставляла себе то, что я нашёл в воде, ей нравились некоторые предметы, — лицо оборотня немного оттаяло, когда он оказался в доме из своего прошлого. — Надо поесть, — кивнул Александр ребятам на стол.

— Надо найти Ксению!

— Джеймс, — мужчина положил руку на плечо кочевника, — это дом Эйлин, я его знаю. Он нам поможет.

— Дом? — на всякий случай уточнил Джеймс. Свежим воздухом передышал оборотень что ли?

— Ты же не думаешь, что только в Древе Академии живёт его дух, — ныряльщик подошёл к одной из стен и положил на неё руку.- Она просто пока приглядывается к нам...

Джеймс помотал головой, не желая всё это слушать. Слишком много всего. Слишком.

— Она? Тут есть дух? — Ярик заинтересовался, оглядываясь, словно мог увидеть это существо, сидящее в углу на диванчике.- Правда?

— Фрида, хватит на нас смотреть, выходи, — ныряльщик сел у стены, внимательно глядя на белые стены.- Ты же меня узнала...

— Я чувствовала Эйлин, но её нет, — сонный, какой-то ленивый голос исходил сверху. Джеймс поднял взгляд и увидел Духа: большие синие глаза и маленький рот появились в углу. Дух смотрел на них с грустью, все ещё разыскивая среди них эльфийку.

— Фрида, ты чувствуешь сына Эйлин, она не вернулась, — тихо проговорил Александр, пока ребята разглядывали Дух дома.- Это Ярослав.

— Аааа, — протянула она, — Живучий Принц, наш Старый Эйсан из-за тебя плохо спит по ночам...

— Очень сочувствую, — хмыкнул Ярик, подмигнув отцу.

— Фрида обитает здесь и в чертогах Царя, — пояснил Александр.- Дерево, Духом которого она являлась, пошло на отделку комнаты твоей матери в доме твоего деда, Ярик, но Эйлин, уходя оттуда, забрала несколько лилий, вырезанных для украшения её балкона. Так Дух оказался тут.

— Так даже интереснее, — хмыкнула Фрида, перебираясь на стену, и на неё стало удобнее смотреть, — хотя теперь тут скучно. Опустел дом с тех пор, как ты, ныряльщик, увёл мою Эйлин...

— Она сама ушла, — пожал плечами Александр.

— Так ты живёшь во дворце Царя? — Джеймс привлёк к себе внимание.- Ты видела когда-нибудь девушку, золотоволосую, бледную? Ксению!

— Светлая Дева, о, да, мне она нравится, — Фрида вздохнула.- Жаль, если её жертва будет напрасной.

— Жертва?!

— Ну, да, Царь уверен, что её кровь искупит грехи его народа...

Жертву?! Кровь?!

— Ты можешь нас туда провести? — Александр первым заговорил, не дав Джеймсу заорать на всю комнату.- К Ксении?

— Конечно, ныряльщик, Принц имеет право увидеть деда, — улыбнулась Фрида и распахнула в воздухе проход.