Лунный Беглец (джен)

— Нам надо разделиться. — Внезапно заявил Мун Рунавей, когда он и Динки еще больше прежнего углубились в лес. Все это время жеребчик вел ее вперед, словно у него была прям какая та цель, а не просто желание найти место для пряток получше.

— Зачем? — Поинтересовалась крохотная, даже меньше не шибко крупного третьеклассника единорожка, задаваясь, как по ней, вполне себе резонным вопросом.

— Здесь есть отличное место, чтобы спрятаться, но только на одного пони. Ты тут и спрячешься, а я пойду дальше, поищу себе другое место. — Пегасик указал копытом на, и правда, отличное укрытие. Как обнаружили двое пони, бродя по Белохвостому Лесу, в одном месте есть что-то вроде небольшой ямки под деревом. Почти целиком его обвивали выступающие толстые корни, формируя естественную крышу. И правда — отличное укрытие, на взгляд Динки, хотя и маленькое.

— Но может попробуем все же залезть внутрь вдвоем? Прижмемся друг к дружке потеснее, тогда мы обе поместимся. — Предложила другой вариант Динки Ду. Не то чтобы она боялась оставаться одна в лесу, но все же в компании то веселее!

— Э… нет. Я лучше один. — Ее слова почему то заставили покраснеть Рунавея. Смущенный жеребчик перевел взгляд с ее рога куда то в сторону и потупился. — Я всегда один. Так что давай, удачи, приятной игры, а я пойду, у меня еще есть… другое себе место поищу, в общем. Прощай.

Не дав вставить ей и слова, Мун немедленно развернулся и взмахнув коротким хвостиком, немедленно забурился в кусты. Направление у него было четкое и ясное — в самую глубь леса. Динки было испытала тревогу, что он может потеряться. Но, бросив взгляд на окружающие деревья, она увидела, что на тех полно с любопытством наблюдающих за двумя жеребятами животных, в основном белочек. Нет, тут беспокоиться было не о чем. Если Мун Рунавей умудрится потеряться, его с легкостью найдут с помощью местных животных. Но почему тогда ей все равно так тревожно?

Впрочем, долго волноваться ей и не пришлось. О Муне Рунавее, по крайней мере. Пока она стояла и смотрела ему вслед, слыша тихое шуршание раздвигаемой листвы, с другой стороны также послышался шум шагов. Поникто-то продирался через кусты, быстро приближаясь к застывшей Динки Ду. Она уже было хотела нырнуть в выбранное жеребчиком укрытие, чтобы спрятаться от других жеребят, которые явно тоже были в поиске, а может это уже был сам физрук. Но не успела.

— Эй, смотрите, поникто у нас тут! — Раздался до отвращения и ужаса знакомый голос из-за хвоста Динки. Из кустов вылез сиреневый пегасик, такой же пустобокий, как и она сама. Тандершторм, ученик второго класса, на год старше ее. Следом, показались еще двое пони-пегасов, одноклассники Тандершторма — Запп и Винд Рейн.

— Да, это же Динки Ду, дочь Дерпи! — Хохотнула Запп. Перламутровая кобылка была заводилой в этой троице и один уже вид этой хулиганки заставил сердце единорожки сжаться от боли. Эти трое пони изводили еще с дошкольных лет, а когда она пошла в первый класс, все стало только еще хуже. И непохоже что сейчас они пришли мириться.

— А где Дерпи? Застряла головой в дупле? — Не заставил себя ждать Винд Рейн, дерзко смотря на нее из под своей рыжей густой челки, прикрывающей глаза и лишь на тон светлее такой же шерстки. Троица пегасов глумливо захохотала, смотря на крохотную единорожку. Глаза малышки защипало от подступивших слез. Опять они оскорбляли ее маму из-за ее чудачеств и неуклюжести.

— Что такое? Язык проглотила? Или тоже дерпанулась, вслед за мамочкой? — Ядовито подхватила Запп, самодовольно смотря на пытающуюся не разрыдаться Динки.

— Да, глаза то у тебя еще не смотрят сразу в шесть сторон? Ха-ха-ха! — Последние слова Тандершторма окончательно рухнуть невидимую плотину. Едва сдерживаемые до этого слезы ручьем брызнули из больших желтых глаз и рыдающая единорожка, громко плача, понеслась прочь от этих забияк. Провожаемая хохотом пегасов, она нырнула в найденную Муном Рунавеем ямку. Корни дерева надежно скрыли ее от взоров этих задир, но не от их издевательских слов, продолжавших проникать в ее уши. Уткнув мордочку в передние копыта, Динки дала окончательную волю слезам и заплакала навзрыд. Ну почему эти пони так к ней относятся?! Почему они оскорбляют Дитзи Ду, ее мамочку, ее любимую мамочку?! Может она и неуклюжая и растяпа, зато очень добрая!

И нипони не поддержит ее. Она было надеялась, что хотя бы новенький пони в их школе, Мун Рунавей, прибывший откуда то издалека не будет заражен этим общим мнением насчет ее матери. И так оно и было. Просто он сам… когда она подошла к нему и пригласила вместе с ней играть в прятки, она надеялась подружиться с ним. С жеребенком, который не будет смеяться над ней, узнав, кто ее мать. И так оно и было. Познакомившись с Дерпи, Мун Рунавей ничего не сказал плохого о ней. Но в итоге он просто оказался жеребенком, замкнутым на себе, закрытым и скрытным. И ушел. Оставив ее одну, с этими хулиганами!

— Эй, вы, отстаньте от нее. Не люблю, когда глумятся над слабыми. И вам не дам. — Внезапно, раздался сверху еще один, спокойный и холодный голос. Голос Муна Рунавея! Он вернулся! Сердце единорожки забило чаще, когда она услышала голос столь нежданного, но желанного пегасика, вставшего на ее защиту.

— Иди по своим делам, новичок. Это наше с Динки дело. Тебя оно не касается. — Ответила Запп за всю троицу. Она так и представляла это себе. Крохотный жеребчик, пусть и третьекласник, но все же ростом с второклассника, стоит перед сразу тремя этими самыми второклассниками, бесстрашно и достойно смотря на этих хулиганов, пытающихся запугать его.

— Касается и еще как. Отстаньте от нее — я сказал. — Твердо продолжал на своем Мун. Динки, собравшись с духом, подняла голову и стала наблюдать за происходящим через щели в корнях. Да, это был Рунавей. Темно-синий пони с короткой гривой и хвостиком нерушимой скалой стоял перед троицей друзей, закрывая им проход к убежищу Динки Ду. С ее позиции ей было не разглядеть выражение ее мордочки, зато открывался отличный вид на его пустобокий круп и мордочки дурных пони напротив жеребчика.

— Свяжешься с неудачницами вроде нее — сам станешь неудачником. Будешь водиться с такими как Динки Ду и ее мама Дерпи — на тебя смотреть все пони будут соответственно. Иди отсюда. То, что ты на год старше, нас не пугает. — Заявила все та же неугомонная Запп, под одобрительные поддакивания со стороны двух своих друзей.

— Мне плевать, как будет на меня поникто смотреть. Для меня важно только мое мнение и вы его услышали. Друг друга покусайте, если уж так делать нечего.

— Ты нам не дерзи, иначе сам окажешься на ее месте. И сегодня, и завтра, а уж в школе мы тебе влет устроим “веселую жизнь”. Будешь рыдать в уголке вместе с этой дурочкой. — Это уже Тандершторм, с вызовом смотрящий на нежданно возникшую преграду к их развлечению. Но его слова, наполненные неприкрытой угрозой, вызвали лишь легкий смешок у коротковолосого жеребчика.

— Да неужели? “Веселую жизнь”? Да вы мне, малыши, ничего не сделаете. Даже если захотите. Нет ничего такого, что вы могли бы мне сделать, чтобы устроить мне эту вашу “веселую жизнь”. Вообще. Ни фантазии, ни силенок не хватит. А знаете почему, малявки? Да потому что по сравнению, с тем, кто до вас мне веселую жизнь устраивал, вы просто кочка рядом с горой.

— Почему? — Жестче заговорил Мун, делая один, небольшой шаг в сторону этой троицы. В воздухе словно ощутимо что-то поменялось. Воздух загустел и стал тяжелым, его голос словно прижимал к земле и заставлял дрожать от страха. — Потому что я такие ужасы своими глазами видел вживую, какие вам и не снились в самых жутких кошмарах. Не верите? Зря. Могу поведать.

— Был у нас как то раз один случай. Стоял как то раз, ничего не делал, никого не трогал. Казалось, это будет очередной, в меру никчемный день прозябания в этом убожестве. Так мне казалось. — Сделав небольшую паузу, стал рассказывать маленький пони. И Динки, и все трое пегасов слушали его с замершими сердцами. У всех было общее чувство — грядет что-то ужасное. — Все резко изменилось, когда я услышал чей-то крик. Напуганный крик. Я и все остальные, кто слышал, бросились наверх. Кричали на втором этаже, где располагалась вторая… группа. Там уже собралось прилично народу, привлеченных шумом. Когда рассмотрел то, ради чего все собрались… я был в шоке.

— Это был младший, истекающий кровью. Много, очень много крови. Слишком много, чтобы выжить. Мы пытались его спасти. Остановить кровь, позвали помощь. Но было поздно. Он умер. — Все пони застыли, слушая рассказ Муна. Динки была не живой-не мертвой, от таких ужасов, о которых она раньше ни разу даже и не слышала, не то что видела. Троица хулиганов и вовсе застыли, как кролик перед удавом, смотря на медленно подходящего к ним Рунавея.

— Это уже было страшно. Но, самое жуткое мы узнали потом. Это был не несчастный случай, не убийство или еще что. Это он сам убил себя. Ему была так невыносима жизнь, что он решил закончить ее сам. Взял и изрезал себя. Вот тогда мне действительно стало страшно. Покончить с жизнью самоубийством…. Это не просто смерть. Вот ему тоже устроили “веселую жизнь”. И он решил, что лучше смерть, чем такая жизнь. — Жеребчик резко выдохнул и замолчал, лишь недвижимо смотря на пони. Запп была не живой не мертвой, Тандершторм раскрыл глаза в ужасе, а Винд Райд словно готов был лишиться чувств прямо сейчас. Такого они услышать никак не ожидали. Ни от одного пони.

— Вот это самое жуткое. Что в жизни есть вещи, которые пугают намного больше чем смерть. И я знал, что он не смог пережить, не смог выдержать. Сам жил также. Пугает не труп, лежащий в луже собственной крови. Пугает то, что было у него на душе за минуту до смерти. Какой ужас его терзал, что он решил спастись от него, умерев. Ибо лучше смерть, чем такая жизнь. Кошмарная жизнь, которой жил и я раньше.

— Так что не надо тут меня пугать. Я такое пережил, что вам уже ничем меня не впечатлить. — Тихо закончил говорить Мун Рунавей. Воцарилась тишина, не нарушаемая даже шелестом листвы и чириканьем птиц. Все застыли, в потрясении смотря на жеребчика восьми лет, который неотрывно смотрел на напуганных пегасов. — Вон.

Второклассников как ветром сдуло. Мун проводил их взглядом, смотря как те спешно удирают через кусты. Тяжело вздохнув, он развернулся в сторону Динки. Только сейчас она смогла посмотреть в его голубые глаза. Усталые, наполненные застарелой, до того затаенной, а теперь открывшейся всем болью. На миг их взгляды встретились. Она смотрела в бездну. В ужасе Динки отвела свои желтые глаза, утыкая мордочку в землю, лишь бы не видеть это страшное чудовище, скрывающееся в глубине с виду обычного жеребенка.

— Подвинься, пожалуйста. — Прозвучало у нее над головой. Мун Рунавей аккуратно отодвинул не сопротивляющуюся единорожку в сторону и стал пробираться в их убежище. Сразу стало куда теснее и двум жеребятам пришлось постараться, чтобы поместиться в ямке. Вдохнув запах хвои и дикорастущих цветов, Динки попыталась успокоиться. Наваждение сошло и к ней прижимался все тот же обычный жеребенок, а не неведомое… нечто.

Мун Рунавей уселся на круп и прислонился к земле, сложив передние ноги на груди. Взгляд его недвижимо застыл на одной точке, мыслями он явно был глубоко в себе. Динки Ду нервно сглотнула. Общее ощущение страха и тревожности ушло. Но жуткий рассказ пегаса не выходил у нее из головы. До нее уже доходили слухи о пугающем прошлом новичка, но такого… это было слишком.

— Ты же хотел уйти. — Произнесла Динки, чтобы хоть чем-то заполнить давящую тишину.

— Я передумал. — Емко ответил Мун, даже не посмотрев на нее. Динки с натугой улыбнулась, пытаясь придумать, чего бы сказать еще. Чего угодно, только не сидеть в пугающей тишине. Мертвой тишине.

— Спасибо, что защитил меня от этих забияк. Именно они больше всех меня изводили. — Сказала она пегасику, вспомнив, что до сих пор не поблагодарила его за заступничество. После такого, полагала она, Запп, Тандершторм и Винд Райдер надолго от нее отстанут.

— Пожалуйста. — Все также коротко сказал жеребчик, который все еще был погружен в свои мысли. Отвлечься самой и отвлечь его от его кошмарных воспоминаний не удалось. И рассказанное им… ей и самой не хотелось бы об этом даже слышать. А он… он это видел.

— Мун Рунавей. — Спустя минуту неловкого молчания, снова заговорила Динки. — То, что ты пережил… раньше, можешь мне сказать…. — Медленно, неуверенно, заговорила единорожка. Она ступала на вязкую почву. Но, пытаться сделать вид, что ничего особенного не произошло, было невозможно. Никак.

— То, что произошло с тем жеребенком — это ужасно. Но, ты ведь смог, как то… не понимаю, но как-то… ты смог ведь выдержать это. Как ты смог пережить это? — Ее последние слова заставили взор третьеклассника на мгновение дернуться, вырывая его из апатичной задумчивости. Жеребчик не спешил отвечать, коротко водя взглядом по комьям земли и заплесневелым корням дерева, создающим им крышу, через которую едва была видна растущая над ними зелень.

Мун Рунавей тяжело вздохнул и открыл было рот для ответа, но явно не мог найтись со словами, все еще не издавая ни звука. Он опустил голову, в странной задумчивости рассматривая свои передние копыта, словно видел их в первый раз. Его маленькие крылышки трепетали, выдавая бурю, безмолвно бушевавшую в глубине его души.

— Я и не смог. — Наконец ответил он тихим голосом, закрывая глаза.

Пока жаркие, совсем не жеребячьи страсти гремели в тихом лесу, в который пони удалились поиграть в прятки, взрослые продолжали степенно отдыхать на лужайке перед ним. Утомленные недельными хлопотами, пони с наслаждением валялись на покрывалах и неспешно кушали принесенную снедь, отдыхая от забот. Натанцевавшись, вечеринка Пинки перешла в тихую фазу, тем более и виновник торжества ушел на тихий отдых в играх с ровесниками.

Именно о нем, в итоге, и завела речь Твайлайт Спаркл. Ей все не давала покоя тайна прошлого загадочного жеребенка. Лавандовая единорожка была мыслителем, ученым, ее вели любопытство и страсть к открытиям. А в Муне Рунавее загадок и тайн было четыре вагона и еще маленькая повозка сверху. Загадкой, которая никак не разгадывалась. Она перечитала уже множество книг о далеких землях, о традициях тамошних народов. Тщательно выслушивала все рассказы подруг и даже некоторых других пони, которым приходилось разговаривать с таинственным жеребенком.

Не говоря уже о ее собственных контактах с Рунавеем. Вчера она устроила специальный тест для жеребчика, чтобы с помощью него определить, откуда он. Что ж… результаты были. Некоторые. О них она и собиралась поведать друзьям, потому что сама в одиночку она уже устала пытаться расколоть этот крепкий орешек.

Поэтому сейчас Твайлайт разбирала гору принесенных свитков и книг, в которых были записаны результаты тестирования жеребенка, собранной информации и сведенья о диких землях. Ее друзья сейчас развалились на покрывале, подъедая принесенную еду, даже Пинки лежала на животе, лопая один кекс за другим, а не скача повсюду, чем она занималась с две дюжины минут до этого.

— Что ж, я обобщила все накопленные за неделю сведенья, что мы смогли вместе разузнать о Муне Рунавее. Я все не оставляю попыток узнать, не расспрашивая его самого, откуда же он на самом деле. Честно говоря, узнать удалось прилично, но результатов почти что нет. Вчера провела тест с ним, который должен дать решительный прорыв, но его не произошло. — Тяжко вздыхая, сказала Твайлайт, беря в копыта один из свитков и аккуратно раскрывая его.

— Слушай, сахарок, а ты вообще уверена, что мы должны этим заниматься? — Резко оборвала ее еще до начала своего рода доклада Эпплджек. — Как бы, мы вмешиваемся в жизнь жеребенка таким упорным вынюхиванием его тайн. У него же есть право на свои собственные секреты. Ну не хочет рассказывать о том, откуда он родом — и не надо его трогать. Да и сама Принцесса Селестия просила не лезть к нему с расспросами.

— Ммм… — Замялась Твайлайт, которую так сходу обрубили еще даже до начала ее речи. Напоминание же о том, что этого же хотела и любимая наставница, и вовсе выбило ее из колеи. — Понимаешь, принцесса Селестия запретила только расспрашивать его о его прошлом, если он сам не захочет рассказать. А наблюдать мы можем. И делать выводы. И мне кажется важным узнать, откуда Мун Рунавей родом. — Уже не так уверенно ответила подруге Спаркл, чья уверенность в собственных действиях резко подорвалась от таких слов землепони.

— Точно. Твайлайт права. Это же тайна, загадка! Как в книгах про Дэринг Ду! — Встала на ее сторону Рейнбоу Дэш. Куда больше, чем то, что это чужая личная жизнь, ее волновали секреты, что скрывал в себе жеребчик. Словно он — древний храм в джунглях, наполненный сокровищами былых времен и загадочных племен.

— Да, к тому же, что-то меня все же в нем беспокоит. — Заговорила уже увереннее Элемент Магии, взбодрившись поддержкой верной подруги. — Это не просто самый странный жеребенок из тех, что когда-либо мне приходилось видеть. Я пыталась по его словам понять, откуда он родом… и его ответы воистину странные. Он, конечно, точно не перевертыш, но все же мне неспокойно. И визит Луны, о котором рассказала Флаттершай, тоже внушает беспокойство.

— Ну, она ничего не сказала о том, чтобы вооружаться Элементами Гармонии или еще как то готовиться к противостоянию с этой Сомниум или Найтмер Мун, или поникем был тот кошмар, что овладел Муном Рунавеем. Выглядело все нехорошо, но все же не критично опасно, чтобы стоило бояться за моего сына… наверное. Сам он был перепуган, но вовсе не своими снами. Но сейчас уже пришел в себя. — Робко заговорила Флаттершай, но с каждым словом ее речь становилась все тише менее уверенной. Она до сих пор не знала, что и думать о визите принцессы и реакции сына на него. Стоит ли из-за этого лезть в его прошлое, или, наоборот, это причина его не ворошить лишний раз?

— Я полагаю, раз уж Твайлайт уже собрала эти знания о нем, то нет смысла ими разбрасываться. Посмотрим, что знаем об этом пони, а уже потом будем решать, что делать дальше. — Рассудительно предложила Рарити, тоже желавшая узнать, что же смогла выяснить Твайлайт Спаркл. Стыдно признать, но белую единорожку вело банальное любопытство. Мун Рунавей был полон загадок — а как хочется узнать чужую тайну!

— Кхм-кхм… давайте уже я вам зачитаю выводы, Рарити права, не выбрасывать же все записи. Потом скажете, что думаете. — С этими словами, снова вернувшая себе уверенность лавандовая кобыла взялась разбирать свои бумаги.

— Итак. Я провела вчера с ним ряд тестов. Они должны были определить его культурную идентичность — традиции какого народа он носит в себе. — Своим уже традиционным менторским тоном заговорила она, настраивая всех на нужный лад.

— Я не буду рассказывать о всем, ибо это надолго затянется, для экономии времени только отдельные моменты расскажу. Для начала, я задала ему вопрос “Тебе и твоим друзьям в школе выдали большой проект-задание. Как ты будешь с ним справляться?”. И, я не успела даже зачитать все варианты ответа, как он сказал, что будет делать его сам, без хоть какого то взаимодействия с другими жеребятами. Дальше я спросила, как он будет мотивировать свою команду работать, но, тут он снова меня прервал, напомнив, что всегда работает один.

— Прям как Дэринг Ду. Та всегда в своих книгах работает одна, обходится без напарников. Она такая крутая, что со всеми испытаниями справляется самостоятельно. — Заметила Рейнбоу Дэш, разваливаясь на боку и грызя жаренное яблочко. Ничего интересного пока что она не услышала, но может дальше что-то будет?

— Собственно, я пыталась ему объяснить, что это гипотетическая ситуация, что у него все же есть команда, которую ему надо как то замотивировать. Он согласился и все же ответил. Что он попытается мотивировать своих друзей угрозами и запугиванием, а если это не сработает — будет избивать их. — Мордочки кобылок исказились в ужасе и легком отвращении. Привычки Муна Рунавея выглядели… именно так, как и звучали. Ужасно и отвратительно. — И да, на мое… ммм… замечание, он сказал, что это самый надежный метод и он был неоднократно тому свидетелем. Мол, удар в живот — и любой лентяй тут же возьмется за труд.

— Печально, но ожидаемо. — С грустью вздохнула Флаттершай, для которой это не было сюрпризом. Прожив уже неделю с лишним с Муном, она уже достаточно узнала о нем и его прошлой жизни, чтобы понять, как у них все решалось. — Сама помнишь, он же даже упоминал, что у них жеребят даже секли, не то, что избивали. Это было самое настоящее царство боли. Моему сыну пришлось пережить невероятный ужас.

— Твоя правда, Флаттершай. Ужас. Просто ужас. — Невероятно серьезно ответила ей Пинки Пай. Обычно веселая пони-хохотушка на этот раз лежала и слушала сосредоточенно, без тени улыбки. Здесь просто нечему было смеяться и шутить неуместно, розовая пони понимала это как никто другой.

— Да, и похоже, эти привычки у Муна Рунавея были даже до рабства. Я уточнила у него этот момент, он сказал, что до того как его отдали туда родители, все было тоже самое и у него дома, только намного мягче. Но было. В общем, эта часть теста прошла так полностью, пока я этот тест к Дискорду не послала. — В легком раздражении покачала головой Твайлайт, смотря в исписанные кривым телекинезом строчки. — Любые личностные конфликты он привыкать решать либо силой, либо угрозой применения силы. Вообще, такое скорее свойственно больше для минотавров, чем для пони, словно он вырос среди них.

— Так может это и ответ? Он родом из… а где вообще живут минотавры? — Задумчиво почесала затылок Эпплджек, отодвигая на лоб свою любимую шляпу.

— Я было тоже пришла к такому выводу, но нет. К сожалению, так просто не получилось разгадать, откуда родом Мун Рунавей. — Вздохнула единорожка и достала следующий свиток с записями. — Дальше я устроила тест такого рода. Рассматриваем гипотетическую ситуацию, что в доме пожар. Нужно выбрать, поникого или что спасать в первую очередь. Один из лучших способов определить культуру тестируемого. В одних народах превыше всего мать, в других — жена, в третьих — жеребята. Мун Рунавей же… хм… он, сказал, что будет спасать ценное имущество, например, деньги. Или документы. Их он тоже считает очень ценными.

— Прагматично. — Хмыкнула Рарити с иронией. Но, бросив взгляд на Флаттершай, быстро спохватилась. — Дорогуша, я уверена, что он сказал это по привычке, ведь у него же там не было семьи в рабстве. Он просто еще не привык, что у него наконец то появилась мама.

— Ничего, все в порядке. Я тоже так думаю. — Покачала головой желтая пегаска. Ее слова Рунавея не огорчили. Она уже давно прекрасно знала, что за внешней черствостью и колючестью скрывается доброе сердце.

— Вообще, такая жадность свойственна скорее грифонам. Их семейные узы и вообще связь с коллективом крайне слабая, существа они с ярко выраженным индивидуализмом, вещи и ценности у них ценятся куда выше, чем друзья или коллеги и даже семьи. Грифону было бы логично ответить также, как и Мун Рунавей. Так что, там, откуда он родом, могли впитать в себя тамошние пони и грифонью культуру.

— Минотавр-грифон… а такие бывают? — Не на шутку задумалась Пинки Пай, задумчиво почесывая бок левым задним копытом.

— Вполне может и возможно, может есть совместные поселения этих двух народов, я не могу это подтвердить или опровергнуть. Пони очень мало знают о землях за пределами Эквестрии, во многом остается только предполагать по тем знаниям, что мы собрали. — В неопределенности развела ногой Твайлайт. Тяжко вздохнув, она взяла новый свиток. Она любила познавать неведанное, но Мун Рунавей был слишком уж крепким орешком. Посложнее даже тайн магии, можно сказать. Это уже начинало немного ее утомлять. Но ведь настоящий ученый не пасует перед трудностями и сложными загадками, верно?

— Впрочем, дальше все пошло куда чуднее. Я уже давно отметила, что малыш проявляет немалую тягу к чтению и решила поддержать его интерес, поведав о некоторых образцах эквестрийской литературы. Он с удовольствием поддержал разговор. Конечно, ему все еще незнакомы творчества таких писателей, как А.К. Ирлинг, Брид Моут, Джой Блоссом и другие, но сам он весьма начитан и неплохо разбирается в искусстве. Он обмолвился, что дома немало читал и там было с дюжину книг, за которыми он обычно и проводил время. И вот это уже довольно странно.

— А что странного? Он же любит тишину и покой, как я поняла, нет ничего странного с таким характером, как у него, любить полежать в тишине и покое с книжкой в ногах. Я и сама люблю после работы на ферме прилечь с чем-нибудь почитать, самое то после целого дня пинания яблонь. — Пришел черед не понимать уже для Эпплджек. — Даже Рейнбоу Дэш нынче любит поваляться на кровати с книгой. Хотя всего лишь в прошлом году она очень и не любила читать.

— Эй! Я стала же лучше! — Возмутилась таким очевидным подколом сама Рейнбоу, краснея от легкого, но все стыда. Воспоминания о том, как она раньше отвергала книги, потому что спортивная пони, до сих пор неприятно кололи ее в душе.

— Странно не увлечения Муна Рунавея книгами. Это как раз вполне обычно для его характера, это верно. Но, у меня появился вопрос — где он брал книги? — Видя непонимающие взгляды своих подруг, Твайлайт Спаркл стала погружать своих не очень любящих историю друзей в глубину вопроса. — Мун Рунавей, как мы знаем, и до рабства не жил в роскоши, он, судя по тому что я о нем слышала от вас, из довольно бедной семьи. Дом Флаттершай или Яблочная Аллея — для него воплощения зажиточности. И тут — дюжина книг в доме?

— Раньше такое было почти невозможно. Книги писались ртом или, в лучшем случае, копировались магией. Первое было долгим и кропотливым процессом, а заклинание для копирование сложное и мало какой единорог мог его освоить, применение требовало аккуратности и осторожности. Книг было мало и они были очень дороги. Пока Гутепон не изобрел печатный станок, мало в какой семье могло быть больше одной книги. А тут, Мун Рунавей заявляет, что у него их было так много, хотя сами они были небогаты. Значит, он жил в довольно развитой в научном и техническом плане стране, где есть книгопечатанье. Свое, потому что литературы Эквестрии он не знает, значит книги были не привозные.

— Это же должно значительно сократить круг поисков, верно? Ведь таких стран должно быть немного, большая часть книг в мире печатается в Эквестрии. — Подметила Рарити, в которой снова взыграл дух детектива.

— Да, верно. К примеру, Гиппогрифия, страна, расположенная вокруг и на горе Арис. К тому же, эти утонченные существа, похожие на пони и орлов одновременно, славятся своей высокой культурой, в том числе и литературой. Мун Рунавей, в принципе, соответствует их идеалам гармонично развитого существа. Он не просто читает, но и размышляет над прочитанным, извлекает из этого уроки, погружается в мир, созданный автором. Вот только в Гиппогрифии нет рабства вообще. Да и грифонья жадность или готовность решать проблему боем, как у минотавров, им не свойственна.

— Ну не из воздуха же он появился?! — Всплеснула крыльями Рейнбоу Дэш, которые великолепно своими движениями активно выражали эмоции, царящие на душе голубой пегаски. Таинственный жеребенок уже прям каким то волшебным становился. Чем больше она о нем узнавала, словно тем более непонятным становилось, откуда он взялся.

— Еще также задала ему ряд вопросов, выявляющих его отношение к обществу и власти. Не то чтобы я тут была очень удивлена, опять же, его ответами. Если вкратце, то Мун Рунавей полностью и абсолютно не доверяет представителям властей и совершенно не уважает закон. Соблюдает он их исключительно из страха перед наказаниями, а не по доброй воле. Больше всего он боится пониции. Он не очень охотно отвечал на эту тему, но, похоже, что по его мнению, пониция от преступников отличается только тем, что пониция грабит по закону и в форме.

— Да, мой сын именно такой. Еще когда я водила его в мэрию и он увидел поницейского, он его очень сильно испугался. И этот его страх до сих пор не прошел. — Вздохнула Флаттершай с грустью. С тоской она бросила взгляд на лежащего у нее под боком Нирэ. Розовый бегемот смотрел на мир со своей неизменно счастливой улыбкой. Она лишь мечтала, чтобы ее сын был таким же веселым и радостным, как и его собственная игрушка. И была готова приложить ради этого все свои усилия. — И, как еще узнали, он же и врачей боится. Наверное, по тем же причинам. Пониция по его мнению не ловит преступников, а сами почти что преступники. А врачи… плохо лечат. — Обтекаемо-вежливо выразилась Элемент Доброты.

— Ужасная жизнь. Его родной край действительно дикий, иначе и не назвать. — Покачала головой Эпплджек, которая равно уважала труд и стражей порядка, и врачей. Те выполняли важную и полезную для общества работу. То, что Мун Рунавей их боится, говорило об одном — на его родине эти профессии опозорены бесчестными пони, халатно относящимся к своим обязанностям. — Но в каких краях то в итоге все это может быть?

— Ну, у меня было в итоге все же появилось одно предположение. Есть одна страна, которая имеет развитое книгопечатанье, свою самобытную культуру, рабство, в ней несколько народов, чьи обычаи могли перемешаться. Королевство Шторма, далеко на юге за великой пустыней, его правитель и основатель, Король Шторм, захватил множество земель и подчинил самых разных существ своей власти. И, печально, но рабство на его землях тоже есть. И популярностью среди поданных он не пользуется, правление его держится на страхе и насилии.

— Так вот, значит это ответ. Малыш родом из этого Королевства Шторма. — Рарити тоже охватило нетерпение и желание поскорее разгадать эту загадку. Разгадка же была, похоже, вот, наконец то, перед ними!

— Нет, к сожалению нет. — Резко обрушила было построившийся воздушный пегасий дворец Твайлайт Спаркл, покачав головой. Дружный стон пони был ей ответом. — Почти все сходится, но есть одно большое “но”. Королевство Шторма находится в жарких странах, где преобладает нерегулируемый климат. Зимы и даже просто холодов там не бывает. Мун Рунавей же, со слов Флаттершай, прекрасно знает, что такое зима, осень, холодные дожди и очень их не любит. И так он жил и с родителями, и уже в рабстве, так что оба этапа своей жизни он провел в таких условиях.

— Нет, и правда из воздуха возник. Выходит, что он буквально был везде и нигде. Как это возможно то?! — Уже едва ли не возмутилась Дэш взлетая в воздух на два лега. — Что это за жеребенок такой?! — Издала она крик души, поднимая передние ноги в воздухе, словно тянясь к самому Солнцу.

— Ну, может он, скажем, например, из неизведанных земель запада? — Предположила неуверенным голосом Флаттершай, чьи познания заканчивались на едва выученных в школе уроках географии. Зоология и, в меньшей степени, ботаника интересовали ее куда больше.

— А разве там не заканчивается Эквестрия Лунным Океаном? — Эпплджек тоже была не особо в курсе географии Эквестрии и уж тем более дальних диких земель. Зато вот родную ферму знала от и до, каждую борозднику и каждый корешок. Но сейчас полезнее было бы знать первое, а не второе.

— В целом да, но куда то вглубь материка уходит полоса пока что еще неосвоенных земель. Что там — загадка, пони-путешественники еще не уходили так далеко. Может он и оттуда, но… не знаю. — Усталость от этой борьбы за истину окончательно захватила единорожку и та, обронив полураскрытый свиток на красно-белое в клеточку покрывало, лишь бессильно развалилась на крупе.

— Я не знаю, откуда Мун Рунавей. И не могу это выяснить, как не пытаюсь. Дело выглядит почти безнадежным. Словно он и правда появился из воздуха. — Признала своя бессилие и поражение Элемент Магии. Ученица Селестии… ей было стыдно. Она, лучшая выпускница Школы Одаренных Единорогов, пони, славящаяся своими знаниями и способностями, не могла разгадать тайну происхождения одного восьмилетнего жеребенка. Хотя билась над этим уже далеко не первый день, перелопатив множество книг и узнавая каждую мелочь, что поведал о себе Мун Рунавей.

— А вот это Королевства Шторма — оно не опасно для нас? — Решила поменять тему Рейнбоу Дэш, опускаясь обратно на покрывало, когда уже немного успокоилась. — Выглядят как плохие существа и, говоришь, Твайлайт, они там всех угнетают, в рабстве держат, завоевывают. Вдруг они решат и на Эквестрию напасть? — Впрочем, в голосе радужногривой пони был не сколько страх, сколько своего рода предвкушение. Предвкушение опасности и подвига.

— Нет, совершенно не опасно. — Разом вернул ее с небес на землю успокаивающий голос Твайлайт. — Оно очень далеко на юге и отделено от нас пустыней Сухих Костей. Через нее почти невозможно перейти. А даже если его войско и он смогут это сделать, уверена, принцесса Селестия и наша Гвардия их с легкостью одолеют.

На этом обсуждение затихло и как то само по себе увяло. Исследование лавандовой единорожки было занимательным, кропотливым, но безрезультатным. Мун Рунавей оставался загадкой, которую, казалось, не суждено им разгадать. Надежда была только на то, что принцесса Луна все же смогла сама что-то узнать из его снов, судя по ее визиту этим утром. И что она поделится своими знаниями с шестеркой кобыл. Но, несмотря на очевидную неудачу, Твайлайт Спаркл не собиралась сдаваться. Не только из любопытства. Ее не отпускало чувство, что Мун Рунавей скрывает в себе, вольно или невольно что-то… что-то такое, что она не могла понять. И это было тревожно.

Поникому тоже было тревожно, так это Свити Белль. И, удивительное совпадение, источником тревоги тоже был Мун Рунавей. Правда, беспокойство Свити было куда более конкретизировано и очерчено. Друзья Муна Рунавея. Нет, конечно, она не имела в виду Скуталу или Эппл Блум, или уж тем более, себя. То что они были его друзьями — это было хорошо и не вызывало никакого волнения. Наоборот, ей нравилось проводить с ним время.

Но, вот остальные его, на удивление многочисленные друзья… вот это уже было неспокойно. Сначала, еще на уроках в премудрий она отметила, что новость о том, что их новый член клуба приболел, вызвало как то слишком много грусти у сразу многих кобылок в классе. Но тогда она как то решила не особо обращать на это внимания. В конце концов, речь шла об их общем однокласснике, необычном и новом, так что повышенное внимание к нему было нормальным, как и расстройство, что столь экзотичный ученик из диких и дальних земель не явился на уроки.

Всю глубину своей ошибки она поняла, только когда явилась вместе со старшей сестрой на пикник, который заодно совместили с приветственной вечеринкой в честь самого ее нового друга. Довольно быстро жеребята отделились от взрослых пони, играя вовсю и обычно хмурый и не очень любящий двигаться Мун Рунавей с удовольствием и огромным энтузиазмом (по сравнению с его обычной любовью поспать и посидеть в тишине) присоединился к подвижным играм.

Вот тут то и обнаружилось, что, оказывается, маленький пегас очень популярен среди других кобылок. Особенно, она отметила пятерых из них. Аура, Нои, Пина Колада, Руби Панч и Эррория. Эти пони прям натурально вились вокруг Муна, стараясь привлечь его внимание и явно видели себя его друзьями. Доселе неведомое, грызущее, колющее в самую душу чувство поселилось в сердце. Это была… ревность? Вроде именно так называлось это чувство, когда тебе не нравится, что твой друг дружит с поникем-то, с кем не дружишь ты, хочешь, чтобы его внимание было только тебе и твоим друзьям. Или даже лично тебе.

А когда Гаст Оун предложил поиграть в прятки, едва ли не из ниоткуда выскочила эта первоклассница, Динки Ду, которая взяла и напросилась Муну Рунавею в пару! И, жеребчик практически мгновенно согласился. Не то чтобы было правильно, если бы он ей грубо отказал, но можно же было как то вежливо намекнуть, что у него уже есть друзья, с которыми он может поиграть! Но нет, не обратив никакого внимания на Искателей Знаков Отличия, он сразу же ушел в лес вместе с Динки. Конечно, он не был обязан проводить время только с ней… с ними, но все равно, какая та обида на Муна затаилась в самой глубине ее сердца.

Все эти невеселые мысли до сих пор не давали ей покоя. А главное, не давали ответ на вопрос “Что делать?”. Так Свити Белль и размышляла все это время, не особо обращая внимания на устроенную жеребятами игру, позволяя вести себя за собой Скуталу и Эппл Блум. Игры в прятки, пока их не нашел Гаст Оун, школьный физрук, прошли мимо ее сознания, как и последующее возвращение из леса обратно на лужайку. Она думала.

Может, ей стоило посоветоваться с родителями и сестрой? Может скажут, что делать в таких ситуациях. У Рарити много друзей. Может она сталкивалась с чем-то подобным? Или, поговорить, с самим Муном Рунавеем о его поведении. Но, конечно, не с выставленными условиями и требованиями. Хороши будут претензии — чего дружишь с поникем-то кроме нас?! Неправильно это. Хотя бы потому что после такого он с ней точно перестанет общаться, а будет общаться с Аурой, Эррорией, Пиной Коладой, Руби Панч и Нои. Уж те то своего не упустят.

Нет, все же ей решительно нужно что-то предпринять. Хотя бы посоветоваться с сестрой, она должна ей что-то сказать, это старшая сестра! И Рарити очень умная, много читает, почти как Твайлайт Спаркл, должна что-то знать. Подбодрив себя этой решительной мыслью, единорожка подняла свой круп с травки, на которой мрачно-задумчиво сидела все это время и направилась к сестре и ее друзьям. Другие жеребята уже тоже разбрелись, поникто куда. Общая большая игра разбилась на множество мелких между друзьями, а часть малышей все уже наконец то притомилась и улеглась рядом с родителями.

Вон, например, Пина Колада и Руби Панч уже лежат рядом с Берри Панч. Утомленные долгим жарким днем кобылки с наслаждением пьют вино из бутылок, что принесла виноградная пони на пикник. Мун Рунавей, которого она сразу стала искать взглядом, увлекся общей идеей, так сказать. Жеребчик лежал рядом с Флаттершай с одной стороны и розовым бегемотом с другой и с удовольствием грыз жаренную морковку прямо с шампура. Остальные подруги ее сестры тоже были тут, как и ее собственные друзья — Скуталу и Эппл Блум.

Решительной рысью она направилась к ним, точнее к Рарити, которая о чем-то разговаривала со своими подругами. Да, ей нужно поговорить с ней о Муне Рунавее и его друзьях.

— О, Свити Белль. — Тепло улыбнулась ей старшая сестра, когда пустобокая малышка приземлилась рядом с ней, по примеру других жеребят. — Как проходит приветственная вечеринка, весело?

— Спасибо, очень весело. — Машинально ответила единорожка. Бросив беглый взгляд на жующего Муна, которого, похоже, сейчас, кроме еды, ничего более и не интересовало, она было открыла рот, чтобы заговорить о волнующей ее проблеме, но… было появившаяся решимость при одном взгляде на синего жеребчика стала увядать. Что же ей сказать сестре об этом? И стоит ли говорить об этом сейчас, при всех? Может лучше подождать, пока они останутся вдвоем и обсудить это с глазу на глаз?

— Свити Белль, у нас сегодня не было времени с тобой об этом поговорить, но, мы сегодня разговаривали с Флаттершай утром. И я предложила Муну Рунавею у меня погостить. Скажем, в смарт куки. Как насчет того чтобы ты тоже переночевала в моем доме, вместе с ним? Проведете время вместе, поиграете.

— Да! С удовольствием! — Взвизгнула от счастья кобылочка, когда услышала слова Рарити. Та словно ее мысли прочитала! Это именно то, чего бы ей и хотелось! День, проведенный вместе с Муном Рунавеем! Хвала Селестии, какая удача, какой подарок судьбы!

— Скуталу и Эппл Блум тоже, конечно же, могут прийти, если захотят. — Продолжила говорить Рарити, улыбаясь при виде реакции сестренки. Они нередко ссорились и конфликтовали и то, что в этот раз удалось ее так порадовать, было очень приятно. Тем более, почти ничего ей не стоящей — зная жеребчика, ночевка у них наверняка будет тихой и спокойной.

— Не, я не смогу. У меня в этот день тренировка, планировала позаниматься, так что Свити Белль и Муну Рунавею придется ночевать в вашем доме без меня. — Виновато улыбнулась Скуталу, сходу отказываясь от приглашения.

— Ну, я наверное приду… ой! — Резкий тычок копытом в бок прервал было заговорившую Эппл Блум. Скуталу сделала подруге страшные глаза, явно на что-то намекая ей. — Хотя я тут вспомнила, что хотела помочь Биг Маку на ферме. И у нас, к тому же, семейный слет, я в нем принимаю самое активное участие. Не смогу прийти, придется вам вдвоем ночевать у Рарити. — Быстро поменяла под взглядом оранжевой пегаски свое мнение землепони.

— Что ж, значит Мун Рунавей, мы будем с тобой вдвоем, значит, только ты и я. — Свити Белль попыталась изобразить из-за всех сил расстроенный голос, но попытка, как не крути, оказалась неудачной. Но ее друзья сполна насладились ее благодарным взглядом за подаренную возможность.

— Вдвоем так вдвоем, я не против. Если доживу до смарт куки — то обязательно приду. — Высказался до того молчавший Мун Рунавей, отрываясь от очередной вкусняшки нанизанной на шампур. Высказывание его прозвучало крайне зловеще, резко охладив царившую до того атмосферу беззаботности и веселья, словно заглушая до сих пор весело игравшую музыку.

— Ну вот и хорошо. В смарт куки я жду вас обеих. — Еще шире улыбнулась Рарити, стараясь разрядить резко ставшей более напряженной. На этом и порешали и пони вновь принялись тихо веселиться, наслаждаясь устроенным Пинки Пай праздником. Отдохнув, жеребята, снова понеслись веселиться, увлекая за собой и с явной все же неохотой поднявшегося Муна Рунавея. К тихой ярости Свити Белль, его снова обступил табунчик кобылок, к которым теперь прибилась и Динки Ду.

Но, всем пони было как то все равно, а Мун Рунавей не выделял ни одной пони, отвечая на все просьбы поиграть и поговорить. Так что Свити Белль почти что осталась за бортом. Они играли в салки, пели, танцевали, кидали и пинали мячик, болтали о еде и учебе и все было прекрасно.

Но, Селестия уже стала двигать Солнце к закату и через пару часов вечеринка на природе подошла к своему закономерному концу. Музыка стихла и пони стали сворачиваться. Убрались обратно в седельные сумки и корзины измятые покрывала, туда же положили опустевшие бутылки, недоеденную еду, упаковали граммофон, свернули приветственную вывеску. Пони старательно убирали все следы своего присутствия, стараясь оставить луг таким же красивым и чистым, каким он был до их появления. И, когда дело было сделано, по предложению вездесущей Пинки Пай, пони собрались на то чтобы сфотографироваться напоследок. Несколько десятков пони встали живой стеной, спереди жеребята, позади взрослые.

— Прошу всех улыбаться, не пинаться, не толкаться. По гривам не топтаться, хвостами не сближаться. — Повелела фотограф, наводя объектив своей камеры на пони. Все дружно заулыбались, выплескивая в теплых улыбках всю радость, полученную от проведенного дня. Вспышка!

Вот так и закончился этот праздник, устроенный в честь Муна Рунавея. Пони стали расходиться, а вместе с ними, бок о бок с матерью, и сам виновник торжества. На его губах играла легкая улыбка, ноги перемещались с приятной усталостью, а глаза вяло обводили тихие улицы, окрашенные в розовые цвета заходящим Солнцем. На его спине, мягко покачиваясь, восседал Нирэ, смотря на мир своими наивными глазками. Во многих окнах все еще горел свет от масляных и керосиновых ламп, откуда был слышен смех жеребят и мягкий говор взрослых.

Дневная жара окончательно спала, заходившее Солнце лишь приятно грело шерстку, а легкий бриз, наполненный ароматом многочисленных цветов приятно щекотал ноздри пони. Редкие прохожие, что еще шли к своим домам или по недоделанным делам, тепло улыбались паре из матери и ее сына. Все тревоги утра отошли окончательно на второй план. Магия Пинки Пай и очарование Понивилля полностью вытеснили из души Элемента Доброты любые грустные мысли, оставляя лишь счастье и умиротворение.

Спустя полчаса времени неспешного аллюра, они вышли к их дому. Привычно Флаттершай отворила дверь и окинула взглядом гостиную, где ее уже ждали ее любимые животные, и, конечно же, Энджел. Счастливое стрекотание и лопотание увидевших свою благодетельницу животных наполнило воздух. Вытерев копыта о половой коврик у входа, кобыла и жеребчик вошли внутрь, в столь уже привычную малышу комнату.

— Мы дома. — Счастливо выдохнула Флаттершай, в приятной усталости прикрывая глаза и обнимая крылом своего сына. Легкое мурчание было ответом ей, когда ее перья накрыли его словно живое одеяло.

— Да. Дома. — Согласился Мун Рунавей тихим голосом, спуская розового бегемота со своей спины и аккуратно укладывая сбоку от себя. — Я дома.