Акустика тишины, или как накормить полтергейста. (гет)

Однако квартира встретила её не тишиной, как она надеялась.

Дверь была прикрыта неплотно и закрыта всего на один поворот замка — нижний. Тот самый хлипкий язычок, который легко поддавался любой кредитной карте. Верхний замок, массивный и надежный, с толстым стальным ригелем, которым Арина всегда запиралась после ухода Дениса, был открыт. Щеколда тоже была задвинута лишь наполовину.

Девушка застыла в прихожей, чувствуя, как внутри поднимается холодное, беспокойное раздражение. Кто-то посмел зайти в её дом без спроса. Её личное пространство, которое она так долго выстраивала как хрупкую раковину вокруг своей боли, было вскрыто чужими руками. Эта наглость вызвала вспышку глухого гнева — настолько редкого для Арины чувства, что она даже замерла от удивления, пытаясь понять его природу.

И тут же поймав себя на этой мысли, девушка вздрогнула. Вспомнился Наум. Его вокзал, куда она вошла без разрешения, принесла грязь, шум дешевого картона и испорченную еду. Она вторглась в его тысячелетний покой со своими проблемами, а он... он просто стоял рядом, пока ее тошнило страхом, и молча ждал, когда она успокоится. Стыд горячей волной окатил плечи. Обещание себе оформилось четкой мыслью: «Я должна извиниться перед ним. Принести нормальную еду. И больше никогда не шуметь».

Внутри квартиры царил легкий беспорядок, совершенно чужеродный стерильной чистоте, которую Арина наводила вчера вечером. В прихожей валялись мокрые следы от тяжелых ботинок. Из комнаты падала полоса яркого желтого света. Горел торшер, который она обычно включала только по пятницам.

Егор сидел за её кухонным столом, сгорбившись над телефоном. Рядом стояла пустая кружка из-под растворимого кофе и тарелка с засохшим следом магазинного салата. Он что-то ожесточенно печатал двумя большими пальцами, закусив губу, и выглядел одновременно уставшим и собранным. Когда замок щелкнул громче обычного, брат резко вскинул голову.

Его лицо, освещенное синим светом экрана, мгновенно изменилось. Напряженная складка между бровями разгладилась, сменившись выражением такого глубокого, первобытного облегчения, что у Арины перехватило горло.

— Ты жива! — воскликнул он, вскакивая со стула так быстро, что тот с грохотом отъехал назад. Телефон остался лежать на столе экраном вниз.

Он шагнул к ней через коридор, широко раскинув руки, намереваясь сгрести сестру в объятия, но остановился в полушаге, заметив её напряженную позу, грязные манжеты и то, как она инстинктивно прижала больную правую руку к боку.

— Где тебя носило? — голос Егора дрогнул, переходя от облегчения к гневу и обратно. — Я обзвонил все морги. Я поднял на уши даже Крюкова, этот кусок сала чуть инфаркт не словил, сказал, что ты решила уйти в закат! Почему телефон выключен? Что у тебя с лицом?

Только сейчас он заметил рассеченную губу и стремительно опухающую скулу. Глаза его сузились, превращаясь в две темные щели. Офисный работник исчез, уступая место старшему брату-защитнику, чей инстинкт требовал найти виноватого и уничтожить его.

— Это Денис? — прошипел Егор, делая еще полшага вперед. — Если это он, Ариш, я ему ноги вырву. Где он?

Арина наконец сделала судорожный вдох, отступая на шаг назад и выставляя вперед ладонь здоровой руки — останавливающий жест.

— Нет, — выдохнула она. Голос сел после вчерашнего крика и дня без слов. — Это не он. То есть... он меня нашел, но...

Она осеклась. Как объяснить брату про призрака? Про вокзал? Про то, что её бывший парень сбежал, потому что столкнулся с архитектурной аномалией? Егор решит, что удар по голове повредил ей разум сильнее, чем годы жизни с абьюзером.

— Он ушел, — тихо закончила Арина, опуская глаза на свои кроссовки. — Всё кончено, Ег. Правда. Я просто... гуляла. Забыла зарядить телефон. Прости, что заставила волноваться.

Это была жалкая ложь. Но правда звучала бы еще безумнее. Она прошла мимо него на кухню, пряча дрожащие пальцы под стол, чтобы включить чайник. Ей срочно нужен был кипяток, чтобы согреться изнутри и смыть запах вокзала с языка.