Гарри против тварей-6 (джен)

Невилл осторожно переспрашивал и часто удивлялся. Он почти ничего не знал о красотах мира. И как красивы планеты, не знал, до самых уроков астрономии. И как выглядят микробы при увеличении, не говоря о кристаллах и клетках растений, тоже.

То есть был тёмный, как гудрон, по выражению Гарри, хотя относительно точного значения этого самого гудрона он затруднился. Да и Гермиона слабо разбиралась в стройматериалах, но про себя отметила, что надо вникнуть. Чтобы кое-каких надоедал забетонировать, например, и понадёжнее, с последующим красивым асфальтированием, лучше на основе асфальтобетона…

Девочка привезла Невиллу детский микроскоп — и тот пропал. В смысле, Невилл пропал, прямо за предметным стеклом и пропал. Даже Рон пару раз посмотрел, но после того как стрекозиная лапка превратилась в окуляре в кошмарно иззубренную лапу акромантула, обиделся и с тех пор хитрый инструмент игнорировал.

А Невилла периодически обзывал микробиолухом, но тот делал вид, что не слышит. Однако хорошо слышал, как за него сразу заступалась Гермиона, а порой и Гарри, и был счастлив. Почти как от магловского оптического прибора. И почитывал детские энциклопедии, привезённые Гермионой, и сразу после Гарри. Прислушиваясь к его советам относительно самых интересных страниц.

Рон ограничивался разглядыванием картинок, пусть неподвижных, но зато цветных и в огромном количестве. Кое-что ему было сразу понятно, да и Гермиона очень охотно поясняла, и Гарри тоже. Рон же, в принципе, может нормально понимать, если захочет. И наблюдательным быть, хотя бы иногда.

— Рон недавно высказался, что Клык, обучаемый сапогом, выл нечеловеческим голосом. Хорошо сказал, правда, Гарри?

— Да, Рон иногда очень метко говорит, и даже прилично, матерщинник наш, чистокровный. Кстати, что-то от интонации сердитого Хагрида в лае этого собакена порой слышно, такой уверенной интонации, намекающей. Мол, всех убью, один останусь!..

* * *

…Рональд под утро нервно ворочался, сминая простыню в комок. Маккошка во сне зверски издевалась, угрожая превратить в собаку и отправить на передержку в корейскую семью. И превратила, мерзкая кошатина! А потом предупреждала, нудно перечисляя традиционные корейские блюда, вроде какой-то кислой морковки, что такая передержка — очень кратковременное событие. Даже для такой суки… собаки страшной, как Уизли-младший!

Поэтому, дескать, мистеру Уизли-младшему правильно было бы как-то целесообразно распорядиться своим имуществом, пусть и бросовым. А самому ограничиться антиблошиным ошейником и хорошей клизмой в дорогу, чтобы не гадить, а угождать новым хозяевам, чрезвычайно требовательным. И готовиться к длинному путешествию на Восток, который самый дальний.

Приезжает на Восток, пищевой хватил восторг! Первый стишок, который он слышит от Маккошки… Так нет у него ошейника, Клык, собака такая, украл! Снял с бесчувственного тела, согласно показаниям свидетелей, три штуки: пьяного, очкастого и лохматой! Так что вообще нечем распорядиться, такая жаль…

Приснилось потом, под утро, как они с Малфоем (красота, его тоже особачили!), в четвероногом виде, живут на передержке в корейской семье. Кормят просто на убой, красота, а не диета! Сразу видно, что у хозяев кулинарные привычки самые почтенные. И сами кругленькие такие, а глазки узенькие, от постоянного сытого прищуривания.

Готовят прекрасно, потому что собачек обожают! Предложенная им с паршивым слизеринцем диета сбалансированная такая, предельно! И мясное несколько раз в день, хоть обтрескайся… Только Малфой совершенно не ценит заботы, собака такая! И многовато воет, каждый день, и скулит ещё, и старается пропускать приёмы пищи, кретин и пудель кудрявый, визгливый…

Рон не дурак, он и за врагом подъест, это особенно приятно. Пусть он дворняга, но хозяева его за аппетит уважают, всегда приласкать готовы, и угостить дополнительно. Кстати, мистер Уизли и в человеческом облике был намного крупнее наследника, и сейчас заметно превосходит, в экстерьере. Потому что и гладенький, и шёрстка, пусть не кудрявая, блестит, приятно что посмотреть, что погладить!

Это очень справедливо! А пудель-аристократишка всё скулит и скулит, и хвост между лап зажимает… И аппетит портит, скулежом своим! Может, блохи кусают? Нет, его особо не кусают… Хвост ему откусить за это, остаточный? Может, тогда премию выдадут, телячьей печёнкой?..

Этот Малфой у высоких ворот всё время прыгает, будто сбежать пытается, придурок. Толком не жрёт, и ещё энергию тратит, а в Хоге таким не был, там уж аппетит, так аппетит… У хозяев украл три собачьих хвоста, ему притащил, прыгал вокруг них, и так скулил, что прямо аппетит ухудшался, на несколько минут, не меньше!

Ну и что, что хвосты, чего скулить? И ещё лаять, с очень неблагодарной интонацией. Хорошо, что добрые хозяева собачьего языка не знают, а то избили бы давно. У них такая коллекция дубин, против врагов, любо дорого посмотреть!

Ворюга, хвосты у людей украл, явно чтобы подумали на него, мистера Уизли-младшего, пса-дворянина… надворного советника, вот! Собакам просто купируют хвосты, это людской обычай такой, а люди — высшие существа! Вон, у самого куцый какой, не то, что у Рона, очень длиннохвостого и красивого! И дубины зачем-то обнюхивал, и сикал прямо тут, хамло, выдающее себя за аристократа!

Естественно, собачиной пахнут дубины, чего удивляться-то? Раз еды в доме столько, что посторонние собаки прямо ломиться должны, и получать дубиной. И правильно, потому что мистеру Уизли необходимо обильное питание, он, пока до Кореи добирался, изголодался ужасно!..

Ну, хоть нормальный сон попался, про еду, и хнычущего Малфоя, кудрявого, мелковатого и дрожащего, правильный сон. И хозяева ласковые, ни разу не ударили, а только еды давали, от пуза, прямо хоть в три горла ешь… Надо же, Маккошка его ссылала в неведомые края, с плохими напутствиями, а мистера Уизли встретили как дорогого гостя!

И очень характерно, что в Малфоя и пища, и гостеприимство не пошли! А почему? Да явно корейцы таких белых пуделей не любят, их еда рассчитана на собак более выдающихся… Надо Дракушку подоставать на эту темку, пусть повизжит, у него прекрасно получается!

* * *

Эти смертенины дурацкие… Рон спокойно вспоминать о них не мог, он же рассчитывал на какой-то необыкновенный стол, раз целых пятьсот лет. Дескать, в тысячелетие только два раза бывает! А стол оказался каким-то совершенно необыкновенным.

Гермиона сказала: волшебным до гротеска! И смертенины ни разу как следует не хвалила, а только отметила информационность, пусть и недостаточную. Потому что призраки с ней мало разговаривали, кривились, чувствовали маглорождённую, что ли? Отвратительная дискриминация…

Смертенины, смертенины,

А стол тухленький такой!

Где ж нормальны именины,

Чтобы не за упокой?

Рон не раз разорялся, когда вспоминал про смертенины:

— У этих призраков всё не так, и всё ненужное! И слова в простоте не скажут, дворянчики бестелесные, бестолковые, голова подмышкой…

— Ноблесс оближ, — заметила Гермиона, незаметно для себя роняя французский афоризм. — Не забывай, Рон, ты ведь тоже дворянин! По крайней мере, из них происходишь, незаметно так…

— Чой-то незаметно? Ещё Нобеля твоего какого-то там оближи, понимаешь! Это который порох придумал? Мне отец рассказывал, что озолотился до не могу, даже на премию для самых умных хватило... Или это ты про Малфоя, чё ли? Да на фиг, на фиг его облизывать, у него оруженосцы есть!

Гермиона не забывала отмечать шуточную кондитерскую продукцию, которую неустанно притаскивал Рон из Хогсмита, и фиксировала эффекты. К виду тараканьих гроздей и, особенно, пожирающего их Уизли, она кое-как притерпелась. Зато самая последняя новинка — икотные конфетки — выглядела практически безобидной.

Эти конфеты давали очевидный эффект — в соответствии с проглоченным количеством. Рон как-то увлёкся, потому что даже при постоянном икании всё равно понятно — очень вкусные конфетки, большая ценность и удовольствие! И в результате икал весь вечер и добрую часть ночи, отчего сильно устал.

Хорошо, что Гарри с Невиллом и Шимусом освоили заглушающее заклятие, и обычно колдовали его втроём перед сном. И оно держалось добрые полночи, позволяя нормально уснуть. А если кто-то просыпался от Ронова храпа ближе к утру, то колдовал заглушающее сам и час-полтора мог не слушать устрашающих рулад сотоварища.

Сам же Рон в последнее время смог придумать несколько довольно удачных каламбуров, чем гордился. Посвящены они были ботанику, над которым было весело шутить, раз много поводов. Правда, толстокожий обычно не реагировал, толстяк этакий! Землепуп, по удачному малфойскому выражению…

Кстати, ещё про слизеринцев удачно сочинилось, когда Гарри про магловскую сауну рассказал. И что Хагрид такую же построил, и в ней страшно жарко, прямо как вообще нигде, кроме камина...

…Лонгботтом дал мне несколько уроков языка деревьев, и теперь мне ясен пень.

У Лонгботтома попросили семян. А он такой — прости, друг, я их где-то посеял!

…Малфой с Гойлом и Крэббом постоянно ходят в сауну. И не парятся!

За слизеринцев заступиться было некому. Зато вот Невилл смог за себя постоять — вдруг взял и неплохо отбрил. Сначала ответил в том духе, что Уизли выпил много берёзового сока, с мякотью, и как-то одеревенел, начиная с головы. А потом и ещё лучше достал…

— Этот Рон надоедливый, как акушер!

— Почему?

— Да постоянно достаёт людей, и достаёт!

И на эту тему сообразил ещё одну шуточку:

— Рон сунул пальцы в мясорубку, но ему велели не накручивать, а то опять достанет…

Так что шутки про бывшего сквиба у рыжего ненаследника быстро кончились. Рон подумал и переключился на Гермиону, точнее, её родителей. И продолжил каламбурить.

— Стоматолог вооружён инструментами до зубов! И постоянно зуб точит, точит и точит! А ещё зубоскалит и скрипит зубами, со скрежетом зубовным. И зуб никогда не даёт и никому, а только рвёт, прямо из живого человека и рвёт. Стоматология называется — сотня матов на каждый вырванный зуб, ни считая матов пациента!

Ответы Гермионы были довольно сердитыми:

— Рон, ты на зубах себе мозоли не натёр? А, ты их на полку сложил, чтобы можно было язык высунуть и им молоть, да? А слышал поговорку: зубы есть, да неча есть? А такую: с виду гадок, да на зуб не сладок, это про кого?.. Малфоя? Ладно, допустим, хотя внешний вид у наследника-слизня очень приличный, не то что у некоторых всяких…

Кстати, хочешь есть пирог с грибами — держи язык за зубами. Это к тому, что конфетки не дождёшься!.. Да-да, и завтра тоже не дождёшься!.. Да чтоб тебе, Рон, за такие пошлые грубости про якобы нудных заучек, выбирать между двумя стоматологическими фирмами: «Добываем чёрный жемчуг» и «Я твой рот сверлил»!

Тот в ответ только буркнул: лишь бы зубы, а хлеб будет!

Ещё этого Рональда, будучи не в духе, Гермиона сравнивала с учениками вспомогательных магических школ, позорных, для слабосилков. Тот особенно вскипал и обзывался, невзирая на жалящие. Неужели привык? Да, силёнок у неё маловато, Брюквик лучше умеет…

…Верно заучка стонет, куда ей, маглорождённой, нормальное магическое ядро получить? Только задницей берёт, зубрилка! Жениться ещё на ней, мать все уши прожужжала…

Джинни-то хорошо, ей Поттера! А ему только то, что осталось, да? Чтобы его жалили и жалили, и сладкого лишали? Больно жалится заучка, хоть и слабая… нет, не совсем слабая, просто… А ведь у него же сил полно! Только нормальное Протего, чтобы от жалящих защищаться, никак не получается, кильманда такая!

* * *

— Не выдержал мук голода и задрых, на диване, чтобы время до ужина скоротать... А ведь здесь моё второе по излюбленности место… Смотри, Гарри, какое у него лицо интересное, сколько эмоций! И что сейчас снится рыженькому — эротика… хи-хи… или жратва?

— Большая жратва! Но мы спросим…

Спрашивать не пришлось. Рон вдруг с паническим криком вскочил с дивана. Тяжёлый Живоглот напрягся, и колени Гарри это почувствовали. Разочарованный шестой горестно забормотал о роскошном накрытом столе, с уклоном в морепродукты, и появлении Малфоя, который стал кричать про предателей и сдёрнул скатерть на пол! И заставил проснуться, в ужасе…

— Цинизм, ага, — пробормотал Гарри не без сочувствия.

— Ожидаемый, не выше ожидаемого, — подтвердила Гермиона. — Рональд у нас вообще большой любитель и во сне налопаться, и почавкать под одеялом, особенно конфетками, которые ни на два не делятся, ни вообще не делятся…

— Да, я люблю в одиночестве есть, чтобы сосредотачиваться лучше и не думать, что из-под носа самое вкусное выдернут, как в Большом зале. Предусмотрительный я!

— Тебя угощают, и ты же предусмотрительный? Демагог, как сказали бы ещё в Древней Греции… Потому что таких, как ты, уже в античности было навалом! Между прочим, по словам древнегреческого мудреца Платона, человек, питающийся в одиночестве, лишь утоляет голод своего желудка. И поэтому не трапезничает, а так, обжирается, если брать твой случай, Рон.

Истинная трапеза обязательно должна включать в себя дружескую беседу о приятных и умных предметах. А если хозяин пиршества зажиточен, то он обязан обеспечить и музыку, и прочие развлечения. Поэтому греческое слово «товарищ» (синтрофос) в буквальном переводе означает «человек, с которым сотрапезничаешь», вот.

Кстати, греками было хорошо придумано, что компания за столом должна состоять не менее числа харит, но и не превышать число муз. То есть от трёх до девяти вкушающих, чтобы и не скучно, и не тесно-шумно.

Да, Рончик — ты далеко не синтрофос, даже если в компании. Потому что и в компании чаще лишний, его и одного много, ибо недосинтрофос портит логос, сильно портит…

— Да сама ты этот синт… форс! Человеку стол разорили, с морепродуктами, а ты тут… зубами своими скалишься, портишь всё, дальше и дальше!

— Ах ты, обжора гаденький, гадливый! Гигантский ленивец! На тебе!..

Ссора была небольшая. Ну, не в настроении был рыжий друг, и они не в настроении, поцапались. Из-за Платона, практически. И Малфоя в придачу. Обычное дело! Раз Платон мне друг, и Гермионе тоже…

Хотя раньше так не цапались, чтобы вдвоём на одного. Рончик из-за этого потом и злился, считая, что мистер Поттер его пушистой книжнице предал, и вдвоём стал подкусывать. Всё ещё злится. И ладно, конфетки целей будут. Кстати, и Гермионе эссе не сочинять гигантскому ленивцу, маленькая, а радость!

* * *

Ронистый юмор не всегда был плебейским, как выражалась подруга. Например, Рон смешно сказал о занятиях физкультурой, пусть и глубоко неверно. Ну, по содержанию неверно, зато про свои привычки очень верно, и всего одной фразой!

Мол, очень трудно остановить человека, который решил не вставать с дивана! И потом привычно морщился и каламбурил: опять пошли гермионить в библиотеку, поттеряшки, а не друзья…

— Горшок с котлом не наспорится! — вдруг сказал Рон. Хорошо сказал, ведь котёл — это явный Снейп! А про горшок от друга не обидно, раз фамилия такая. Каламбур Рона про зелья был ещё лучше: такого ингредиента и в рагу не пожелаешь! Вот каламбурил бы про Снейпа, его не жалко…

Гермиона права, когда сердится, коли Рон обычно про своих друзей каламбурит, да таким пошлым образом порой, что так бы и зажалила! И жалит... Но Рон терпеливый, братьями тренированный. И, судя по высказываниям, что Хагрида, что самого Рона, родителями тоже тренированный, и как не лучше. То есть больше…

* * *

Близнецы Уизли громко шутили, с претензией на афоризм:

— Жизнь кому-то улыбается ухмылкой рыжих, кого-то дарит улыбкой вейлы, а многих других — злобным оскалом тролля-дегустатора…

Гарри подхватил:

— О, Рон — ты у нас дворянин, поэтому Де Густатор, универсальный, вот!

— Нет, я хоть и дворянин, не всё густое люблю. Горошницу, например, не люблю… Да и жидкое тоже не всё, тыквенный сок хотя бы этот, моча от Хагрида вашего, а не сок…

Гермиона тут же вскинулась:

— Рон, похабная твоя рожа, не порть аппетит! И английский язык не порть, и Хагрида не смей задевать, он велик, особенно по сравнению с тобой!

— Да чего там велик, челюстью своей велик, да? Да вот где у меня этот ваш английский, с его недопрошедшими временами и куртуазными формами! Уже слово «нет» или «садитесь жрать» нельзя сказать, обязательно надо прибавлять про «благодарю вас» да «пожалуйте, барин, обедать»!

Эти обращения вежливые, эти все ляди и жантильмоны! Ведь просто жизнь укорачивают, формулы эти все! А я и так столько, сколько Дамблдор, не проживу, магии не хватит, сколько ни воруй, раз проклятый весь ни за что и совсем!..