Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Лондон встретил Хогвартс-экспресс тяжелым, раскаленным маревом июньского полудня.

Закопченные стеклянные своды вокзала Кингс-Кросс дрожали от многоголосого гула, свистков дежурных и грохота колес багажных тележек. Толпа встречающих родителей на платформе девять и три четверти напоминала пестрый водоворот шелков, бархата и остроконечных шляп. Все шумно обнимались, поздравляли отпрысков с окончанием учебного года и торопливо передавали друг другу свежие газеты — скандал с арестом Барти Крауча и отстранением Альбуса Дамблдора по-прежнему оставался главной темой для пересудов в магическом сообществе.

Моргана легко скользила сквозь толпу, не задерживаясь.

На лице не было ни тени усталости после многочасовой дороги. Пройдя сквозь зачарованный арочный барьер между платформами, она шагнула в обычный магловский сектор вокзала.

Здесь, в десяти ярдах от газетного киоска, ее уже ждали.

Чарльз Кроул выглядел как сошедший со страниц «Таймс» образец британского высшего сословия. Безупречно скроенный темно-синий костюм-тройка, платиновые запонки, начищенные оксфорды и свежая газета в тонких, цепких пальцах. Его огненно-рыжие волосы были аккуратно зачесаны назад, а красно-коричневые глаза с теплой, гордой усмешкой наблюдали за приближением дочери.

— С возвращением в мир твердых физических законов, мисс Кроул, — негромко произнес Чарльз, раскрывая объятия.

— Здравствуй, папа, — Моргана с искренним облегчением уткнулась носом в его плечо, вдохнув знакомый, успокаивающий запах трубочного табака, дорогого одеколона и хорошей бумаги. — Ты не представляешь, как приятно видеть человека в нормальном костюме вместо средневековых хламид со звездами.

Чарльз тихо рассмеялся, целуя ее в макушку:

— Твоя мать с шести утра не выходит из кухни. Земляничный пирог, ростбиф и три вида салатов. Она готова была лично явится в Хогсмид, если бы я ее не удержал.

— Где наш попутчик? — Моргана отстранилась, окинув взглядом вокзальную площадь.

Чарльз едва заметно дернул подбородком в сторону застекленного эркера кафетерия.

Там, прислонившись к чугунной колонне, застыла высокая, сухопарая фигура.

Северус Снейп приложил титанические усилия, чтобы мимикрировать под магловское окружение, но в его исполнении это выглядело как маскировка викторианского инквизитора. Темно-серый глухой шерстяной френч без единой складки, застегнутый под самое горло, узкие брюки, начищенные кожаные туфли и длинное черное кашемировое пальто, надетое вопреки двадцатиградусной жаре. Его бледное лицо с орлиным носом казалось высеченным из гранита, а черные, внимательные глаза с нескрываемым подозрением сканировали спешащих мимо служащих вокзала в пиджаках и джинсах.

— Профессор выглядит так, словно его ведут на гильотину, — заметила Моргана.

— Он просто никогда не ездил на машинах с двенадцатицилиндровым двигателем, — хмыкнул Чарльз, беря дочь под руку. — Пойдем, спасем мастера Зелий от магловского прогресса, пока он не наложил парализующее заклятие на продавца хот-догов.

* * *

Тяжелый черный «Ягуар XJ» цвета вороненой стали мягко урчал мотором, плавно разрезая плотный поток машин на южном выезде из Лондона.

Салон автомобиля, пахнущий натуральной кожей Connolly и полированным ореховым деревом, обеспечивал почти абсолютную шумоизоляцию. На заднем сиденье Снейп сидел прямо, словно проглотил шпагу. Его длинные пальцы с коротко остриженными ногтями вцепились в кожаный подлокотник с силой, достаточной для раздавливания каменного тигля.

— Пятьдесят миль в час, — процедил зельевар, не отрывая немигающего взгляда от проносящихся за тонированным стеклом рядов кирпичных коттеджей. — В металлической коробке, приводимой в движение контролируемой детонацией углеводородов. Без единого защитного барьера. Без рун кинетического гашения.

— Четыреста лошадиных сил под капотом, профессор, — не оборачиваясь, отозвался Чарльз, уверенно держа руль одной рукой. — И поверьте человеку, который тридцать лет изучает статистику: вероятность погибнуть от отказа гидравлических тормозов «Ягуара» в сотни раз ниже, чем шанс свернуть шею при неконтролируемом перемещении через допотопную министерскую каминную сеть. Особенно когда эту сеть контролируют полуграмотные чиновники Фаджа.

Снейп слегка скривился, но спорить не стал. Он повернул голову к Моргане:

— Вы уверены, что защитный периметр Кроул-холла выдержит?

— Гоблинская пространственная геометрия шестнадцатого века, Северус, — спокойно ответила девочка, просматривая записи в блокноте. — Стены поместья экранированы плитами из орихалка и свинца. Фон замкнут на личный алтарный источник. Если внутри поместья произойдет направленный магический взрыв мощностью в десять килотонн, снаружи соседи услышат лишь легкий хлопок лопнувшей шины. Министерство не зафиксирует даже колебания эфира.

— Меня беспокоит не Министерство, — мрачно отозвался Снейп. — Меня беспокоит бешеная псина, которую вы приютили в своем доме.

— Сириус ведет себя тихо, — вмешался Чарльз, глядя в зеркало заднего вида. — Первые двое суток он спал по восемнадцать часов. Организм брал свое после двенадцати лет ледяного кошмара. Сейчас он ест за троих, молчит и круглосуточно слоняется по нашему оружейному подвалу, разглядывая спортивные снаряды, а также проводит дискуссии. Но в его глазах… в его глазах закипает вулкан. Он понял, что свободен. Он понял, кто его вытащил. И эта мысль сжигает его изнутри.

— Прекрасно, — уголок губ зельевара дернулся в хищной усмешке. — Значит, пепел будет свежим.

* * *

Кроул-холл предстал перед ними посреди вековых дубовых рощ графства Суррей, залитый мягким светом заходящего солнца.

Старинный особняк эпохи Тюдоров из темного кирпича, увитый диким плющом, дышал монументальным спокойствием и безопасностью. Воздух здесь был напоен густым, дурманящим ароматом цветущих лугов, смолы и влажной земли.

Едва тяжелый автомобиль остановился на гравиевой подъездной дорожке, массивная дубовая дверь дома распахнулась.

На крыльцо выбежала женщина.

Элизабет Кроул казалась сотканной из лунного света и живого серебра. Ее длинные платиновые волосы были собраны в свободную косу, перекинутую через плечо, а изумрудно-зеленые глаза сияли неподдельным, всепоглощающим счастьем. На ней было простое домашнее платье из льна и вышитый фартук, на котором еще виднелись следы муки.

— Моргана! Девочка моя! — ее голос прозвучал подобно звону хрустального колокольчика.

Моргана выскочила из машины, перепрыгнула через три ступени крыльца и с разбегу врезалась в объятия приемной матери.

Запах лаванды, свежего хлеба и тонкий, почти неощутимый аромат пыльцы серебряного папоротника окутал ее теплым коконом. В прошлой жизни, угасая в холодной стерильности онкоцентра, она отдала бы всё на свете за одно такое объятие.

— Ты похудела, — строго прошептала Элизабет, гладя дочь по огненно-рыжим волосам и целуя в висок. — В этом замке вас кормят одним сухим мясом и тыквой. Никаких свежих овощей, никакого порядка! Но ничего, за лето я тебя откормлю.

Она отстранилась и приветливо кивнула застывшему у машины Снейпу:

— Добро пожаловать в Кроул-холл, профессор Снейп. Чарльз много рассказывал о вашем научном сотрудничестве. В доме накрыт чай.

Снейп отвесил безупречный, глубокий поклон, вышколенный старинным чистокровным этикетом:

— Для меня честь познакомиться с вами, миссис Кроул. Редко удается встретить человека, чьи руки способны поддерживать жизнь в побегах вымершей стигийской флоры без использования искусственных питательных чар.

Элизабет мягко улыбнулась, но в ее взгляде мелькнула стальная, хозяйская твердость:

— Комплименты приняты, профессор. Но предупреждаю сразу: седьмой сектор теплиц заперт на ключ. И если я увижу хотя бы тень вашей мантии возле моих мандрагор до того, как вы закончите семейные дела в подвале — я скормлю ваши драконьи перчатки плотоядным бегониям. Договорились?

Северус Снейп сглотнул и сдержанно кивнул:

— Предельно ясно, мадам.

В этот момент из глубины темного холла послышались торопливые, легкие шаги.

К дверному проему вышел мальчик.

На вид ему было около одиннадцати лет. Худощавый, тонкокостный, с правильными аристократическими чертами лица, бледной кожей и аккуратной копной смоляно-черных, слегка волнистых волос. На нем были простые хлопковые брюки и светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, на которых темнели пятна машинного масла. В левой руке мальчик держал латунный штангенциркуль, а в кармане жилетки поблескивал карманный блокнот в титановом переплете.

Но поражало не это.

Поражали его глаза.

Глубокие, прозрачные, темно-серые, с легким стальным отливом. В них больше не было ни капли багрового, параноидального безумия Волан-де-Морта. Там светился холодный, кристально чистый, безграничный интеллект Тома Реддла — очищенный от скверны, успокоенный и отрезвленный бездной раскаяния.

— Моргана, — тихо, сдержанно произнес мальчик. Его голос был чистым, мелодичным дискантом, но в интонациях чувствовалась выдержка взрослого исследователя. — Ты опоздала на сорок минут. Я уже начал пересчитывать термодинамический баланс ротора без твоих поправок.

— Пробки на южном мосту, Себастьян, — Моргана шагнула к нему, с легкой улыбкой потрепав по темным волосам. — Формула Навье-Стокса никуда не убежит.

За ее спиной воздух словно остекленел.

Северус Снейп застыл, не дыша.

Цвет лица зельевара стал пепельно-серым. Его зрачки сузились до булавочных уколов, а рука инстинктивно дернулась к внутреннему карману френча — туда, где лежала палочка.

Десять лет ужаса. Десять лет шепота в кошмарах: *«Круцио, Северус… Ты разочаровал меня, Северус…»* Образ чудовища, стоявшего на вершине склепа в Годриковой Впадине, с чудовищной силой наложился на фигуру одиннадцатилетнего мальчика, пахнущего солидолом и песочным печеньем.

Себастьян медленно перевел взгляд на мужчину.

Штангенциркуль в его детской руке слегка дрогнул, но мальчик не опустил глаз. Он выпрямился, расправил плечи и сделал два шага вперед, остановившись в трех футах от замершего профессора.

— Здравствуй, Северус, — произнес Себастьян.

В этом коротком приветствии не было ни высокомерия повелителя, ни детской робости. Звучала бездна тихой, выжженной боли человека, который помнил каждый грех своего прошлого воплощения.

Снейп молчал. Его кадык судорожно дернулся. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

— Твоя метка… — Себастьян опустил глаза на левое предплечье зельевара. — Она больше не болит?

— Ее… нет, — сдавленно, через силу вытолкнул из себя Снейп. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он поднимал многотонную глыбу. — Пепел.

Мальчик медленно, с глубоким облегчением выдохнул:

— Хорошо. Это… меньшее из того, что я должен был исправить.

Он поднял на Снейпа свои ясные серые глаза, и в них не было фальши:

— Я не стану просить у тебя прощения, Северус. Прощения за то, что я сотворил с твоей жизнью, с Лили, с сотнями других… не существует в природе. Никакие слова не вернут мертвых и не сотрут шрамы. Но я клянусь тебе памятью своей матери Меропы: то существо никогда больше не вернется в этот мир. Отныне мой разум принадлежит созиданию. Если ты сочтешь нужным уничтожить меня… когда я вырасту… я приму этот приговор без сопротивления.

Северус Снейп смотрел на маленького ребенка, в чьем теле билось сердце его величайшего кошмара.

Секунды падали в тишину, тяжелые, как капли ртути.

Ярость, копившаяся в груди зельевара больше десятилетия, натолкнулась не на стену надменного зла, а на чистое, обнаженное раскаяние. И в этой пустоте злоба начала стремительно выгорать, оставляя после себя лишь звонкую, чистую тишину.

Мужчина медленно убрал руку от кармана. Его плечи чуть опустились.

— В сентябре… мистер Кроул, — ледяным, безупречно профессиональным тоном произнес Снейп, — вам предстоит сдавать вступительные тесты по Зельеварению за первый курс. Спуску не будет. За малейшую ошибку — лишение баллов и отработка в подземельях. Вам это понятно?

В глазах Себастьяна мелькнула слабая, понимающая искра:

— Предельно понятно, профессор Снейп. Я подготовлю эссе о фазовых переходах растительных экстрактов к первому числу.

— Приемлемо, — сухо бросил Снейп и перевел взгляд на Моргану.

В его темных глазах читалась безмолвная просьба: *«Покончим со второй частью этого безумия немедленно»*.

Моргана коротко кивнула.

— Папа, — повернулась она к Чарльзу. — Открывай подземный сектор. Пора навестить лорда Блэка.

* * *

Подземный полигон Кроул-холла был построен по всем правилам фортификационного искусства времен Холодной войны, усиленным древней магией византийских экзорцистов.

Глубокий бункер под фундаментами особняка представлял собой просторный зал тридцать на двадцать ярдов. Стены и сводчатый потолок были обшиты матовыми плитами из броневой стали, покрытыми густой вязью гравированных орихалковых рун антимагического стазиса. На полу лежали тяжелые амортизирующие маты из вулканизированной резины и прессованного конского волоса. Никакой мебели. Никаких украшений. Лишь две скамьи у стены, вешалка для одежды и тусклый, ровный свет люминесцентных ламп, заключенных в защитные решетки.

В центре зала, скрестив руки на груди, стоял мужчина.

Сириус Блэк изменился до неузнаваемости по сравнению с тем живым трупом, которого Кингсли вынес из Азкабана.

Целительные зелья Элизабет и калорийная пища вернули его телу силу. Мышцы под свободной серой футболкой налились упругой, хищной мощью, хотя ключицы и скулы всё еще оставались резкими, острыми. Спутанные тюремные лохмы были острижены: теперь аккуратные смоляные пряди падали ему на лоб, обрамляя породистое, надменное аристократическое лицо.

Но в его серых глазах бушевала буря.

Он услышал тяжелый скрежет пневматических замков бронированной двери задолго до того, как она распахнулась.

В зал вошли четверо: Чарльз Кроул, Моргана, Северус Снейп и старый Алистер — седой, молчаливый сквиб-дворецкий с перебитым носом ветерана колониальных войн, несший в руках тяжелый металлический ящик с кодовым замком.

Взгляд Сириуса скользнул по Чарльзу, мазнул по рыжеволосой девочке и с размаху, словно железный гарпун, впился в стоящего позади Снейпа.

Воздух в бункере зазвенел от невыносимого напряжения.

Блэк медленно опустил руки. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, плечи приподнялись, а на шее вздулись толстые жилы. Вся звериная, бойцовская натура гриффиндорца, просидевшего десять лет в ледяной клетке, рвалась наружу:

— Нюхлеус… — хрипло, с клокочущей ненавистью выдохнул Сириус. — Ты посмел явиться сюда.

Снейп шагнул вперед, остановившись в десяти шагах от него. На лице зельевара не дрогнул ни один мускул:

— Лорд Блэк. Я вижу, постельный режим и мамина каша пошли вашей собачьей натуре на пользу. Вы уже в состоянии стоять на задних лапах без посторонней помощи.

— Заткнись! — рявкнул Сириус, сделав яростный шаг вперед. — Заткни свою поганую пасть, пожирательская подстилка! Ты думаешь, если ты сдал крысу Амелии, ты смыл с себя кровь Лили и Джеймса?! Ты думаешь, я забыл, кем ты был?!

— Довольно, — спокойный, властный голос Морганы разрезал нарастающую бурю, словно скальпель.

Она подошла к центру зала, встав ровно между двумя мужчинами. Ее невысокая фигурка в простой тунике казалась хрупкой на фоне двух рослых волшебников, но аура абсолютного, непререкаемого авторитета заставила обоих инстинктивно замолчать.

— Протокол встречи, господа, — произнесла девочка, не повышая тона. — Алистер, ящик на пол.

Старый слуга опустил металлический сейф на резину матов и открыл тяжелую крышку. Внутри лежали гнезда из черного бархата.

Моргана повернулась к Снейпу:

— Палочку, Северус.

Зельевар молча достал из рукава свой проводник из черного дерева, бросил на него короткий взгляд и аккуратно опустил в первое гнездо.

Моргана повернулась к Сириусу:

— Твою палочку вернули из хранилищ Министерства, Блэк. Она у тебя в заднем кармане джинсов. Клади ее в сейф.

Сириус оскалился, в его глазах вспыхнуло упрямство:

— С какой стати, девчонка?! Ты хоть понимаешь, кто я такой?! Я лорд рода Блэк! Я не стану разоружаться перед…

— Ты положишь палочку в сейф, Сириус, — перебил его Чарльз Кроул, сделав шаг вперед. Рыжеволосый финансист не повышал голоса, но в его красно-коричневых глазах сверкнула такая холодная, расчетливая ярость уличного бойца Ист-Энда, что Блэк осекся. — Потому что ты находишься в моем доме. Потому что моя семья спасла тебя от поцелуя дементора. И потому что по закону магии ты не имеешь права поднять оружие на Северуса Снейпа, не уничтожив собственное магическое ядро. Ты должник жизни, Блэк. Твоя магия свяжет тебя по рукам и ногам при первой же попытке скастовать проклятие. Сдавай палочку.

Сириус тяжело, яростно задышал носом.

Его пальцы дрожали, когда он вытащил из кармана отполированную палочку с резной рукоятью и с глухим стуком швырнул ее в бархат сейфа.

Алистер захлопнул крышку, провернул диски кодового замка и отошел к выходу. Замок щелкнул. Антимагический контур замкнулся: палочки оказались изолированы от внешнего мира метровым слоем экранирующего сплава.

Моргана отступила к стене, прислонившись спиной к стальной плите:

— Правила предельно просты. Никакой магии. Никаких запрещенных захватов на излом шейных позвонков. Никаких ударов в пах. Три раунда по три минуты чистого времени. Папа — рефери.

Она посмотрела на обоих мужчин с холодной исследовательской иронией:

— Вы копили эту ядовитую грязь двадцать лет. Вы оба считаете себя правыми, оскорбленными и бесконечно несчастными. Вы оба любили одну женщину и оба косвенно виновны в том, что ее жизнь оборвалась. Слова для вас бесполезны — ваш тестостерон глушит логику. Поэтому вы решите свои претензии на кулаках. Прямо сейчас. До первой разбитой челюсти или пока один из вас не запросит пощады.

Снейп медленно расстегнул пуговицы френча, снял его и небрежно бросил на скамью. Под ним осталась простая черная хлопковая футболка, обтягивающая сухие, жилистые плечи. Мужчина согнул пальцы, костяшки его рук сухо хрустнули. На бледном лице застыла холодная, зловещая сосредоточенность:

— Ты всегда нападал вчетвером на одного, Блэк. Посмотрим, чего стоит твоя чистокровная спесь один на один, без твоих дружков и без кусков дерева в руках.

— Я выбью из тебя всё дерьмо, Снейп, — прорычал Сириус, сбрасывая кроссовки и оставаясь босиком на матах. Его тело приняло низкую, пружинистую стойку уличного драчуна. — Ты пожалеешь, что вытащил меня из Азкабана!

Чарльз Кроул встал между ними, подняв руку с тяжелым секундомером на цепочке:

— Раунд первый. По углам… Бокс!

* * *

Это не было красивым спортивным поединком по правилам маркиза Куинсберри.

Это была свирепая, грязная, первобытная драка двух взрослых, переполненных болью мужчин, выросших по разные стороны баррикад.

Сириус ринулся вперед с рыком раненого медведя. Он не думал о защите: десять лет бессильной ярости требовали выхода. Его правый кулак с размаху рассек воздух, метя прямо в челюсть зельевара.

Снейп не стал отступать.

Уроки Чарльза Кроула и вбитые с детства рефлексы нищего мальчишки из трущоб Коукворта сработали безупречно. Северус нырнул под удар, пропуская кулак Блэка над правым плечом, и со страшной силой всадил короткий, жесткий хук под ребра Сириуса.

*Бум!*

Звук удара по плоти отозвался гулким эхом под сводами бункера.

Сириус сдавленно охнул, сбившись с шага, но инерция нападающего была слишком велика: он навалился на Снейпа всем телом, сбив его с ног. Оба тяжело рухнули на резиновые маты, перекатившись в клубок сплетенных конечностей.

— Ублюдок! — прохрипел Блэк, пытаясь прижать голову Снейпа локтем.

— Выродок! — прошипел Снейп, выворачивая кисть врага и со всего размаху впечатывая лоб в переносицу Сириуса.

Раздался мокрый, хрустящий щелчок.

Кровь брызнула из носа Блэка, заливая его губы и подбородок. Сириус взвыл, откатился в сторону, но тут же вскочил на ноги, словно дикий пес. Его лицо было перемазано алой юшкой, глаза горели безумным огнем:

— Неплохо для книжного червя!

Он сделал обманное движение корпусом, заставив Снейпа поднять блок, и с неожиданной для мага скоростью пробил тяжелый прямой удар прямо в скулу зельевара.

Голову Снейпа мотнуло назад. Его ноги подогнулись, из рассеченной брови хлынула темная кровь, заливая левый глаз. Он отлетел к канатам ограждения, тяжело ударившись спиной о стальную обшивку стены.

— Время! — рявкнул Чарльз, вклиниваясь между ними и отталкивая Блэка тяжелым предплечьем. — Первый раунд окончен! По углам, живо!

Оба тяжело дышали, словно загнанные лошади.

Снейп сидел на корточках, сплевывая на маты бурую слюну. Его левая бровь быстро заплывала густой фиолетовой гематомой, но взгляд оставался ясным, расчетливым и ледяным.

Сириус стоял, упершись руками в колени. Из его разбитого носа кровь капала на резину, грудь ходила ходуном, а в легких со свистом хрипел воздух. Десять лет атрофии давали о себе знать: мышцы мужчины наливались свинцом, дыхание сбивалось, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Моргана подошла к Снейпу, протянула ему смоченное в растворе арники полотенце:

— Дыхание восстанови. Держи дистанцию. Он прет по прямой, как носорог. Встречай на отходе в корпус.

— Сам знаю… — сквозь зубы процедил Северус, прижимая холодную ткань к рассеченной брови. На его губах блуждала безумная, пугающая усмешка: — Мерлин правый… как же хорошо хрустнул его нос.

— Раунд второй! — скомандовал Чарльз.

Сириус снова пошел вперед, но теперь в его движениях появилась осторожность. Он понял, что перед ним не беспомощный подросток из школьных воспоминаний, а опасный, жилистый боец, умеющий драться за собственную жизнь.

Блэк выбросил быстрый джеб левой. Снейп парировал предплечьем.

Сириус попытался пробить апперкот снизу, но зельевар сделал шаг назад, уходя с траектории удара, и тут же ответил мощным, акцентированным ударом снизу вверх прямо под солнечное сплетение гриффиндорца.

Воздух с хриплым свистом вылетел из легких Сириуса.

Мужчина согнулся пополам, его лицо побелело до цвета штукатурки.

Снейп не стал добивать. Он тяжело замер в трех шагах, опустив окровавленные кулаки, тяжело и хрипло втягивая воздух через разбитые губы.

Сириус медленно опустился на одно колено, упираясь кулаком в мат. Его голова висела, кровь из носа капала на пол равномерными, глухими каплями. Он судорожно хватал ртом воздух, не в силах распрямить спазмированную диафрагму.

— Всё… — выдохнул Чарльз, опуская секундомер. — Бой окончен. Нокаут по корпусу.

Тишина опустилась на бункер.

Лишь тяжелое, надрывное дыхание двух израненных мужчин нарушало покой стальных стен.

Снейп сделал шаг вперед, подошел к стоящему на коленях врагу и… протянул ему руку.

Сириус медленно поднял голову.

Его лицо было залито кровью, один глаз заплыл, на скуле наливался синяк. Он посмотрел на протянутую узкую, костлявую ладонь Снейпа — руку, на которой тоже темнели сбитые в кровь костяшки.

— Ненавижу тебя… Нюхлеус, — хрипло, едва ворочая языком, пробормотал Блэк.

— Взаимно, Блэк, — с сухим, хриплым сарказмом отозвался зельевар. — Поднимайся, идиот. Твоя кровь пачкает покрытие.

Сириус криво, болезненно усмехнулся, сплюнул кровь на пол и крепко, до хруста в суставах, сжал протянутую руку.

Снейп дернул его на себя, помогая встать на ноги. Оба пошатнулись, но удержали равновесие, тяжело опираясь друг на друга плечами.

Двадцать лет застарелого, ядовитого нарыва прорвало.

Осталась лишь усталость. Чистая, стерильная физическая усталость и пустота, в которой больше не было места слепой, бессмысленной злобе.

* * *

Спустя полчаса в бункере пахло бальзамом из мандрагоры, йодом и крепким черным кофе.

Снейп и Блэк сидели на широкой скамье у стены, разделенные деревянным столиком. Оба прижимали к лицам ледяные компрессы. Переносица Сириуса была вправлена Чарльзом и зафиксирована зачарованным пластырем, а бровь Снейпа аккуратно стянута медицинским клеем.

Мужчины молча пили обжигающий кофе из глиняных кружек, избегая смотреть друг другу в глаза, но напряжение между ними сменилось угрюмым, спокойным перемирием ветеранов, переживших одну мясорубку.

Моргана стояла перед ними, прислонившись спиной к закрытому сейфу с палочками.

— Биологическая терапия завершена, — спокойно произнесла девочка. — Уровень кортизола упал, избыток адреналина сожжен. Теперь, когда вы способны воспринимать информацию без желания оторвать друг другу головы, мы поговорим о главном.

Сириус тяжело вздохнул, убирая лед от щеки:

— О чем еще говорить, девочка? Я понял. Снейп спас мою шкуру. На мне висит долг жизни. Я не трону его, даже если он станцует джигу на могиле моих предков. Довольна?

— Я недовольна твоей слепотой, Сириус, — холодно отрезала Моргана.

Она сделала два шага вперед, остановившись прямо перед ним:

— Ты сидишь здесь уже три дня. Твое тело восстанавливается. Магия возвращается в каналы. Неужели ты до сих пор ничего не почувствовал?

Блэк нахмурился, в его серых глазах мелькнула растерянность:

— О чем ты?..

— О связи, Блэк, — тихо произнес Снейп, не отнимая кружки от разбитых губ. — О том, что Джеймс Поттер выжег на твоей душе летом восьмидесятого года.

Сириус замер.

Его кружка дрогнула, кофе выплеснулся на пальцы, но мужчина даже не заметил ожога. Его дыхание перехватило:

— Гарри… — прошептал он, и его лицо мгновенно побелело. — Обряд Восприемника. Я… я пытался позвать его в Мунго. Я пытался нащупать нить! Но там была тишина! Пустота! Алтарь молчал! Дамблдор… Дамблдор спрятал его так глубоко, что даже родовой зов не пробивается?! Где он?! Скажите мне, где мой крестник?!

— Он перед тобой, Сириус, — негромко произнесла Моргана.

Блэк моргнул. Затем посмотрел на девочку с непониманием, переросшим в раздражение:

— Что за дурацкие шутки? Ты дочь Чарльза Кроула. Девочка с Рейвенкло. При чем здесь…

— Смотри глубже, пес, — жестко перебил его Снейп. — Открой свое родовое зрение, если дементоры не выпили последние остатки мозгов из твоей головы!

Моргана медленно подняла правую руку.

Ее пальцы расслабились. Она прикрыла глаза, отпуская внутренние ментальные замки, которые девять месяцев удерживали ее магическое ядро в жестких рациональных границах.

*Вспышка.*

Воздух в бункере дрогнул от колоссального, первородного давления.