Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

* * *

После того, как командир первого десантного отряда отчитался по голосвязи: «Генерал Вирс, высадка произведена успешно. На местности все чисто», диспетчерскую охватило ликование. Пиетт, Вирс, Нириц и Вессекс поздравляли друг друга с успешным началом развертывания базы на столь трудно достижимой планете; в ангаре дожидался подъема кабины второй десантный отряд, который, помимо прочего, должен был захватить с собой на планету две небольших самоходки АТ-ST. И все же у Пиетта появилось некое странное предчувствие. «С этой планетой всегда были какие-то сбои. Что же сейчас все идет как маслу?». Но, взглянув на других, он прогнал эти мысли: идет, так пусть и идет.

Вскоре диспетчер объявил о начале подъема кабины. На первом этапе он осуществлялся благодаря антигравитационным двигателям, встроенным в днище; затем наступал черед репульсоров. При этом механические зажимы, удерживающие кабину на тросах, ослаблялись, и она сама должна была медленно всплывать вверх. Затем, по достижению слоя помех включались и намертво блокировались зажимы, после чего кабину просто вытягивали, наматывая канат на ворот. Наконец, после прохождения этого слоя и выхода на высоту около тридцати километров активировались ионные двигатели кабины, снова ослаблялись зажимы, и она просто взлетала вверх, в ангар «Исполнителя». Вессекс отвела на весь этот процесс около четырех часов, причем больше половины — на сматывание тросов в слое помех.

— Господа, полагаю, нам пока что здесь делать нечего, — объявил генерал Вирс, и все высокие чины направились в кают-компанию, к вящей радости диспетчеров.

Но едва они успели расположиться, а Вирс — предложить отметить сегодняшнее достижение бокалом альдераанского, как ожил коммлинк Пиетта. Уже нажимая кнопку ответа, адмирал был почти уверен, что ничего хорошего он не услышит. Так и оказалось: вызывал дежурный на мостике:

— Господин адмирал, — офицер, похоже, нервничал, — у нас внештатная ситуация.

— Сейчас приду, — ответил он. И, взглянув на собеседников, — прошу прощения, господа, дела.

— Адмирал, позвольте мне с вами, — внезапно произнесла доктор Вессекс.

Пиетт еще раз обвел их взглядом — и внезапно понял: чего-то поганого ожидал не только он. С этой планетой никогда не было просто: что-то должно было случиться и сейчас.

* * *

На мостике царила… не паника, нет, паника — это в Альянсе при атаке Империи! — но та настороженная возбужденность, которая бывает перед лицом опасности. Из краткого доклада дежурного стало ясно: буквально минуту назад с поверхности планеты поднялось непонятное облако, после чего на расстоянии около двух сотен километров начал собираться астероидный рой.

— Вот, господин адмирал, на радарах видно: передний край роя в ста девяноста шести километрах точно по курсу, — дежурный указал на большую группу светящихся точек на экране радара.

— Давно он появился? — уточнил Пиетт.

— Две минуты назад, — последовал ответ. — И продолжает расти.

Действительно, было видно, как отовсюду к центру роя на огромных скоростях мчались камни самых разных размеров.

— Что их туда может притягивать? — нахмурился командующий «Исполнителем».

— Неизвестно. Самое странное — вот посмотрите! — они останавливаются.

Действительно, астероиды, подлетев к рою, внезапно останавливались на его краю.

«Гравитационная ловушка?» судорожно размышлял Пиетт. «Черная дыра? Но тогда почему она притягивает не все камни сразу? Нет, это все не то».

— Похоже на действие нескольких очень мощных и одновременно узконаправленных лучей захвата, — наконец предположил он. — Но где же источник этих лучей?

— Господин адмирал, — внезапно вмешался связист, — мы получаем передачу по всем частотам.

— И что там?

— Сейчас, секунду… Ага, вот…

И вскоре рубку заполнил странный, звенящий женский голос, почему-то невольно ассоциировавшийся с пением далеких звезд (Пиетт и сам не понял, откуда всплыла столь странная фраза):

— Незваные пришельцы, вам не место в нашем мире. Немедленно убирайтесь туда, откуда пришли, иначе пожалеете. Это говорим мы, Король Мира Манвэ Сулимо и Королева Варда Элентари.

Последние слова смолкли, но странный голос продолжал звучать в голове. Впрочем, несмотря на угрожающий тон послания, Пиетт едва не ликовал. Вот оно! Впервые за все время с ними вышли на связь. И не кто-нибудь, а первые лица этой планеты.

— Немедленно установите канал связи на нескольких частотах. — И, дождавшись подтверждения связиста, Пиетт заговорил:

— Говорит командующий имперского звездного разрушителя «Исполнитель» адмирал Фирмус Пиетт. К сожалению, мы не можем покинуть пределы вашей звездной системы, потому что на планете находится наш командир Темный лорд ситхов Дарт Вейдер и его подчиненные.

Ответ последовал незамедлительно:

— Передайте нашему брату Мелькору, который послал вас сюда, что его майар Саурона и Вейдера мы будем судить за причиненное ими зло по законам нашей планеты. А сейчас уходите, и немедленно.

Пиетт мысленно выругался: переговоры, не успев начаться, пошли абсолютно не в том направлении.

— Подождите, — «Как, как убедить их выслушать?» — я полагаю, мы могли бы обсудить этот вопрос в более мирной обстановке…

— Господин адмирал, рой астероидов начал движение к «Исполнителю», — внезапно вмешался диспетчер.

«Вот и ответ этих… Короля и Королевы».

— Сколько времени до столкновения?

— Судя по тому, как они набирают скорость — четыре с половиной стандартных минуты.

Дагон Нириц переглянулся с Вирсом. Тот заметил:

— Адмирал, по-моему, они напрашиваются на неприятности.

— По-моему, тоже, — хмыкнул Пиетт. — Ну так устроим им неприятности. Огонь из передних турболазерных батарей по астероидам.

Связист передал приказ орудийным расчетам, и Пиетт привычно начал отсчитывать секунды. Все расчеты в боевой готовности, так что сейчас время для захвата цели, наведения турболазеров… Вот сейчас астероиды начнут разлетаться в пыль… Он взглянул на экран и насторожился: все точки по-прежнему приближались к центру.

— Уточните, открыт ли огонь? — обратился он к связистам. Но ответом стал возглас Лиры Вессекс, стоявшей возле самого иллюминатора:

— Адмирал, вы только взгляните! — она в страхе отшатнулась назад, указывая на что-то снаружи.

Пиетт стремительно поднялся из ямы навигаторов на узкий переход рядом с изобретательницей и остолбенел. Зеленые лучи турболазерного огня вырывались из орудий «Исполнителя» и летели во тьму космоса; но вдали клубилось странное искристое облако, в котором они и рассеивались без следа.

— Сила Великая, — прошептал Пиетт. Ничего подобного в жизни он еще не видел. — Огонь из всех орудий, кроме боковых и кормовых!

Приказ был выполнен незамедлительно, и в иллюминатор адмирал прекрасно видел, как к зеленым лучам прибавились белые плазменные сполохи, превращая все пространство впереди «Исполнителя» в огненный ад.

— Под этим потоком огня ни один корабль в Галактике не продержался бы более пяти минут, — прошептала Вессекс. — Я же сама рассчитывала…

Но облако впереди все так же искрилось, рассевая все новые и новые порции огня. Оно приближалось к «Исполнителю» и вместе с ним, понимал Пиетт, приближались астероиды, столкновение с которыми грозило превратить символ мощи Империи в груду мятого металлома. Взгляд на хронометр: до столкновения оставалось минуты две.

— Прекратить огонь, — внешне Пиетт казался самим воплощением спокойствия. — Подать максимум энергии на генераторы дефлекторов — мы должны выдержать столкновение.

А облако по-прежнему клубилось, и в какой-то момент его очертания приняли облик прекрасной женщины. Лицо ее сияло ровным светом, обрамленное потоками искристых волос. «Звезды в волосах ее, и звездами сияют глаза ее», внезапно вспомнил Пиетт слова Намо. Сомневаться не приходилось: он видит перед собой Королеву Мира. «А вот и сам Король»: — рядом в еще одном сияющем облаке возник мужчина, чей облик сиял ослепительно ярким светом. Обе фигуры были словно не до конца сформированы, а в облаках угадывались лишь отдельные контуры. Но лица их казались бесстрастны — как будто Валар совершенно не волновало происходящее. А возле Манвэ виднелось нечто вроде крохотной — уменьшенной расстоянием птицы. Но Пиетт не придал этому значения. Много позже, вспоминая этот день, он не раз и не два помянет скрытность агента Нариона незлым тихим словом: знай адмирал об Орлах-Свидетелях, битва могла бы закончиться совсем иначе. Ведь без орла Валар не смогли бы даже увидеть через Силу корабль, спрятанный за счет йсаламири.

Внезапно облако заклубилось вновь, словно Владыки Арды вскинули ладони, и на «Исполнитель» обрушился метеоритный град. Самые мелкие камни были размером с мостик суперразрушителя; но вдалеке виднелись и огромные глыбы, чьи размеры явно превосходили длину самого флагмана. От ударов содрогался пол и стены; в местах, где путь метеороидам преграждала тонкая пленка дефлекторного поля, камень начинал светиться от жара. Очередной удар сотряс «Исполнитель» так, что Лира Вессекс со вскриком упала чуть не на руки Пиетту, да и сам адмирал едва удержался на ногах.

— Многочисленные повреждения обшивки носовой части!

— Объявляйте эвакуацию поверхностных отсеков, — резко скомандовал Пиетт.

— Господин адмирал, «Исполнитель» покидает стационарную орбиту! Мы удаляемся от планеты!

«Вот и пропал наш лифт».

Еще один страшный удар, бросивший всех на пол. А, вскочив на ноги, Пиетт увидел, что носовая часть корабля зажата между тремя гигантскими глыбами, закрывшими почти весь обзор с мостика.

«По таким стреляй, не стреляй — толку никакого», мелькнула невеселая мысль. «Тут разве что Звезда Смерти могла бы помочь. Да и то не факт, что эти Валар не рассеяли бы ее луч».

— Господин адмирал, «Исполнитель» набирает скорость.

— Направление?

— Удаляемся от планеты, — последовал ответ.

Адмирал снова взглянул на гигантские глыбы, которые куда-то волокли разрушитель.

— Мы приближаемся к звезде?

— Нет, направление противоположно.

— Похоже, не все так плохо, — саркастично заметил Вирс. — Нас просто выталкивают взашей из системы, вместо того, чтобы поджарить.

Пиетт невесело кивнул на мрачную шутку и вновь обратился к вахтенным:

— Проверьте, не удастся ли запустить двигатели. Надо вырваться из этих тисков.

— Не удастся, — внезапно заговорила Вессекс. — Для этого надо запустить двигатели на полную мощность и снять часть энергии со щитов; но тогда нас просто раздавят в лепешку.

— Тогда остается только надеяться, что нас хотят изгнать отсюда, а не уничтожить, — невесело заключил Пиетт. — Кажется, противостояние со Стихиями мы проиграли.

* * *

Прошел час напряженного ожидания, в течение которого предоставленный воле Стихий «Исполнитель» двигался в неизвестном направлении (обзор как визуальный, так и радиолокационный был полностью перекрыт астероидами, волочившими разрушитель). Но наконец давление на дефлекторы ослабело, и после осторожных маневров удалось отвести ИЗР на безопасное расстояние. Теперь в иллюминаторе Арда казалась крохотным пятнышком.

— Господин адмирал, мы пересекли барьер Силы.

— Хорошо, — кивнул Пиетт. — Выждем двое-трое суток здесь снаружи, и вернемся к планете — будем и дальше… «наблюдать за ситуацией».

— Полагаете, в этом есть смысл? — печально спросила Лира Вессекс.

— Приказ Императора об этом пока никто не отменял.

* * *

После отбоя, когда коридоры «Исполнителя» погрузились в щадящий полусумрак, и почти вся команда отдыхала, Пиетт, направляясь к своей каюте, увидел Лиру Вессекс, неподвижной тенью застывшую возле иллюминатора. После некоторых колебаний шагнул к ней:

— Доктор Вессекс, позвольте проводить вас… — и осекся, увидев ее припухшие глаза.

Изобретательница выдохнула с тихим всхлипом и тяжело оперлась на его локоть:

— Адмирал, поймите, я была уверена, что нашла решение… Я ведь все сделала…

— Решение вы и впрямь нашли, — невесело вздохнул командир «Исполнителя». — Кто же знал, что нам помешают… сами Валар.

— А знаете, — она развернулась, в упор глянула Пиетта: — верите ли, я все думаю, что могла бы сделать, каким способом одолеть этих существ… и я не вижу решения. Едва ли не впервые в жизни я не вижу решения, — снова всхлип и короткий смешок.

— Знаете, доктор Вессекс, — осторожно начал Пиетт, — не уверен, что мои слова ободрят вас, но… Может, вы в курсе проекта Таркина?

— Боевой станции? Да, конечно. Полагаете, она помогла бы?

— Сомневаюсь, — покачал головой Пиетт. — Но я не это хотел сказать. Когда Повелитель Вейдер приехал туда с инспекцией, у него вышел спор с Гранд-моффом Таркиным. И наш Главком тогда сказал такую фразу: «Ваша технология — ничто перед мощью Великой Силы». А когда один из таркиновских офицеров стал ему возражать, просто придушил его слегка на расстоянии… как это он умеет. Мне тогда показалось, что это странный аргумент в споре — что ж, теперь я понимаю слова Повелителя намного лучше. — И, вдохновленный ее вниманием, Пиетт добавил: — Поймите, доктор Вессекс, мы имеем дело с форсъюзерами, способными создавать планеты. Наивно надеяться, что мы сумеем им противостоять на равных.

* * *

В то же самое время не спал еще один человек на «Исполнителе», не несший сегодня вахту. Молодая летчица по имени Шира Элан Колла Бри, приписанная к Черной эскадрилье Дарта Вейдера, лежала на койке, разметав огненно-рыжие волосы по подушке, и быстро набирала сообщение по Голонету. Все сегодняшние события она наблюдала через один из боковых иллюминаторов. Для полноты понимания происходящего Шире даже пришлось тайком от командования передвинуть двух йсаламири, чтобы воспринимать окружающий мир не только зрительно, но и через Великую Силу. Одна из пяти… хотя, нет, четырех — предатель Старкиллер не в счет — имперских ситхов, обученных путям Темной Стороны самим Дартом Вейдером, и гордо называющих себя его учениками.

Сейчас Шира приняла непростое решение. Несмотря на то, что ученики Вейдера не любили оказываться чем-то обязанными Императору, она вознамерилась написать Палпатину обо всем, что произошло сегодня. «Через голову» Пиетта, который был сейчас ее высшим командиром. «Через голову» леди Асоки Тано — неформального лидера группы Вейдеровых учеников. Будь как будет. Но Император должен знать, с кем они тут столкнулись. Она дописала последнее предложение, перечитала еще раз написанное и решительно нажала кнопку «отправить».

* * *

В то же самое время Манвэ медленно поднялся с трона, помогая встать жене. Чем больше проходило времени, и старше становился мир, тем сильнее сживались с ним его создатели, и тем сложнее было им покидать свои оболочки, принимая истинный облик Стихий. Как по команде, открылись двери во внутренние покои, и на пороге появился верный Эонвэ, чувствовавший малейшие перемены настроения своего Владыки.

— Объяви всем, — обратился к нему Манвэ, — завтра я собираю Большой Круг в Маханаксар. Полагаю, Дагор Дагорат близок, и мы должны быть готовы к возвращению Мелькора.

* * *

В то же самое время в Лотлориэне владыки Келеборн и Галадриэль принимали необычных гостей. Все члены Братства Кольца, потерявшего и Кольцо, и впридачу двух хоббитов, были в весьма расстроенных чувствах.

— В общем, так, — решительно заявил Боромир. — Вы как хотите, а я возвращаюсь в Гондор. Что бы там ни было, первый удар Саурона придется на наши земли, и нам надо готовиться к войне.

— А я согласен, — резко объявил гном Гимли. — Между прочим, мой народ тоже рискует: ведь врагу всегда были интересны и наши богатства, и наши умения.

Арагорн скептически приподнял бровь. Хороший знающий древнюю историю, он мог бы объяснить Гимли, что Саурон сам был когда-то учеником Валы Аулэ, создателя гномов, и, если на то пошло, обладает куда большими знаниями, чей любой сын подгорного народа. Но спорить с гномами — дело пустое.

— Вы — глупцы! — гневно вскричал Гендальф. — Вы все забываете о предателе Сарумане, который нацелился на земли Рохана. Пока каждый будет держаться за свой угол, вас всех перебьют поодиночке!

Но упрямый Боромир стоял на своем; хотя и Арагорн с Леголасом согласились, что Рохану тоже надо бы помочь. И только хоббиты Пиппин и Мериадок осторожно поинтересовались под конец совета:

— А что будет с Фродо и Сэмом, нашими друзьями? Мы их спасем, верно?

— Не прельщайте себя ложными надеждами, — печально покачав головой, ответил Гендальф. — Вряд ли Враг оставит им жизни, но даже если и оставит, то их участь, равно как и несчастной Арвен, будет столь же незавидной, как и судьба всех остальных пленников в прежние времена. Страшные раны тела и души — вот их удел, которой мы не сможем изменить.

После совета, когда все гости разошлись на отдых, к Гендальфу обратился Келеборн:

— Тебе ведомо, что моя супруга Галадриэль хранит одно из трех эльфийских Колец — Вилью, Кольцо Воздуха.

— Странные и страшные песни слышала я сегодня от ветра, — заговорила сестра Финрода. — И подобны они были гласу Манвэ Сулимо, когда в гневе он обращался к моим родичам, ослушавшимся его, но страшнее было их звучание. Может, известно тебе, посланник Валинора, в чем могла быть причина гнева Короля Мира?

Майа ответил не сразу:

— Слышал и я сегодня эти песни, но причина их мне неведома, светлая госпожа. Могу лишь сказать, что не к добру все это: и появление этих странных полумайар — юноши и девы, что отобрали Кольцо. Их души были преисполнены Тьмы, особенно душа девы; но отблеск их был мне незнаком. Я не могу понять, кто из нашей расы стал их родителем, и это пугает меня едва ли больше, чем потерянное Кольцо. Ведь означает это, что у Гортхауэра есть, кроме Курумо, еще один союзник майа, а у нас — трое Врагов вместо одного.

* * *

В то же самое время Маэдрос растолковывал старому вастакскому вождю, что привело их на эту землю. Увы, язык людей Галактики малость отличался от того диалекта, на котором некогда говорили люди, служившие Светлой Стороне в Арде. А так как вождь еще и плохо знал его, то общение пришлось вести… на Темном наречии. Вернее, на тех трех с половиной словах, которые Маэдрос помнил еще с плена у Моргота, и тех двух с половиной, которые знал местный «книжный человек». В итоге диалог шел едва ли не жестами.

— Так вы — посланники Древнего Владыки-за-Гранью? — щурил глаза хитрый вастак, явно не слишком доверявший странным гостям. — И говорите, близится его возвращение и Битва Битв?

— Да, да, и еще раз да, — Маэдрос был уверен, что скоро натрет себе мозоли на языке. И все чаще хотелось ему воспользоваться методом убеждения, который обыкновенно применял Дарт Вейдер, а именно — легкое удушение. Увы, помехой была йсаламири, сидевшая под боком, и служившая прикрытием от ардовских форсъюзеров. Так что приходилось говорить:

— Айанто Мелькор повелел нам разыскать его Айан`Таэро Гортхауэра. А поэтому нам нужны кони, вода и продукты для долгого путешествия в Темные Земли…

* * *

В то же самое время в Империал-Сити Палпатин, прочитав письмо Ширы Бри, глубоко задумался.

«Первым делом надо отозвать Пиетта — а то они на «Исполнителе» совсем рехнулись от ничегонеделанья. Ишь ты, против Валар с ИЗРом полезли, умники! Нет уж, пусть лучше помогают гонять повстанцев — что-то Альянс последнее время голову поднимает. Опять же, нужен противовес Таркину, а то решит скоро, сидя у себя на Звезде Смерти, что он первое лицо в Галактике».

Палпатин невольно вспомнил те давние времена, когда они с Уиллхуфом Таркиным, Армандом Айсардом, Сейтом Пестажем и Кинманом Дорианой прорывались к вершинам власти в Галактике. «А теперь Дориана мертв, Айсард — предатель, а Таркин зарывается… Один Пестаж мне предан, да и то, надолго ли? Впрочем, что-то я отвлекся. Так, кстати, надо нашим бойцам невидимого фронта в лице служб Исанн и Вандрона приказать, чтоб лучше смотрели за учеными, которые на спецтематике, а то Вессекс, вместо того, чтоб сидеть у себя в бюро, летает по всей Галактике. И, да, надо рассказать об этой истории Мелькору — пусть он решает, что делать со своими чокнутыми светлыми родичами…»

* * *

В то же самое время Исанн Айсард с замиранием сердца наблюдала, как на горы Манараи подле Империал-Сити медленно опускается гигантская черная тень. Гудение репульсоров далеко разносилось в ночном воздухе, и она побаивалась, что сюда немедленно сбежится толпа корускантских зевак. Но с небольшой площадки на крутом горном склоне по-прежнему открывался великолепный вид на черные, обесточенные кварталы города. Все жители сидели в своих квартирах из-за угрозы террактов, якобы задуманных мятежным Альянсом. И никто не видел, как на небольшом участке города, граничившем с горами Манараи, где недавно снесли несколько зданий, грозивших обвалом от старости, опустился огромный треугольник имперского звездного разрушителя суперкласса — точной копии «Исполнителя». Гул репульсоров стих, и тогда Мелькор, стоявший рядом, обратился к ней:

— Вот это наш с Императором дар тебе, Исанн. Построен на верфях Куата, одновременно с постройкой «Исполнителя» на Фондоре.

— Да, и теперь и там, и там, — усмехнулась разведчица, — уверены, что построили именно «Исполнитель». Я видела доклады об этой операции.

— Хорошо. — Мелькор улыбнулся, глядя на нее. — Название ему придумала?

— Да. «Лусанкия».

— Вот и отлично. Ты не сомневаешься насчет маскировки? — Вала пристально вгляделся в глаза женщины.

— Нет, — твердо ответила Исанн. — Пусть это будет небольшой сюприз для врагов Империи.

Мелькор кивнул, и негромко запел. И снова Исанн ощутила, как в такт песне Черного Валы задрожала земля. Дрожь эта шла из самых недр планеты — и оживали, приходили в движение древние горы. Привычно мелькнула мысль: «Надо будет придумать для жителей какую-нибудь правдоподобную легенду. Например, про некое новое оружие Альянса — геологическое…»

А тем временем мертвые тысячелетиями горы двигались все быстрей — и вот уже каменные осыпи погребают под собой «Лусанкию». Вот и все, и никто теперь не узнает об еще одном суперразрушителе, спрятанном на самом Корусканте, пока Исанн не сочтет нужным вынуть этот козырь из рукава…

* * *

В то же самое время Дарт Вейдер стоял на самом краю уступа в глубинах Ородруина. Внизу бурлило море лавы, и Темный лорд ситхов вглядывался в его волны.

Когда-то это уже было.

В другом времени — целую вечность назад. Двадцать стандартных лет.

На другой планете — название ее было: Мустафар.

Там умирал джедай Скайуокер.

И возродился к жизни ситх Вейдер.

Один человек тогда оставил его на верную смерть. И имя его — Оби-Ван Кеноби.

И другой человек спас от этой смерти. И имя его — Кос Палпатин.

С тех самых пор он не любил огонь. Слишком хорошо помнил его жгучие касания. И всякий раз, когда потом на его пути вставал огонь — горящие здания, пылающие корабли, перед глазами снова было лицо его учителя-джедая.

«Ты был Избранным, Энакин! Предвидели, что ты уничтожишь ситхов, а не станешь на их сторону!»

А сейчас он впервые пришел к огню — просто так. И смотрел на летящие вверх искры, любуясь их причудливой пляской. И чувствовал, что отдыхает здесь — от той страшного шторма, который сегодня был в Силе. Причем шторма Светлой стороны.

За спиной раздались шаги, но Вейдер даже не оглянулся. Слишком знакомым было присутствие. Почти привычным за последнее время.

Гортхауэр подошел, стал рядом.

— Нравится здесь? — И, так и не дождавшись ответа, продолжил: — Мне тоже здесь нравится. Здесь, в плеске огненных волн, слышно, как бьется пламенное сердце Арды, слышно ее дыхание, которое некогда пробудил Мелькор.

— Здесь нет света, — внезапно ответил Вейдер. — Почти совсем нет. — И, резко, без перехода: — что сегодня было с Силой? Понятия не имел, что бывают штормы Светлой Стороны.

Гортхауэр усмехнулся, заговорил ядовито:

— А это наш Король Манвэ Сулимо гневаться на кого-то изволил. Привыкай, с ним это пару раз в эпоху бывает. — Резко рассмеялся. — Пойдем лучше вниз, к пламени. — И, заметив сомнения Вейдера, добавил: — Да идем же, вот чудак! Огонь теперь не может навредить твоей оболочке-плоти — ведь ее создал я, Гортхауэр, чье имя означает «Владеющий силой пламени»…

* * *

В то же самое время на крепостной стене Третьего уровня Минас-Тирита сидела девочка лет тринадцати. Она устроилась на самом краю, свесив ноги, и смотрела на искорки звезд над головой. Ветер играл ее пепельными косами со вплетенными стебельками полыни. Время от времени она словно что-то шептала сама себе; но никого не было рядом, и никто не услыхал ее странных речей:

«О, мой мэльдо, возлюбленный мой! Две эпохи и целую вечность дожидалась терпеливо я твоего возвращения; но как же непросто стало теперь, когда знаю: не пройдет и десятилетия, как ты вновь ступишь на поверхность тобою созданной планеты. Одно лишь радует меня: ты достиг своей цели, и привел на нашу Арду тех, над кем не властны ни судьбы мира, ни замысел Эру. Возвращайся скорее — твой план увенчается успехом. Твои новые ученики станут рядом с тобой на Битву Битв, и заслуженной будет ваша победа. И вижу я будущее, в котором ты стоишь в Валиноре в кругу Маханаксар среди собратьев твоих — не побежденным и подсудимым, как это бывало прежде, но победителем и Властелином мира, что создан тобой. И твои братья и сестры, а вслед за ними — и народы Арды приносят присягу тебе, как истинному Владыке Арды. И твои сотворенные, все трое, стоят рядом с тобой, как верные ученики и помощники.

О, мой мэльдо, как никогда нынче близок час твоего торжества, но какой горечью полнится моя фэа при этих виденьях! Ибо Эру не простит тебе победы, и скорее уничтожит Арду, и тебя, и твоих собратьев вместе с нею, чем позволит тебе править, как Королю мира. И нет ни у кого из нас сил противостоять ему. О, возлюбленный, лучше бы ты забыл эту проклятую планету, как страшный сон и никогда бы сюда не возвращался! Снова и снова всматриваюсь я в будущее, и снова и снова вижу впереди твой короткий триумф и безвременную гибель. И это не будет смерть Людей, через которую ты уже прошел, о нет! Это будет Пустота и вечное не-существование, и саму память о нашем мире сотрут из истории Галактики. Тысячи нитей будущего расплетает передо мной мой талант, и девятсот девяносто девять из каждой тысячи оканчиваются гибелью нашей Арды. Ты спросишь меня: а как же та одна, последняя нить? И отвечу я: да, иногда я вижу и другое будущее. Вижу Императорский дворец на Корусканте, и тебя на троне, и Галактику, что покорно свернулась в клубок пред тобою. Но, милый мой, того будущего почти нет, и хрупки и слабы те нити, что ведут к нему. О мой возлюбленный, почему я осталась в этом мире? Почему не ушла на Пути Людей, после того, как отправила туда тебя? О, я упала бы тебе в ноги, я уцепилась бы в твой плащ, лишь бы ты не возврашался в Арду на верную гибель. И все же я осталась — но зачем, зачем? О, я верю в тебя — вопреки будущему, которое вижу, вопреки всем возможностям и шансам, я верю, верю, бесконечно верю в тебя, твоих прошлых и нынешних учеников. Я верю, что ты… нет, мы, мы выстоим — пусть и против Эру, и против самой Галактики… о, мой наставник, безумный бог, избравший Пути и Смерть Людей. Мой возлюбленный, которого я сама и убила… Восставший в могуществе и возлюбший мир… Мелькор».

Конец эпизода 1. «Новая надежда».