Лунный Беглец (джен)

Первый день новой недели Флаттершай встречала с тяжелым сердцем. Эти выходные были еще хуже, чем прошлые. В лунарий был визит Принцессы Ночи, неприятное послевкусие которого на время заглушила вечеринка, так вовремя устроенная Пинки Пай. Так что день закончился хорошо. Но, пришел селестий… и нет, ничего в этот день не произошло. Но в этом и была проблема. Наплыв веселья что был позавчера прошел и Мун Рунавей впал в свою привычную апатию. Хотя нет, не привычную. Эта была куда глубже его обычного отрешенного состояния и желания побыть в одиночестве.

Малыш весь второй выходной день провел у себя в комнате, выходя лишь чтобы помыться и поесть. Единственным его спутником на день были книги и Нирэ. Нет, заходили подруги, целая гурьба кобылок, но гулять у жеребчика настроения не было. Те согласились с ним посидеть в доме, читая книжки… но не просидев и пары часов, удалились. Атмосфера мрачности, источаемая Муном, не способствовала приятному времяпровождению. И развеять темные тучи никак не помогало молчание, словно окружившее их дом.

С тех пор как вчера утром принцесса убыла, из Кантерлота не было никаких новостей. Что бы не решила Принцесса Солнца, она не спешила об этом сообщать Элементу Доброты и ее приемному сыну. Кантерлот молчал и это только больше и больше беспокоило жеребенка, все ожидающего решения диархов о своей судьбе. Когда наступил пудингхед, Мун Рунавей стал совсем замкнутым и вялым, с явной неохотой собираясь в школу. От него не было ни слова возражений или просьб оставить его дома, малыш стал послушно собираться и старательно сделал домашнее задание за выходные, как и не менее старательно позанимался с Твайлайт Спаркл, сделавшей перерыв только на лунарий. Но по его безучастной мордочке было видно, что ему сейчас глубоко наплевать на школу и свою учебу, как его успеваемость скажется на его будущем. Он не видел для себя будущего.

Хоть он уже и выучил дорогу, на этот раз Флаттершай все равно проводила его в школу, надеясь что хотя бы это подбодрит апатичного жеребчика, из которого словно вышла вся жизнь, оставив двигающуюся заводную куклу. На остатках завода, который подходил к концу. Еле перебирая ногами Мун пошел в школу, где уже вовсю галдели маленькие комочки пушистого счастья, а Флаттершай направилась домой. Беспокойства Рунавея невольно заразили и ее, всю дорогу она провела в тягостных мыслях о том, какая судьба ждет ее малыша. Что же решила Селестия? И почему она молчит? Загадка.

Уроки начались своим чередом, но даже веселье жеребят (на переменах, конечно же) и энтузиазм мисс Чирали не мог расшевелить Муна Рунавея. Тот словно вернулся в первый день своей учебы, отстранившись и игнорируя все перешептывания, поднявшиеся волной с новой силой. Жеребчик лишь слушал учителя, медленно и без старательности, но аккуратно писал в тетради, дрых на переменах, на вопросы отвечал односложно и кратко, всем своим видом выказывая — он не хочет общаться. Ни с кем.

Последним уроком перед обеденным перерывом была история Эквестрии. В среднем, в классе жеребята ее воспринимали ее таким же интересным предметом, как и все остальные. То есть — ужасно скучным. Ну право слово, поникому нужно знать, поникто там жил многие века назад и чем занимался? Правильно — нипони это не интересно. Ну, кроме, разве что, Муна Рунавея. Несмотря на всю охватившую его апатию, рассказ мисс Чирали о древних временах он хоть и слушал без энтузиазма, но все же с чуть-чуть ожившим интересом, сверяя ее рассказ с тем что было написано в учебнике.

— Таким образом, лишь в 496 году Эпохи Селестии были распущены последние легионы, процесс, растянувшийся на более чем полвека, был окончательно завершен. Их окончательно сменило Ополчение Принцесс, защищающее Эквестрию и по сей день. В последний раз само Ополчение собиралось в 732 году Эпохи Селестии и успешно отразило попытки грифонов захватить Троттингем. С тех пор Эквестрия живет в гармоничном и благополучном мире и никакие угрозы не вынуждают более пони браться за оружие. — Рассказывала мисс Чирали, внутри про себя немного вздыхая. Жеребята откровенно скучали и ее попытки заинтересовать их этой темой были тщетными.

— А зачем вообще это сделали? Ну, поменяли легионы пегасов на ополченцев из всех трех племен? Легионы же набирали из готовящихся с жеребячества воинов, прекрасно обученных и сильных. Это же намного лучше, чем собирать всех подряд, отрывая кобыл от мирной жизни. И почему именно кобыл? — Хотя нет, Мун Рунавей все же преодолел свою отчужденность и решил в кои-то веки не просто молча слушать учителя, а задавать вопросы, хотя обычно он не смел делать это при классе, ведя себя столь “смело” лишь на вечерних занятиях. Определенно, его заинтересовала эта тема.

— Потому что как решила в своей мудрости Принцесса Селестия, защита Эквестрии должна быть общим делом всех пони, а не только пегасов. Также, постепенно времена становились все более мирными и нужда в постоянном войске, которое надо содержать круглый год отпала, предпочтительнее стало собирать Ополчение, если в этом возникнет необходимость. А пегасы смогли заняться вплотную управлением погодой, облагородив множество провинций Эквестрии. — С воспарявшим энтузиазмом стала рассказать мисс Чирали, видя интерес хотя бы со стороны одного ученика.

— А почему кобыл… как ты верно заметил, Мун Рунавей, Ополчение Принцесс не так хорошо, как пегасьи легионы. Поэтому оно берет свое огромным числом. Кобыл же, малыш… хмм…. — Чирали многозначительно замолчала, обводя взглядом класс. Говорить прямо ему такое… как-то могло нехорошо прозвучать. Жеребчик оглянулся, пытаясь понять, на что учительница пытается ему намекнуть. Пятнадцать пар кобыльих глаз уставились на него в давящей тишине. И лишь две пары глаз принадлежали жеребчикам — то были Снипс и Снейлз.

— Да. Я понял. Спасибо, уважаемая мисс Чирали. — Тихо ответил пегасик, показывая, что больше ему сказать нечего. По правде сказать, ей достался в этом плане совсем уж аномальный класс — в других было соотношение один к одному, один к двум, один к трем, но уж никак не по пять кобылок на одного жеребчика. Ну вот так вот свезло. По крайней мере, благодаря этому ответ на вопрос вышел более чем показательный.

— Что ж, продолжим. Итак, вашим домашним заданием будет выучить даты сражений между легионами пегасов и стадами коров во втором веке эпохи Селестии. Это будет частью контрольной, которая будет в конце месяца. — Дружный стон жеребят ей был ответом, но Чирали лишь улыбнулась. Они выучат. Они все выучат. Она верила в своих жеребят. Прозвенел школьный колокол, сигналя о наступлении большой перемены и радостные жеребята, наскоро перекусив, ломанулись на свежий воздух.

Исключением стал Мун Рунавей, который лишь тяжко вздохнув, принялся есть свой салат с тщательностью, которую скорее стоило проявить при выпекании гигантского торта на день рождения Селестии, чем при поедании школьного обеда. Или при прохождении новейшей видеоигры на не менее новейшем и крутейшем Джой Бое.

Именно такого мнения и придерживался Баттон Мэш, ученик второго классса школы Понивилля, пустобокий землепони, самый лучший жеребенок во всей Эквестрии (по мнению его мамы, Крим Харт). Вот и сейчас он решил побаловать себя фантазиями о времени, которое проведет со своей любимой игрушкой, когда вернется домой с уроков. Ух, скорее бы! Сил терпеть никаких нет эту тягомотину!

— О, смотрите, поникто у нас тут! — Раздался до боли знакомый и противный голос, когда жеребчик уже удалился под старую яблоню на краю школьного двора, как ему казалось, подальше от основной компании. Но, компания сама спешила к нему. Даймонд Тиара и Сильвер Спун!

— Да, это же наш сдвинутый на глупых игрульках малыш Баттон Мэш! — Ухмыльнулась Сильвер Спун, как всегда поддакивая своей незабвенной подружке.

— Настолько сдвинутый, что у него до сих пор нет Знака Отличия. А все почему? Потому что вместо того чтобы найти свой Знак, он целыми днями играет в глупые игры!

— И получает пары за не сделанное домашнее задание! — Захихикала серая пони, вдарив по самому больному месту коричневого жеребчика. Сегодня он уже получил запись в дневник от учителя за то, что не сделал домашнюю работу по математике и дома его ждал “веселый” разговор с родителями. И, конечно же, насмешки брата!

— Знаешь, как называют таких как ты? — Задалась риторическим вопросом розовая кобылка, изящным движением поправляя тиару и тонко улыбаясь. — Не-у-дач-ни-ки. — Четко, по слогам, произнесла Даймонд Тиара и обе кобылы засмеялись над покрасневшим от стыда и обиды Баттоном.

— Да и в этой блажи для задротов ты явно не преуспел. Видимо даже на своих штучках электрических играешь плохо, раз даже Знака Отличия геймера у тебя нет до сих пор. — Этот словесный удар оказался критическим для пони, который души не чаял в своем увлечении. Ладно, Знак Отличия, ладно оценки, но видеоигры — это почти такое же святое, как правление аликорнов!

— Замолчи! — Заорал Мэш, становясь красным от злости, почти в тон своей оранжевой гриве. День из томительного стал ужасным! И что еще хуже ее насмешек, другие жеребята стали обращать внимание на их перепалку, обещая сделать этот день совсем кошмарным! Вон, уже с каким злорадством и любопытством смотрят на его унижение троица его одноклассников — Винд Рейн, Запп и Тандершторм, отъявленные хулиганы.

— Что, правда глаза колет? — Лишь еще шире заулыбалась Сильвер Спун. — Пустышка! Пустышка! Пустышка! — В унисон запели эти две кобылки, смотря на готового разреветься малыша.

— Эй, отстаньте от него! — Внезапно, вступилась за него Свити Белль, которая подошла вместе со своими двумя подругами. Мун Рунавей же все еще пребывал у себя в классе, не имея желания выходить на свежий воздух.

— Да, идите отсюда! Себе настроение портите, а не нормальным пони! — Заявила Скуталу, грозно распушив свои крохотные крылья. Но этот традиционный жест пегасов традиционно… не сработал.

— Ой-ой, поникто это тут у нас? Целый клуб неудачников! Решили взять себе нового члена? — Ничуть не испугалась Даймонд Тиара, с презрением смотря на трех одноклассниц.

— Кстати да. Он же им идеально подходит. Оба двоечники. Этот весь в своих игрульках, а Мун Рунавей просто дикарь и дурачок непонятно откуда. Идеальные пустобокие. Вот каких пони они набирают в свое Общество Искателей Знаков! — Две хулиганки захохотали, смотря, как зеленые глаза Свити повлажнели от слез. Баттон, услышав такое о себе, и вовсе уже перестал сдерживаться и зарыдал навзрыд.

— Эй, не смей говорить плохое о Муне Рунавее! — Внезапно, в “бой” вступила еще одна группа кобылок. Эррория, которая уже вовсю строила планы провести время с синим жеребчиком, когда тот отойдет от своего апатичного состояния. И, скорее всего, захочет найти утешения и веселья со своими подругами. То есть — с ней. Ну и ее подругами, конечно же. И со Свити Белль, Скуталу и Эппл Блум, так и быть. Поэтому она не собиралась позволять этой зазнайке оскорблять ее жеребчика.

— А тебе чего он сдался? Влюбилась в него, что ли? Не многовато будет вас на него одного? Или, половина Баттона себе заберет? Поделите двоих на восьмерых, по четыре на одного? И которая из вас женится, когда свадьба? — Совсем не струхнула Даймонд Тиара под внезапным численным перевесом. Ну, почти не струхнула, когда они вдвоем оказались аж перед восьмью кобылками, смотрящие на нее с гневом в глазах.

К счастью, и у нее подкрепление было на подходе — троица пегасов-второклассников, Винд Рейн и Тандершторм под предводительством Запп. Действо быстро переросло в перепалку между двумя группами жеребят, а вопрос пустобокости отошел на второй план, перейдя на личности. Ведь теперь и пони со Знаками Отличия и пустобокие были с обеих сторон. Так бы они и преприрались, обмениваясь колкостями до самого конца большой перемены, если бы не появление нового пони на сцене.

— Обо мне говорили? — Поинтересовался сам Мун Рунавей, все же оставивший сидение за партой и вышедший на школьный двор. Все мигом затихли, видя каменную мордочку жеребчика и его пристальный взгляд, обводящий жеребят. Старательно избегая встречи глаз, он внимательно обежал взглядом их ноги, грудь и мордочки, не заглядывая в зеркало души.

— Они обижают Баттона Мэша! — Сообщила Свити Белль своему другу и для наглядности указала копытом на самого землепони в шапочке с пропеллером, чья мордочка была в остатках все же не сдержавшихся слез.

— И про тебя гадости говорят! — Добавила Аура. Лавандовую землепони все же больше беспокоило это, чем то, что обижают какого-то там второклассника, все свое время проводящего в видеоиграх.

А вот тот факт, что Даймонд Тиара с ее подпевалами смела на ее друга хвост поднимать — уже ее злило. Ради которого она соль добыла, вообще то! За кражу которой ей уже успело влететь от родителей, оставившей ее без сладкого до конца недели, которая закончилась только вчера. И узнала, что это за белый порошок это был на самом деле и почему его приходится прятать. И что именно она дала Муну… да. После таких жертв ради получения нового друга позволить его обижать — да не в жизнь!

— Все никак не уйметесь? Все вы. — Слегка вздохнув, обратился Мун Рунавей к пятерке хулиганов, но в первую очередь смотря на Запп и ее друзей. Даймонд Тиара и Сильвер Спун удостоились лишь беглого взгляда. И уже только это бесило высокомерных кобылок, привыкших к всеобщему вниманию. — Я как не любил, как обижают других, так и до сих пор не люблю. С лунария ничего не изменилось. Идите отсюда по хорошему — мы здесь собрались ради знаний, а не сомнительного удовольствия издеваться над другими.

— Тебе не напугать нас своей болтовней! — Фыркнула перламутровая пегаска, которая уже отошла от жуткой истории, рассказанной Муном позавчера. Тогда ее пробрал ужас до костей, но сейчас воспоминания немного смазались, лишь оставив болезненное послевкусие. В голову же закрались мысли — не пугал ли их обычной, пусть и реалистичной страшилкой, в духе историй о приведениях?

— Так я не только болтать могу. Но тебе это не понравится. Поэтому просто послушай мои слова и успокойся. Иначе плохо тебе будет. И всем твоим друзьям — тоже. — Лишь негромко ответил Рунавей, слегка покачав головой, не сводя взгляда с ее ног, не поднимая глаза выше. Это, как не странно, придало Запп храбрости — раз уж он не смеет смотреть в ее глаза своим жутким мертвым взглядом, как в прошлый раз, то значит точно преимущество за ней.

— Да ничего ты не можешь, неудачник. Только языком и чешешь, а шевелишься как жирная корова! — Дерзости в голосе Запп было куда больше, чем внутри нее самой, но отступать было нельзя. Струхнуть сейчас, на глазах едва ли не всей школы — значит растерять весь свой авторитет. Поэтому маленькая миленькая хулиганка собрала всю свою решимость и свысока смотрела на новичка.

— Ты хочешь проверить свои слова на практике? — Тихо произнес синий пегасик, подходя вплотную к кобылке и наконец поднимая глаза. Их взгляды встретились. На нее вновь смотрела бездна. Это были самые холодные и чуждые голубые глаза, которые ей когда либо приходилось видеть. Совершенно не-понячьи глаза. Хотелось отшатнуться в ужасе, убежать от этого чудища, которое так пристально на нее смотрит, словно прикидывая, как разорвать ее на части. И съесть.

Она толкнула его ногой в грудь, стараясь отбросить от себя этого монстра в жеребячьем облике, но Мун Рунавей лишь слегка пошатнулся. Почти мгновенно он рванул на нее в ответ, слегка врезаясь в нее, а следом он уже он ударил ее ногой под живот, выбивая из нее дух. Не давая ей прийти в себя, Мун подсек ей ногу и кобылка рухнула на бок. И тут на нее сверху навалилась весьма тяжелая тушка жеребчика! С трудом дыша, испуганная пони запищала что есть мочи и заколотила ногами по бокам Рунавея, пытаясь сбросить его с себя, но тот лишь слегка морщился от ее не слишком то и сильных ударов.

— Успокойся. Успокойся. — Лишь негромко произнес он с легкой, фальшивой, словно приклеенной улыбкой, продолжая лежать на ней и вдавливая ее в траву. На секунду Запп замерла, снова их взгляды встретились. Снова она смотрела в бездну. В глазах Муна Рунавея не было ни гнева, ни ненависти, ничего. В них был только холод и равнодушие. Мертвые, лишенные чувств. В этих глазах была только смерть. Лишающие всякой воли к жизни и сопротивлению.

— Успокоилась. Молодец. — Улыбнулся чуть шире, но все также не обнажая зубов, Мун, смотря на парализованную от ужаса кобылку. Все остальные пони тоже застыли в шоке и ужасе, смотря на внезапно случившуюся драку. Да, многие из них были не самыми приличными жеребятами, склонными к хулиганству, к тому, чтобы обижать других малышей, дразня их и даже иногда воруя их вещи (непременно возвращая потом, конечно же). Но до идеи перейти от к слов к копытам ни один из них никогда не додумывался. А тут такое….

— Больше не дерись. И других не обижай. — Произнес жеребчик, слезая с поверженной противницы все тем же неизменно спокойным голосом, словно ничего и не произошло. Было застывшие пони загомонили, Тандершторм и Винд Рейн поспешили помочь подняться на ноги своей подруге, смотрящей на жеребчика с непередаваемым ужасом. Больше у нее не было никакого желания конфликтовать с Муном Рунавеем. Вообще.

— Что тут происходит?! — Подбежала к толпе застывших учеников классная руководительница второго класса, за ней спешила и мисс Чирали, видя что источником переполоха являются в том числе и ее третьеклассники. А прямо из окна вывалился… ладно, изящно выскочил физрук, Гаст Оун, в общем, взрослые спешили разобраться со страшным, но уже завершившимся скоротечным конфликтом между жеребятами.

— Почему не на уроках? Колокол уже прозвенел. — Спросил Гаст Оун, но смотря исключительно на Муна Рунавея, видимо, сходу догадавшись, поникто виновник произошедшего. И только после его слов жеребята осознали, что урок уже давно начался, занятые лицезрением драки они умудрились даже не услышать удар школьного колокола.

Следующая пара минут вышла в выслушивании жеребят, которые стали наперебой пересказывать что произошло за эти несколько минут. Сами участники драки молчали. Запп все еще была слишком потрясена произошедшим, а Мун Рунавей… ему словно было все равно. Он снова замкнулся в себя, равнодушно внимая как словам в его защиту, что Запп первая попыталась его ударить и грубила ему, так и обвинения, что он слишком жестко ответил кобылке, которая лишь пыталась оттолкнуть слишком близко подошедшего жеребчика.

— Драться — отвратительно, малыши. Копытоприкладством не решить проблему. — Покачала головой в осуждении Чирали, закончив составлять цельную картину произошедшего.

— По крайней мере, нипони не пострадала. Даже Запп. Мун Рунавей был аккуратен. — Дал свою оценку Гаст Оун, внимательно осматривая обеих подравшихся пони. И правда, оба пони были немного помяты и растрепали свои гривы и хвосты, впрочем, на коротких волосах Рунавея драка почти не сказалась, там просто было нечего растрепывать, но не более того. Хоть и по словам жеребят, кобылку ударили в живот, не было никаких следов удара, кобылка выглядела подавленной, но здоровой. Также, хоть он и придавливал ее к земле после этого, также он ей ничего не сломал и не вывихнул. Ей пришлось пережить немного боли и унижения — но ничего более.

Гаст слегка нахмурился и новым взглядом посмотрел на малыша лет восьми. Он уже достаточно понаблюдал за ним в прошлую неделю и многое слышал о нем и его делах и словах, когда он был за пределами школы. И сейчас лазурный пегас с красной звездой с шестнадцатью лучами на крупе старательно размышлял над новой деталью в паззле под названием “Мун Рунавей”. И выводы были интересные. Малыш вполне себе умел драться. Высшая планка оставалась неизвестной, но нижняя точно была не у самой земли. Если он и был переполнен эмоциями (чего не скажешь по безучастной мордочке, что он сейчас наблюдал), то все равно не давал им направлять его. Движения были точные, аккуратные и выверенные, сделано достаточно, чтобы одолеть Запп, но при этом ее не покалечить. Жеребенок был осторожен в драке со своей соперницей. Здесь было о чем подумать.

— Что ж, вы двое будете наказаны. — Тем временем, Чирали тоже закончила разбирательство со своей коллегой из второго класса и перешла к мерам по недопущению новых “инцидентов”. — Запп — за то, что провоцировала драку, а Мун Рунавей за то, что устроил драку. К счастью, нипони серьезно не пострадал, так что и наказаны будете соответственно. Вы будете стоять в углу всю следующую перемену!

Слова вишневой пони с ромашками на крупе заставили Запп лишь тоскливо вздохнуть, но кобылка была слишком подавлена, чтобы возмущаться и капризничать. Даймонд Тиара и другие хулиганы были просто рады втихаря, что их наказание не коснулось вовсе, Баттон Мэш тоже был рад, что фокус внимания переключился с него на другого жеребчика, но, конечно, сочувствовал Муну, который пострадал в чем-то, по сути, защищая его от этих хулиганок, ведь именно из-за его требования отстать от Баттона, он влез в конфликт с Запп. О подружках Рунавея и говорить было нечего.

А вот сам Мун Рунавей…. На несколько секунд жеребчик застыл, переваривая вердикт Чирали. А затем он рассмеялся. Его грудь судорожно затряслась в попытке удержать чувства внутри, но быстро его самообладание отказало и синий пони расхохотался во все горло. Стуча часто копытом по земле, Мун безудержно смеялся, так легкомысленно, так беззаботно под ошарашенными взглядами жеребят и взрослых пони.

— И… кха… и… кха-кха-кха… — Хохот перешел в кашель, когда жеребчик через силу попытался успокоиться, загоняя обратно внутрь прорвавшуюся бурю. — И это все?! Двадцать четыре минуты в углу — это все?! — С неприкрытым сарказмом и иронией поинтересовался Мун у опешивших преподавателей. В этот раз зависла уже Чирали, пытаясь понять, что имеет в виду жеребенок, который столь пренебрежительно высказался о назначенном ему наказании.

Для него это был сущий пустяк — эта мысль пронзила ее словно молния. Она прекрасно знала, что малыш был рабом, жестокость этих уродов, что мучали жеребят не была для нее секретом еще с их первого знакомства, когда Рунавей был готов применить насилие и “сыграл в каннибала”. По сравнению с тем, как наказывали там, школьные наказания для привыкшего к намного более жестокому обращению малышу были вообще ни о чем. Ну и как его тогда наказывать? Он должен понять, что за дурные проступки его ждет справедливое наказание, которое отвратит его от повторения.

Отправка в угол, как уже он сказал, по сути, его не пугала. Телесные наказания? Отвратительно. Да и в тюрьму не хочется. Заставить писать строчки? Эффективность обещает быть точно такой же, как и отправка в угол. Дополнительные занятия? Он и так на них ходит, без единого слова возражения. На несколько секунд она задумалась о бойкоте. Это был самый эффективный и жесткий прием в арсенале понячьей системы наказаний. Довольно социальным и общительным существам запрет на общение был довольно тягостным. Даже день показного всеобщего игнорирования — и даже самые плохие пони начинали задумываться над исправлением. Опять же, вот только вряд ли это сработает с необщительным Муном Рунавеем, да и мешать чужаку из далеких земель социализироваться — идея не очень. И что тогда остается?

— То, что твой проступок незначителен, Запп сама нарывалась, а пострадала не сильно, не значит, что конфликты вообще можно разрешать насилием. И кроме того что ты будешь стоять в углу, я сообщу Флаттершай о твоем поведении. Даже вызывать в школу не буду — сама приду сегодня и все ей расскажу. Посмотрим, что твоя мама скажет о твоем поведении. — Наконец, решилась остановиться на одном из вариантов вишневая учительница. И это сработало — слегка сумасшедшая улыбка Муна пропала с его мордочки. Флаттершай обладала в его глазах авторитетом и ее возможное осуждение пугало его куда больше, чем отправка в угол.

— Запп, с твоими родителями я тоже поговорю о твоем вызывающем поведении. Тем более, это уже не в первый раз, когда ты ссоришься и обижаешь других жеребят. Больше терпеть я это не намерена. — Поддержала коллегу учительница из второго класса, поправляя свой строгий зеленый галстук. На эту нарушительницу школьных правил обещание поговорить с матерью тоже произвела должное впечатление, впрочем, та и так уже была зашугана, в отличие от Муна.

На этом инцидент был разрешен и учителя разобрали учеников по классам, отправляя их доучиваться оставшееся время. Жеребятам было нелегко сосредоточиться на учебе после увиденного, но по крайней мере они вели себя тихо. Мун Рунавей же усердно делал вид, что ничего особенного и не произошло, молча слушая учителя, вновь погружаясь в свой внутренний мир. И, держа свое слово, Чирали отправила его в угол на следующей же перемене.

Пока остальные жеребята снова убежали на игровую площадку, Мун стоял у стеночки в классе, разглядывая повешенную там же гравюру с изображением Селестии — считалось, что это как то должно помочь, направляя наказанного жеребенка на путь истинный. Не сказать что Чирали была слишком религиозной селестианкой, чтобы верить в такое, но раз уж есть такой обычай — то чего бы ему и не следовать? Может и правда работает, хуже точно не сделает. Так что Рунавею выпала честь две дюжину минут разглядывать вблизи изображение Принцессы Солнца, а не просто голую стенку.

Наказание малыш пережил стоически, без единой попытки жаловаться или улизнуть, молча простояв все это время в углу, послушно таращась на гравюру. После окончания наказания также молча он вернулся обратно за парту. И уже тихо и спокойно, без происшествий, учеба шла до самого конца. Когда отзвенел последний звонок, малыши стали расходиться, прощаясь на время обеда, после которого планировали собраться вместе. А Чирали повела главного возмутителя спокойствия в классе домой, решив не затягивать разбор дела, да и послешкольные занятия тоже. Раньше начнут — раньше закончат. Главное, чтобы Флаттершай угостила ее обедом, учить на пустой живот сразу же после уроков сил у нее точно не хватит. Благо, Мун Рунавей, опять же, ни капли не возражал.

Флаттершай уже была дома, погруженная в нехитрые домашние хлопоты, с кухни шли очаровательные запахи готовящихся вкусностей. Добрая пони, завидев приближающегося сына и его учительницу, поспешила на порог, встречая их с теплой, но немного встревоженной улыбкой. Что-то явно произошло, раз Мун возвращается не один, а со своим классным руководителем. И, конечно, она не ошиблась. Чирали сразу после обмена взаимными приветствиями стала объяснять, что же сегодня произошло на большой перемене.

— Мун Рунавей, что ты скажешь в свое оправдание? — Тяжко вздохнула Флаттершай, враз утратив все хорошее настроение. Утро началось с тягостными ожиданиями — и вот они стали оправдываться. Ее малыш попал в безобразную драку. Наверное, стоило удивляться, что она случилась только сейчас, а не с первых же дней учебы в школе.

— Ничего. — Емко ответил жеребчик, разглядывая ухоженные копытца приемной матери. — Я все сделал правильно. Этим хулиганам нужно было дать отпор и я его дал. Это отучит их обижать других, как Баттон Мэша сегодня. — Добавил Мун после небольшой паузы.

— Это, конечно, хорошо, что ты не отвернулся от Баттона Мэша и протянул ему копыто помощи. Но эти плохие не перестанут быть плохими просто потому что их побьешь. Здесь нужен ненасильственный подход, Мун Рунавей. Силой их не исправишь. — Мягко произнесла Элемент Доброты, стараясь хоть и объяснить сыну, что он неправ, но при этом не сделать это в грубой форме, дабы не обидеть Муна.

— Мама, извини, но это — полная ерунда. — Фыркнул жеребенок в ответ, в открытую выражая свое несогласие. — Насилие решает какие угодно проблемы и конфликты. И с Запп я их и решил, собственно. Это наука. Как гласит закон физики: “Сила все побеждает”!

— Мун Рунавей, ты неправ. — Заявила быстро Чирали, еще даже не сообразив сходу, в чем же он неправ и как это обосновать. Но в меру опытной учительнице было очевидно, что позволять цвести таким убеждениям в голове маленького пони категорически нельзя. Нужно было объяснить жеребчику, что он на темном пути и ему нужно сойти с него, пока не поздно. — Не забывай, что как бы не был поникто силен — всегда найдется еще более сильный. Поэтому может сила и дает быстрый и легкий результат, но в итоге все равно конец будет печальный. Подумай, малыш. Разве не было у тебя такого, что один сильный, который обижал слабых, в итоге был бы побежден поникем то еще более сильным? Поэтому чтобы все это не превратилось лишь в бесконечную спираль насилия, нужно решать конфликты словами, а не маханием копытами.

— Может вы и правы, уважаемая мисс Чирали. — Медленно произнес Мун Рунавей, задумчиво смотря в покрытую зеленью крышу. — Но, дружба и слова помогут решить конфликт, возможно. Но нескоро. А насилие дает результат здесь и сейчас. Да, так то вы правы. К примеру, вам проще и сейчас запугать меня силой, пока я слаб, но да, это не на веки вечные. Я вырасту и тогда все изменится. Поэтому вы разумно смотрите в будущее и решаете вопрос со мной словами и разумом, а не силой. Это действительно мудро.

Пока Чирали воспитывала ее сына, Флаттершай не менее мудро помалкивала в стороне, не привлекая к себе внимания и позволяя опытному педагогу самой разобраться с проблемой. К тому же, ей сейчас было не до участия в процессе воспитания малыша — она думала. Когда она услышала отповедь Муна, в ее голове словно что-то щелкнуло. Откуда малыш знает про физику? В его классе ее не преподавали, в рабстве, несомненно — тоже. Конечно, это можно было истолковать по разному, все же жеребенок не показал что обладает в ней некими знаниями, просто подводя науку под обоснование своих действий, но пегаску грыз червячок сомнений.

И, если предположить, что знает, то откуда? Родители, с его слов, учили его только читать и писать, и ужасный результат теста это подтверждал. Но сейчас это как то не складывалось. Физику обычно в школах учат, а не на дому, тем более, если родители… достались… не самые лучшие. Стоп. А с чего она взяла, что Мун Рунавей до рабства не ходил в школу? Он ведь этого не говорил. В первый день их знакомства он просто сказал, что мама его учила читать, а там где он жил раньше, то есть, в рабстве, в школу он не ходил. Но ходил ли он до него — уже вопрос.

И тут Флаттершай словно осенило. Она увидела то, что все это время, можно сказать, было на виду, но… словно пряталось в пламени свечи. Да, Мун Рунавей немало рассказал о себе за всю неделю с лишним проживания с ней в одном доме. Но, при этом, как хорошо показал доклад Твайлайт о нем, они так не смогли ничего толком о нем узнать. Никаких имен тех, с кем он жил в рабстве, имен его родителей, никаких названий мест, откуда он родом, ничего. Рунавей хоть иногда и рассказывал о себе, каждый раз он тщательно фильтровал произносимое, не выдавая о себе никакой конкретики, а зачастую и вовсе говоря полуправдой и уклончивыми ответами, не дающими зачастую ровно ничего. Как вот со школой сейчас выходит. Он не говорил, что не ходил в нее. Он просто сказал, что его учила мама. Что он был неграмотен и до рабства, Флаттершай додумала уже сама. И что он был в рабстве, вообще то сказала Эпплджек, а Мун Рунавей лишь позже подтвердил… в своем стиле.

Из этого следовал может и банальный, но в чем-то все же неожиданный вывод. Под мордочкой странного, но миленького жеребенка скрывался острый ум, который очень не хотел, чтобы о его прошлом узнали. И Мун более чем старался, извиваясь как удав, отвечая уклончиво и постоянно недоговаривая, лишь бы пони не узнали правду о его прошлом. Да, зачастую малыш все же не выдерживал и давал волю своему языку, стараясь рассказать о наболевшем, все же он был все еще жеребенок, но даже тогда он старался держать себя в копытах. Так что же он столь старательно скрывал?

— Но есть один важный момент, уважаемая мисс Чирали. Насилие дает результат здесь и сейчас. Когда надо продержаться сегодняшний день, а далекое будущее не волнует, насилие лучше. Я же не планирую дожить до пенсии, чтобы беспокоиться о том, что там будет потом. Мне нужен результат сейчас и он есть. — Вернувшись в реальность, Флаттершай поняла, что эти двое все еще ведут свою неожиданную начавшуюся дискуссию на пороге ее дома. К счастью, беседа шла спокойно и степенно, обе стороны говорили с опорой на логику и аргументы, а не эмоции.

— Погоди, Мун Рунавей, малыш. — Не дала вставить свой ответ учительнице Флаттершай, когда мысль снова пронеслась молнией в ее разуме, зацепившись на очередную оговорку в речи жеребенка, которую он сам и не заметил. — А разве у рабов есть пенсии? — Поинтересовалась желтая пони, внимательно смотря на своего сына. Мун замер ошеломленный, а его взгляд заметался в ужасе. Она смогла его подловить. И застать врасполох.

— Нам… нам их обещали. — Тихо произнес он спустя несколько секунд молчания. — Наврали.

— Ммм… Мун Рунавей. Откуда там, откуда ты родом, вообще знают о пенсиях? Даже в Эквестрии они редкость, а наша страна самая богатая и развитая в мире, между прочим. Но даже у нас пенсии почти нипони не получает. Она не положена ни мне, учителю, ни Флаттершай, лесничей, хотя мы и обе городские служащие. В городе вообще нет ни одного пони, насколько я знаю, получающего пенсию. Она положена от Принцессы Селестии только гвардейцам, Чудомолниям и пограничникам, плюс еще отдельным пони. И все. Большая часть населения Эквестрии пенсий не получает. И это в Эквестрии. Тем удивительнее, Мун Рунавей, что там, откуда ты родом, даже слово то такое знают, не то что ее поникому хотя бы обещают платить.

Слова мисс Чирали, которая теперь то же заметила эту странность в жеребенке, заставили малыша опустить глаза в пол. Воцарилось тягостное молчание. Сказать ему явно было нечего. Чем дальше, тем больше странностей обнаруживалось в Муне, тем сложнее было понять, откуда он такой взялся. И он и сам понимал это, что выглядит совсем странным чужаком. Очень подозрительным чужаком.

— Ладно, малыш, пойдем обедать. — Тяжко вздохнула Флаттершай, решив не устраивать никаких допросов по горячим следам. — Мисс Чирали — останетесь на обед?

— С удовольствием. И если вы не против, сразу проведу занятие, надеюсь, малыш способен заняться уроками сразу, без отдыха. — Улыбнулась учительница, с готовностью помогая молодой маме замять неловкий инцидент. Она помогла ей в нравственном обучении ее сына, а лезть в их личную жизнь и секреты — это уже не дело для школьного учителя.

— Без проблем, мне это проще простого. Тем более, как я помню, сегодня мы начинаем проходить программу второго класса. Хотелось бы уже поскорее нагнать одноклассников. — С неприкрытой радостью кивнул Мун, явно довольный сменой темы на куда более приятную. Так что втроем пони наконец перестали стоять на пороге и отправились обедать на кухню. Благо, Флаттершай наварила достаточно, чтобы накормить сразу трех пони. В этот раз она расстаралась сварить клецки, сделать салат из редиски, лука и помидоров, а также сделала несколько бутербродов с одуванчиками. И сладкий-сладкий чай! Все трое молча уплетали вкусности за все щеки, погруженные в свои мысли.

Чирали не собиралась лезть в чужие дела, оставляя Флаттершай необходимость разобраться с прошлым ее сына. Но, этот разговор о пенсиях болезненно напомнил ей о том, что нужно позаботиться о своем будущем. Если она не хочет встретить старость в бедности, ей стоит, пока еще молодая, позаботиться о том, чтобы в пожилом возрасте ей было на что жить. Да, сейчас она прилично зарабатывает, больше, чем многие пони в городе, зарплата учителя позволяла жить на широкую ногу, хоть два раза год — в Лас-Пегас, вообще без проблем, но это только пока она работает.

Ей, так что, даже не хочется, а придется найти себе особенного пони и связать себя с ним узами брака. Два-три жеребенка, которых она вырастит и воспитает, смогут достойно обеспечить ее в старости, как она сама сейчас содержит свою мать, да и Флаттершай, как она прекрасно знала, отчисляет часть своей зарплаты родителям. Так делали все пони. Вот и ей пора о своих кормильцах подумать. Что ж, она была уверена, что Биг Мак думает в том же ключе — фермерам пенсии тем более были не положены. Но все же… как не хочется! Нет, она любила жеребят, обожала. Быть учителем — ее призвание. Но, после возни с полутора дюжиной малышей, навешивать на себя обязанность заботится еще о нескольких… это было так утомительно. Пока что хотя бы каникулы давали ей возможность отвлечься от этой заботы, проводя время в Лас-Пегасе, спуская зарплату на аттракционы, но семья — это уже совсем другой уровень. Флаттершай не даст соврать. Но все же, как стало бы легче жить, если бы Принцесса Селестия начала платить пенсии и учителям!

Размышления о насущном не помешали, впрочем, Чирали, старательно и тщательно провести урок с Муном Рунавеем. Благо, на способностях учиться ни утренняя драка, ни недавний разговор, ни отсутствие отдыха между занятиями на нем никак не сказались. Воистину выносливый и упорный жеребенок. Что ж, раньше начал — зато раньше и закончил. Прозанимавшись до часов шестнадцати, Чирали похвалила малыша за его первые успехи в освоении программы второго класса и отправилась домой, отдыхать.

Остаток дня Мун Рунавей предпочел провести в своей комнате, наедине с игрушкой и книгой, не выходя из нее вообще и ни с пони не общаясь. Выманить его из комнаты удалось только на ужин, да и то, без лишних слов покушав, жеребчик сразу после умывания удалился к себе. Флаттершай это не очень нравилось, но она мало что могла поделать с тем, что ее сын, пережив бурные события в школе и сразу после нее, снова впал в свою апатию. Но она не собиралась сидеть сложа крылья и позволять сыну чахнуть в своих тоскливых мыслях. Ей и вчерашнего дня в этом плане хватило за глаза.

Так что закончив домашние дела, когда Селестия стала опускать Солнце за горизонт, Флаттершай, собрав всю свою решимость, направилась наверх, в комнату Муна. Малыш, как обычно, разрешил ей войти сразу после стука в дверь и сейчас валялся на кровати. Вид у него был снова вялый и отрешенный, он лишь едва сжимал в своих ногах своего любимого Нирэ, отвечающему хозяину теплой и радостной улыбкой. Рядом же и лежала раскрытая на середине книга, судя по цвету обложки, “Как устроен наш мир” Травелера Магхуфлана.

— Пришли? — Задал малыш уже набивший оскомину вопрос, поднимая голову и смотря в окно, словно прийти за ним должны непременно через окно второго этажа, но Флаттершай лишь устало улыбнулась.

— Нет, нипони не приходил. — Ответила она как обычно, подходя к кровати и слегка качая головой. Мун Рунавей и так не был весельчаком, но сейчас он выглядел совсем плохо. Как он заставлял себя ходить в школу и заниматься учебой — было загадкой.

— Скорее бы. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Я устал ждать. Чего они тянут? — Стиснув бегемота посильнее и обхватив его всеми четырьмя ногами, вздохнул жеребчик.

— Ну, в газетах писали, что Принцесса Селестия только сегодня вернулась в Кантерлот из своей поездки на границу с Бесплодными Землями. Может, ей пока было не до общения с сестрой? — Предположила пегасочка, надеясь что хоть немного отвлечет малыша от черных мыслей, происхождение которых до сих пор от нее ускользало. Что же он скрывал и что нашла Принцесса Ночи, что жеребчик теперь с ужасом ждет своей участи?

— Вот как? А что принцесса делала на границе? На Эквестрию напали? — Несмотря на суть заданного вопроса, голос Муна звучал так, словно нападения на страну — это будничное дело и происходит каждую неделю. Интересовался он, как интересуются другие пони ценами на морковку в этом сезоне.

— Нет, слава Селестии, ничего такого. — Поспешила заверить сына Флаттершай, больше успокаивая себя, чем его. — Просто оказалось, что множество перевертышей научились пробираться через наши заставы на границе, чтобы украсть нашу любовь. Принцесса Селестия всю неделю решала этот вопрос, восстанавливая прочность наших границ. Много плохих пограничников, которые негодно исполняли свой долг, были отправлены в отставку, а их место займут новые, хорошо подготовленные пони. Поймали множество перевертышей, которых изгонят из Эквестрии обратно в Бесплодные Земли.

— Понятно. Правильное дело. Границы должны быть на замке. — Вяло кивнул Мун, слегка поглаживая Нирэ. Флаттершай внимательно посмотрела на жеребчика, но, похоже, ему было все равно и никаких переживаний за чьи-либо судьбы хоть пограничников, хоть перевертышей он не испытывает. Особенно за последних. Предположение, что Рунавей был одним из них, пожалуй, скончалось окончательно.

— Малыш, хочешь переночевать в моей кровати со мной? — Сменила тему Флаттершай, стараясь подбодрить малыша и вытащить его из его меланхоличного состояния. Нет лучше способа для этого, чем провести время вместе, прижавшись друг к другу и согреваясь теплом любимого пони рядом, полагала Элемент Доброты.

— Конечно, если ты этого хочешь. Мне же разрешено взять Нирэ с собой? — Спросил жеребчик, хотя бы вставая с кровати и поднимаясь на все четыре свои маленькие ножки.

— Мог бы и не спрашивать, Мун Рунавей. Возьми, да, втроем будем спать. — Разумеется, Флаттершай дала свое разрешение, но про себя тоскливо вздохнула. Старые привычки Муна и спустя неделю жизни в Понивилле не спешили уходить в прошлое. Быстро пригладив кровать, приведя ее в цивильный вид, жеребенок закинул себе на спину бегемота и порысил за Флаттершай, которая уже расстелила кровать для них всех. Заходящее Солнце все еще потихоньку освещало комнату Флаттершай мягким светом, создавая царство теней, погружая комнату в приятный сумрак.

Флаттершай улеглась на бок, спиной к стене, Мун залез на середину и улегся на спину, а сбоку от себя положил бегемота. Укрыв их всех одеялом, Флаттершай нежно прижалась к своему сыну, уже привычный малыш с удовольствием принял ее объятия. Царила тишина — все животные уже тоже спали или хотя бы засыпали, вот и пони пора было погрузиться в царство снов. Но приемной матери не спалось. Нерешенная проблема висела над ней незримым, но вполне чувствующимся духом. Мун Рунавей все еще страдал от своих переживаний и страхов и просто обнимашки тут помочь были не в состоянии. Она не могла избавить его от корня его страхов, здесь все было, буквально, в воле Селестии, за которую Флаттершай не имела право говорить, но хотя бы отвлечь его от переживаний она могла.

— Малыш, ты слишком напряжен. Постарайся не думать о плохом. — Сказала она сжавшемуся в комочек жеребчику, который и сейчас явно думал о том, что Селестия по нему решит, когда Луна все же доберется до сестры. — Может, мне рассказать тебе сказку?

— Давай. Забыться и правда было бы неплохо. Как в лунарий это было на вечеринке, что устроила Пинки Пай. — Немедленно согласился Мун, потратив не более четырех секунд на раздумья. Вот это был успех! Если первые два раза жеребчик отказывался от ее предложения, то теперь он согласился послушать сказку. Уже от этих слов сердце Флаттершай застучало быстрее в волнении от предстоящего действа. Аккуратно и изящно встав с кровати, пегаска достала с книжной полки сборник классических пегасьих сказок, которые ей еще родители читали в жеребячестве.

Но, уже было слишком темно, чтобы читать, вредно для глаз. Поэтому также Флаттершай достала из сундука коробок спичек и разожгла аккуратно несколько свечей, осветивших комнату мягким, слегка дрожащим светом маленьких огоньков. Вернувшись на кровать, Флаттершай раскрыла старую, потертую, но любовно сбереженную книгу в темно-красной обложке. Пробежавшись быстрым взглядом по страницам, украшенными красивыми разноцветными рисунками, она решила остановиться на сказке, повествующей о том, как появились Эквестрийские Игры.

— Давным-давно, в те времена, когда виндиго только-только отступили, когда три племени только-только начали дружить, еще царили мрачные и суровые времена…. — Медленно стала читать тихим голосом Флаттершай. Устроившись поудобнее на спине, она нежно прижалась к Муну, прильнувшим к своей матери. Его взгляд было задержался на страницах с крупными, отпечатанными буквами, но затем соскользнул на чудные картинки, изображающими разноцветных пони, порхающих среди белоснежных облаков.

— Многие деревни пони ссорились и враждовали друг с другом, несмотря на то, что правитель каждого племени подружился друг с другом. Но не все их подданные хотели последовать их примеру. И даже внутри самих племен царил разлад и ссоры, не хотели они подчиняться своим предводителям. И вот однажды, жители двух деревень пегасов сильно повздорили друг с другом. Чтобы решить свой спор, они было взялись за оружие, по древним обычаям своего племени. — Уже увереннее стала читать Флаттершай. Комната играла отсветами пламени свечей, погружая двух пони в атмосферу сказки, местами полной как мрака, так и надежды на лучшее. Речь Элемента Доброты журчала как река, постепенно убаюкивая пока внимательно слушающего жеребенка.

— … и тогда они пошли на суд Селестии, дабы та разрешила их спор. — Продолжила тихо рассказывать пегаска, раскрывая крыло и обнимая своего сына, окутывая его в теплый кокон из перьев. — Выслушала их Повелительница Солнца и молвила — негоже пони бить друг друга и ругаться. Коль желаете выяснить вы, поникто прав в вашем споре и поникто сильнее — сойдитесь в соревновании силы и ловкости.

— Собрались они на поле, под взором богини. Прошли они с флагами своих деревень, жизнью в которых так гордились. Стали соревноваться друг с другом…. — Продолжила читать сказку Флаттершай своим тихим, убаюкивающим голосом. Мун Рунавей прикрыл свои большие глаза, дыхание малыша было ровным и размеренным, но подрагивающие веки и тесно обнимающие ее ноги говорили о том что пегасик еще не спит.

— Тридцать шесть раз они боролись друг с другом, тридцать шесть испытаний преодолели лучшие воины двух пегасьих поселений, доказывая свое мастерство и силу. Равным счет был. И поняли они, что зря презирали друг друга — в обеих деревнях жили достойные пони…. — Казалось, даже розовый бегемот, счастливо улыбаясь и прижимаясь к Муну, держащим его левой передней ногой, внимательно вслушивался в каждое слово Флаттершай.

-… и решили они больше не выяснять споры на поле брани, а исключительно на спортивных состязаниях, борясь не против друг друга, но за победу. Все пони Эквестрии последовали их примеру и с тех пор все пони соревнуются друг с другом, находя лучшего из них. Так появились Эквестрийские Игры, устраиваемые до сих пор, соревнование соперничества и дружбы. Конец. — Изящно закрыв книжку без единого звука хлопка, Флаттершай отложила ее в сторону на край кровати. Аккуратно, стараясь не совершать лишних движений, она наклонила голову и посмотрела на своего сына. Тот уже спал, уткнувшись мордочкой в ее плечо. Былые страхи и напряжение ушли и теперь он погрузился в беззаботное царство грез.

Вскоре и сама молодая мама заснула, укрыв своего малыша крыльями, быстро погружаясь в царство Принцессы Луны. Спали животные, звери, птицы и рептилии, спали пони, взрослая и ее сын. И только Нирэ не спал, продолжая лишь куда-то смотреть своими глазами-бусинками и счастливо улыбаясь.

А вот поникому не спалось, так это Твайлайт Спаркл. Все пони уже спали, стояла глубокая ночь и лишь на верхнем этаже библиотеки Золотой Дуб из окна бил свет, разгоняя мрак вокруг сидевшей за письменным столом лавандовой единорожки. Твайлайт Спаркл было не до сна. Тайна личности Муна Рунавея, тайна его происхождения продолжали грызть душу и разум ученицы Селестии. Один из лучших умов поколения, выпускница Школы Одаренных Единорогов — и не может узнать по косвенным признакам, откуда родом восьмилетний жеребенок?!

Это был сильнейший удар по гордости Твайлайт Спаркл. Право слово, она когда боролась с Сомброй, нервничала лишь немногим больше. Или даже меньше. Сомбра не был наполнен такими противоречивыми загадками, из которых Твайлайт сейчас пыталась собрать паззл, пока Спайк уже давно спал. Безрезультатно. Она составила список всего, что она узнала о Муне лично или от других пони, перечитала все книги о землях в Эквестрии и за ее пределами. Но все было без толку. Зерно не спешило превращаться в муку, сколько его не молотили.

Но, упрямство не давало ей опустить копыта. Она упорно продолжала пытаться найти место, похожее на то, которое описывал Рунавей, вспоминая свою прошлую жизнь. Не меньшей загадкой оставалось и то, как он все же умудрился попасть в Эквестрию. Рейнбоу Дэш все же устроила несколько облетов окрестностей вокруг Понивилля — никаких следов. Принцесса Селестия, возвращаясь из инспекции по пограничью, тоже написала ей вчера утром, что ее деятельность результата тоже не дала. Никаких работорговцев ни пониция в провинциях, ни пограничники не видели. Отправка отрядов гвардейцев на поиски результата тоже не дала. Ноль, абсолютный. Жеребенок словно просто возник рядом в глубине Эквестрии, нипони не замеченный.

Усталые, раскрасневшиеся от недосыпа глаза Твайлайт бегло пробежали по последним строкам, после чего она неровным движением закрыла книгу. Прочитанный от корки до корки этнографический очерк о жизни в стране алмазных псов отправился в стопку уже прочитанных собратьев. Еще одна стопка пока не прочитанных книг на эту и похожие темы возвышалась горой у левого края стола. Тяжко вздохнув, она взяла телекинезом еще одну, отказываясь сдаваться. Медленно она пробежалась взглядом по старой коричневой обложке, медленно ветшающей в глубинах кантерлотской библиотеки, пока ее не выписала себе Твайлайт вместе с множеством других для своих детективных нужд.

Олдсайг Вайс. Она знала этого пони, жившего около семи веков назад. Это был очень знаменитый и внесший большой вклад в науку Эквестрии, хотя и весьма экстраординарный ученый, прославившийся своими крайне необычными исследованиями и теориями, даже в вероятность истинности которых было сложно поверить, как его современникам, так и сейчас до сих пор. А уж с доказательствами было все совсем грустно. Чего только стоят его теории о том, что находится на дне Эквуса, что, как и зачем обогревает Солнце там, когда Принцесса Селестия убирает его туда. И, под конец — совсем безумная версия о наличии “перевернутой цивилизации” на той стороне!

Впрочем, в куда более приземленных вопросах Олдсайг Вайс был куда более успешен как ученый и заработал заслуженное уважение. Твайлайт Спаркл ценила его за систематизацию наследия Стар Свирла — двух сотен созданных заклинаний, их доработку и оптимизацию для последующего использования потомками. А то при всех достоинствах великого мага, тот как то не особо озаботился, насколько сложно другим пони использовать его заклинания. Но как книга Олдсайга Вайса попала сюда? Он вроде не писал ничего о других народах и землях, предпочитая куда более высокие и загадочные материи, вряд ли она сможет что-то почерпнуть из его творчества.

Только сейчас засыпающая пони смогла вынырнуть из своих тягучих мыслей и опустить глаза ниже, на название книги. “Обобщение опыта Стар Свирла Бородатого о путешествиях в другие миры за гранью реальности Эквуса”. Сердце единорожки пропустило удар. Ее глаза еще раз неверующе пробежались взглядом по названию книги. Неужели…. Вот оно!

Сон как копытом сняло. Полубезумным движением мордочки она раскрыла книгу на начале и стала, проскакивая через строку, познавать ее содержимое.

— Оно! Оно! — Запищала от радости единорожка, пробежавшись бегло по нескольким страницам. Наконец то, паззл сложился! Вот разгадка! Объяснение всех странностей Муна Рунавея, объяснение, откуда он взялся! У Олдсайга не было никакой конкретики, только общие рассуждения, но Твайлайт сейчас было достаточно и этого — его предположения идеально ложились на собранные ей данные. И если все так….

— Твайлайт, ты чего так кричишь? Глубокая ночь же! — Простонал заворочавшийся в своей колыбельке Спайк. Волна стыда, за что то она разбудила маленького дракончика, было накрыла впавшую в ажиотаж единорожку, но….

— Спайк, немедленно пиши письмо Принцессе Селестии! Я узнала, откуда Мун Рунавей, нужно предупредить ее о нависшей над нами опасности немедленно! — Отбросив всякий стыд, деятельная пони решила сначала решить проблему, а уже потом размышлять, какая цена этого решения. Нужно было срочно предупредить аликорна о чужаке из-за грани изведанной реальности!

— Но сейчас ночь, принцесса, несомненно, спит. Может утром ее предупредишь? — Заметил Спайк, тяжко вздыхая и протирая верхними лапками слипающиеся глаза. Но, наработанные рефлексы все же подняли его тело из его корзиночки, где он обычно спал, вбитые в подкорку мозга слова “пиши письмо принцессе” заставили его на автомате пойти за пером и свитком.

— Это дело не терпит никаких отлагательств. Возможно, над нами нависла страшнейшая опасность! Пиши! — Отвергла эту идею Спаркл, слишком возбуждённая открывшейся правдой, чтобы ждать аж до целого утра еще часов шесть. Точнее, даже банально до поднятия Солнца. С чего и начнется и утро, и новые сутки. Сверяясь с книгой и своими записями о Муне, Элемент Магии быстро надиктовала короткое, но емкое письмо принцессе. Струйка пламени — и оно отправилось к Селестии.

— Ты уверена, что Мун Рунавей действительно пришелец из другого мира? То, что я написал под твою диктовку, выглядит как полный бред. Ну какие другие миры, какие порталы между ними и нами? И то что он сменил тело при перемещении, став пони — это тоже нелепица какая та. — Высказал свое мнение Спайк, пока они ждали ответа принцессы. Если он вообще будет. Дракончик как то был в сомнениях, что даже ради любимой ученицы Селестия решит встать с кровати. Если вообще проснется.

— Да, знаю-знаю. Но это лучшая теория, как не странно. Она объясняет все те несуразности, которые я обнаружила в поведении жеребенка. Еще седьмого лунария на пикнике меня удивили слова Флаттершай, что нашла малыша голодающим в лесу. В лесу. Летом. Когда под ногами полно сочной травы. Я все это время думала, что он просто из каких-то диких мест, где просто не растет ничего питательного. Но теперь я понимаю — он просто стал пони только сейчас, попав в наш мир, его тело изменилось при прохождении через портал. Может он был хищником в своем мире и питался только мясом, вот и не сообразил сразу.

— Или, еще например. — Продолжила вещать Твайлайт. С каждым произнесенным словом росла и ее собственная уверенность, что вот, наконец то, она на правильном пути. Все звучало так стройно и логично. — Эпплджек упоминала, что Мун Рунавей совершенно не умеет ухаживать за другими пони и мыться в компании. Немыслимо для пони! Это просто невозможно вырасти таким, в принципе, за исключением совсем уж фантастических случаев, которые явно не относятся к нему. А вот если у него было, опять же, другое тело, в своем мире, со своими обычаями… тогда все сходится.

— И, наконец, его чудодейственное появление прямо рядом с Понивиллем. Полное отсутствие следов его хозяев, вообще, никаких. Словно… да, словно он их оставил не просто далеко. А в другом мире. Предположения Олдсайга Вайса и тут все проясняют! Хотя, конечно, часть из них, несомненно ложные. Его идея, что другие миры имеют другую структуру и форму имеет смысл, но всему есть мера. Его гипотеза, что жители других миров могут жить на гигантских сферах, летающих по бесконечной абсолютной пустоте, попросту-напросто антинаучна!

Голос Твайлайт звучал настолько уверенно и убежденно, что все слова возражений испарились, так и не сорвавшись с языка дракончика. Зато он выплюнул язычок пламени, в котором возникло письмо. Принцесса Селестия ответила! Спайк взял свиток в лапы, раскрыл его, уже приготовился прочитать, но, обуянная безумным любопытством и нетерпением Твайлайт Спаркл выхватила магией письмо и жадным взглядам сама вперилась в него.

— Моя любимая ученица… — Бегло забормотала она, читая вслух послание наставницы. — Очень ценю твою бдительность и рвение, готовность предупредить любую опасность, грозящую Эквестрии…. — Каллиграфически красивому почерку Селестии не мешала даже побудка посреди ночи, как и традиционно рассыпаемым любезностям, но, несмотря на все уважение к наставнице и ее усилиям, Спаркл пробежала эти строки по диагонали, стремясь побыстрее перейти к сути послания. Впрочем, оно оказалось предельно коротким, куда короче предисловия.

— Ни о чем не беспокойся, Твайлайт Спаркл. Ситуация с Муном Рунавеем находится под моим личным контролем. Благодарю, что прислала мне свои сведенья. Но… я уже все знаю. Мне уже все известно о нем и его происхождении. Меры уже приняты. Можешь расслабиться и идти спать. Спокойной ночи.

P.S. Приезжай завтра в Кантерлот и мы все обсудим.