На стороне тьмы (гет)

Голос Драко эхом разнесся по пустым коридорам.

Люциус сорвался с места первым.

Гермиона едва поспевала за ним.

За несколько дней она уже успела заметить одну особенность: в обычной жизни Люциус двигался неторопливо, почти лениво. Но стоило возникнуть настоящей опасности — исчезали возраст, безупречные манеры и кажущаяся холодность. Оставался человек, привыкший принимать решения за доли секунды.

Они свернули в западное крыло.

Когда-то здесь жили гости семьи Розьер.

Теперь длинный коридор был покрыт толстым слоем пыли.

И только одна дверь стояла распахнутой.

Гарри держал палочку наготове.

Драко стоял у самого порога.

Оба молчали.

— Что произошло? — спросила Гермиона.

Драко указал внутрь.

— Посмотри сама.

Она вошла.

Комната оказалась совершенно пустой.

Без мебели.

Без картин.

Без камина.

Только голые каменные стены.

И одно обстоятельство сразу показалось неправильным.

Гермиона медленно повернулась вокруг своей оси.

— Здесь нет окон.

— Именно, — сказал Гарри.

— Но снаружи они есть.

Люциус тоже вошел.

Окинул помещение внимательным взглядом.

— Архитектура дома этого не допускает.

Гермиона подошла к дальней стене.

Холодный камень.

Никаких швов.

Никаких скрытых механизмов.

Но ощущение было странным.

Будто сама комната сопротивлялась прикосновениям.

Она закрыла глаза.

Позволила магии свободно пройти через ладонь.

И вздрогнула.

— Здесь два пространства.

Гарри нахмурился.

— Что значит — два?

— Мы находимся сразу в двух помещениях.

— Это невозможно.

— Обычно — да.

Она снова коснулась стены.

— Но кто-то наложил друг на друга две комнаты.

Люциус подошел ближе.

— Магия наложения пространств...

Он произнес это так тихо, словно разговаривал сам с собой.

— Я видел подобное только однажды.

— Где?

— В детстве.

Он посмотрел на пустую стену.

— Отец водил меня в дом семьи Лестрейндж.

Конрад говорил, что некоторые знания передавались только внутри старых родов.

Похоже, это было одно из них.

— Здесь что-то есть, — сказал Драко.

Он присел возле пола.

В пыли виднелись следы.

Совсем маленькие.

Не человеческие.

— Домовик? — предположил Гарри.

Драко покачал головой.

— Нет.

След состоял из трех длинных пальцев.

Гермиона почувствовала неприятный холодок.

Она уже видела такие отпечатки.

Очень давно.

Еще в Хогвартсе.

В Запретной секции библиотеки.

— Это не след существа.

Все посмотрели на нее.

— Тогда что?

Она сглотнула.

— Это отпечаток заклинания.

— Заклинания оставляют следы?

— Некоторые.

Она подняла взгляд.

— Очень старые.

Люциус медленно снял перчатку.

Коснулся стены голой ладонью.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом камень едва заметно дрогнул.

По нему побежали серебристые линии.

Будто внутри стены просыпалась паутина.

— Не может быть... — прошептал Конрад, появившись в дверях.

Он смотрел не на стену.

На Люциуса.

— Что?

Конрад побледнел.

— Она признала тебя.

— Кто?

— Комната.

Гермиона резко повернулась.

— Простите?

Конрад вошел внутрь.

Очень медленно.

— Это не помещение.

— Тогда что?

— Это хранилище памяти.

Тишина стала почти осязаемой.

— Дом запоминает своих хозяев.

Он подошел к Люциусу.

— А некоторые комнаты... различают кровь.

Люциус убрал руку.

Серебристые линии сразу исчезли.

— Значит, открыть ее могу только я?

Конрад покачал головой.

— Нет.

И посмотрел на Гермиону.

— Не только ты.

Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось.

— Почему вы снова смотрите на меня?

Конрад не ответил.

Вместо этого он подошел к стене.

— Попробуйте.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это бессмысленно.

— Вы действительно так думаете?

Она раздраженно выдохнула.

Сделала шаг вперед.

Коснулась холодного камня.

Ничего.

Гарри уже хотел что-то сказать.

И в этот момент вся стена осветилась мягким золотым светом.

Линии, прежде появившиеся под рукой Люциуса, теперь складывались в сложный рисунок.

В самом центре медленно проступили два отпечатка ладоней.

Большая.

И меньшая.

Рядом.

Конрад закрыл глаза.

— Вот теперь...

— Что теперь? — спросил Гарри.

— Теперь я окончательно понял.

— Что понял?

Старик посмотрел сначала на Люциуса.

Потом на Гермиону.

И тихо произнес:

— Элианор была уверена, что однажды именно вы двое придете сюда вместе.

Никто не успел осмыслить его слова.

Потому что золотые линии вспыхнули ярче.

Стена без единого звука начала медленно исчезать.

За ней открывался узкий проход, уходящий глубоко под землю.

Из темноты пахнуло холодом.

И старой бумагой.

Словно там, внизу, десятилетиями ждал тот, кто наконец услышал шаги тех, кому предназначалось это место.