Антифона во льдах (гет)

Кас не произнес ни слова. Его губы сжались в тонкую белую линию, когда вибрация саркофага перешла в низкий, утробный рев. Он вскинул руки ладонями вперед, словно упираясь ими в невидимую стену. Золотой свет из его глаз перестал быть просто свечением — он потек по венам на предплечьях, собираясь в кончиках пальцев ослепительными сгустками плазмы.

Кас перехватил контроль над воронкой. Он не пытался убить духа грубой силой — это разорвало бы Грань окончательно. Вместо этого он начал «сматывать» нить призыва обратно в клубок, втягивая эфирную сущность туда, откуда она вылезла.

Я стояла, завороженно глядя на этот парадокс. В машине он говорил мне, что давно не святой. Что благодать убивает его изнутри. Но сейчас, здесь, в этом склепе, передо мной стоял классический Инквизитор Чистилища. Ослепительный, жестокий в своей эффективности инструмент Отца. Я позволила себе кривую усмешку уголком рта. Какая восхитительная ложь. Либо он сам верит в нее слишком сильно, либо считает меня полной дурой.

Дух внизу понял, что проход закрывается. Мурлыканье сменилось визгом бьющегося в агонии стекла. Черная трещина на крышке саркофага расползлась паутиной. И тогда тварь ударила.

Это был не физический удар. Это была волна абсолютного, концентрированного Хаоса. Воздух стал густым, как смола, давя на барабанные перепонки. Запах серы стал невыносимым.

Кас зарычал сквозь зубы. Пот градом катился по его лицу, смешиваясь со светом. Он держал разрыв, но дух нашел лазейку — слабое место в печати там, где человеческая кровь сектантов смешалась с камнем. Тонкое черное щупальце эктоплазмы вырвалось прямо из воздуха рядом с лицом Каса, метя ему в глаза.

Я дернулась вперед раньше, чем успела подумать. Инстинкты оказались быстрее человеческой осторожности.

— Сверху! — рявкнула я.

Мои пальцы сложились в жест отрицания. Воздух вокруг щупальца мгновенно кристаллизовался. Абсолютный нуль столкнулся с жаром Инферно. Черная ледяная корка поползла вверх по эфемерному отростку, замораживая его намертво. Дух взвизгнул уже высоко, по-человечески.

Но удержание льда требовало концентрации. Той самой, которую я должна была тратить на поддержание личины.

Почувствовав вкус родной стихии, моя суть радостно рванулась наружу. Контроль ослаб. По правой руке вверх по коже стремительно поползла черная чешуя, похожая на обсидиан. Ногти вытянулись в острые когти. Челюсти свело от трансформации клыков. Оболочка трещала по швам, грозя осыпаться стеклянной крошкой прямо под носом у Чистильщика.

Внезапно давление исчезло. Разрыв за спиной Каса издал влажный, чавкающий звук и схлопнулся. Печать вспыхнула слепящим белым пламенем, выжигая остатки эктоплазмы, и погасла. Наступила звенящая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием мужчины.

Меня повело вбок. Резкий откат перехода между формами бросил тело в дрожь. Голова закружилась, пол ушел из-под ног. Я пошатнулась, инстинктивно выставив руку, чтобы опереться о ближайшую колонну.

И задела его.

Моя левая рука, все еще покрытая черной броней и смертоносными льдинками, летела прямо в Каспера. Времени отводить руку или втягивать магию не было. Я зажмурилась, ожидая почувствовать запах паленого мяса и увидеть, как божественный огонь испепеляет мою конечность.

Холод коснулся его кожи.

Ледяной панцирь с моей ладони перетек на него, опаляя плечо и правую скулу морозом. Белая корка мгновенно затянула ворот его рубашки и часть шеи.

Кас едва устоял на ногах. Его отбросило назад на полшага, сапоги проскользнули по мелу. Он замер, тяжело дыша, прижав левую руку к обожженной холодом щеке. Пар шел от его дыхания, хотя в склепе стало заметно теплее после закрытия разрыва. Золотое сияние в глазах медленно угасало, возвращая им человеческий синий цвет. Он выглядел ошарашенным, но… не атакующим. Скорее удивленным.

— Тише, — хрипло выдохнул он, делая ко мне медленный, успокаивающий шаг. — Ты цела?

Его забота стала последней каплей.

Во мне взорвалась паника, густо замешанная на унижении. Демоническая ярость подняла голову.

— Не смей ко мне прикасаться! — прошипела я, отшатываясь назад так резко, что врезалась лопатками в колонну.

Чешуя начала стремительно втягиваться обратно, оставляя после себя горящую саднящую кожу. Когти спрятались, но голос все еще вибрировал древней угрозой. Я обхватила себя руками, пытаясь удержать остатки магии внутри, пока мое сердце пыталось пробить ребра.

Он остановился. Опустил руку от лица, глядя на меня во все глаза. На его правой щеке краснел свежий ожог от холода — кожа была сожрана моим морозом до самого мяса, обнажив алую плоть, которая тут же начала затягиваться багровой пленкой регенерации.

— Псих. Маньяк. Идиот, — выплюнула я, чувствуя, как мелко стучат зубы. — Бывший святоша, верно? Фанатик чертов.

Я перевела взгляд с его спокойного, чуть виноватого лица на свою собственную руку. Затем снова на него.

Что он сделает теперь?

Этот блаженный идиот улыбался мне час назад. А сейчас я пыталась выколоть ему глаза, а затем буквально приложила его лицом о свой внутренний холодильник. Это нападение на федерального агента. Или кем он там числится в их дурацких бумажках.

Паника переросла в холодный расчет. Сейчас он придет в себя. Вспомнит протокол. Улыбка сползет с его лица окончательно. И он защелкнет наручники. Если повезет — антимагические. Если нет — просто свернет шею дезертирке, напавшей на чистильщика Совета при исполнении.