Бродячие псы: осторожно, попаданцы! (гет)

Начало осени — это такое время, когда ещё не холодно, но уже не так тепло. Идеальное время для долгих прогулок, фестивалей и...

Да-да, фестивалей. Точнее, одного фестиваля — Цукими.

Суть данного мероприятия заключается в наблюдении Луны всей компанией, какую соберёшь, где-нибудь на смотровой площадке (которое, к слову, можно сопровождать дегустацией сакэ) . Собственно, нашу компанию Пианист с Тросом и собрали ради этого мероприятия.

— А что такое вы тут лепите?

Знаете, это так странно наблюдать Айсмена НА КУХНЕ. И лепящим какие-то рисовые шарики быстро, но аккуратно, почти с бабушкиной заботой... Ему только фартука не хватает, ну честное пионерское!

Эх, к бабушке хочется. Лепить пельмешки, по рукам получать от деда за каждый хоть немного криво сделанный пельмень...

Но мы отвлеклись.

— Это? Цукими-данго, — объяснил Пианист, скатывая ещё один рисовый шарик в руках.

— А меня научишь такие лепить? — спросила я, глядя на рис с детским восторгом.

— А чему тут учить? Бери рис и просто катай, — пожал плечами Айсмен.

Однако уже спустя несколько минут Айс убедился в обратном: испоганить я все могу, даже если в руках у меня только лишь рис.

Этот продукт был везде: на барной стойке, на полу, у меня на руках... В общем, где угодно, но только не в шарике... Нет, шариком эту странную форму назвать очень сложно — это будет оскорблением для того, что получилось у Айсмена и Пианиста.

От готовки я была так же далека, как Дазай от удачной попытки повеситься. Единственное, что мне давалось (и то не всегда) — это печеньки с корицей.

Пианист лишь тихо вздыхал, уже, видимо, думая над тем, как бы спровадить меня с кухни, а Айсмен... Вы не поверите, но Пармен улыбался. Да-да, этот бука улыбнулся, пусть даже совсем капельку, едва заметно. Весело ему, значит, наблюдать, как меня рис побеждает, да?

Несколько убитых рисовых шариков спустя...

— Корири-кун, может быть, ты Альбатросу лучше поможешь? — весьма миролюбиво спросил Пианист, хотя в его тоне слышалось очень хорошо сдерживаемое желание оттащить меня, горе-повара, куда подальше от ни в чем не повинного риса.

— Подожди, я доделаю, — пробормотала я, сосредоточенно мучая рисовое нечто, пытаясь сделать из него аккуратный шарик.

— Я сам доделаю, не переживай, — попытался настоять Пианист.

— Да ну тут чуть-чуть осталось!

По правде говоря, чуть-чуть оставалось только до того, что вся барная стойка покрылась бы рисом, но этот факт мы опустим...

— Ребят, нам ещё человека не хватает! — позвал нас Альбатрос.

Пока мы втроём пыхтели над шариками (ладно, пыхтела только я от старания и Пианист от желания убрать мои руки от цукими-данго) , Альбатрос успел достать краски, кисточки, какие-то деревяшки и то-ли-ткань-то-ли-бумагу-то-ли-что-это-такое, чтобы мастерить фонарики.

Разумеется, просто так клеить фонарики было скучно...

Несколько минут назад...

— Фонарики? Серьезно? — хмыкнул Чуя.

— Ну, да. И что не так? — усмехнулся Альбатрос.

— Мы что, будем их вручную собирать? — фыркнул Чиби, — их же купить можно сейчас легко на каждом углу.

— Кто-то просто боится, что не справится? — поддразнил Док.

— Ещё чего! Да я быстрее тебя закончу! — тут же среагировал Рыжик.

* * *

Однако уже скоро ребята поняли, что раз в одиночку мастерить не так интересно, можно разбиться на пары. Липпман присоединился к Доку, Альбатрос уговорил Нею помогать, а Рыжику, разумеется, не хватало человека в пару.

Нет, не в пару! Вы неправильно поняли! В команду.

Поглядев сначала на странные рисовые недо-что-это-за-ужас, я тихо пробормотала:

— Эти цукими-данго меня точно не любят...

— Присоединяйся к нам, может, фонарики полюбят! — с улыбкой зазывал Альбатрос.

Посмотрев немного сначала на фонарики, потом на несчастный рис, потом снова на фонарики, я решила составить компанию Чуе (а заодно оставить нервы Пианиста в покое. Временно), как единственному оставшемуся без па... Без напарника.

* * *

— Ты можешь быстрее это делать?

— Возьми кисть сам и рисуй, раз терпежу нет.

— Нас так обгонят, ты понимаешь?

— Я сейчас на тебе нарисую!

Когда наш с Рыжиком фонарик был собран, мой вышеупомянутый напарник торжественно вручил мне кисть и краски. Может, и не торжественно, но вручил. Я ничего против не имела: с кистью и краской я имею гораздо более лучшие отношения, чем с рисовыми шариками.

Поглядев минут пять на фонарик с самых разных ракурсов (и получив от Чуи миллиард вздохов и закатываний глаз), я принялась вырисовывать на поверхности кроликов.

Фестиваль Цукими как раз связан с ушастыми — там почему бы не нарисовать толпу крольчат под сакурой и Луной?

Но, как вы уже догадались, терпения у Чиби не хватило на то, чтобы спокойно стоять и наблюдать рисование.

— Не страшно, сотру, — фыркнул Чуя.

Ах не страшно ему, значит, да?

— Я ведь реально нарисую, — спокойно предупредила его я.

— Рисуй, — спокойно ответил Чуя, — только ускоряйся с фонариком.

Товарищи читатели, вы являетесь свидетелями того, что я его предупредила по-хорошему.

Услышав через несколько секунд очередное "Да-ну-давай-шустрей", я повернулась к нему, нацелившись кисточкой ему в щеку. Вообще поначалу хотелось в нос или лоб, но там близковато к глазам получается, а лишить его ненароком зрения (поскольку не знаю, как минимум, состава этой краски) не хотелось.

Чуя, однако, прекрасно перехватил мою руку.

— Успокойся, — серьезно произнёс он.

— Сам начал! — аргументировала я свои действия и, перехватив кисть другой рукой, снова нацелилась на него.

Чуя отпустил ту мою руку и просто отлетел на гравитации, паря около потолка.

Все мои тараканы тут же забыли о всех фонариках, какие только могли быть. Я встала на стул и...

Знаете, падение — это тоже полёт! Только короткий, болезненный и направленный в землю.

Я прыгнула, замахнулись кисточкой. Чуя успел отлететь, но... Он очень невовремя собрался что-то сказать. И я ему очень и очень не завидую.

— Тьфу!

— Ай!

Я же весьма неудачно приземлилась на пол, ударившись правой коленкой. Конечно, не пятой точкой и на том спасибо, но хотелось бы обойтись и без этих ярких ощущений.

Чуе же краска попала не только в рот, но и осталась серой линией на подбородке. Поднявшись, я прокомментировала:

— Теперь ты официально дед. Борода есть, ворчишь, время от времени ссутулишься.

— Заткнись! — рыкнул Чиби и потопал в сторону санузела смывать краску.

И так, наконец, тишина. Покой, вдохновение и вот эта самая гармония, которую все ищут.

— Ну что, отмылся, дед? — поинтересовалась я, когда Рыжик вышел из ванной.

— Я сваливаю от вас, всё, — раздражённо фыркнул Чиби и направился к выходу.

— Ну, пожалуйста, тебя никто не держит, — пожала я плечами.

Никто из Флагов так же, как и я, и бровью не повёл. Не раз случалось, что Чуе надо было пофырчать на обстоятельства, из-за чего он уходил гордо в закат. Пропадал он всегда на тридцать-сорок секунд (мы с Альбатросом и Неей лично засекали несколько раз в целях научного интереса) , после чего, всё ещё пыхтящий, но уже не так сильно, возвращался к нам.

— Тридцать один... — тихо пробормотала я.

— Тридцать два, — подхватил Док, наблюдавший, как Липпман выводит что-то кистью.

— Тридцать три, — присоединился Липпман.

— Готово, — улыбнулась я, любуясь толпой ушастых на фонарике под звук открывающейся двери.

— А сразу нельзя было так быстро рисовать? — хмыкнул Чуя.

— А сразу нельзя было в тишине подождать? — задала я в ответ весьма логичный вопрос.

* * *

— Си-кун, что рисуешь?

Молчание.

— Приём, приём, Альбатрос вызывает Си-кун, что рисуете?

И снова тишина.

— Может, ты потеряла слух?

С этими словами Птичка начал показывать руками странные знаки племени Тумба-юмба или, как минимум, Унга-бунга.

— Что ты делаешь? — усмехнулась Нея, глянув на это.

— Говорю на языке жестов, — весело ответил Трос.

— Ты же в курсе, что ты несёшь чушь? — приподняла бровь моя сестра по разуму.

— Зато ты отреагировала! — победным тоном произнес Альбатрос, — кстати, что я хоть сказал?

— Это был просто набор букв и знаков, не входящих в язык жестов, — ответила Нея, — а теперь я бы попросила меня не отвлекать.

Птичка вздохнул, кивнул и продолжил наблюдать уже в тишине.

— Неужели кто-то умеет угомониться? — улыбнулся Липпман, заметив это.

— У меня напарник вне доступа к общению, — вздохнул Птичка ещё раз, — приходится.

— Ну, тебя это обычно не останавливает, — хитро улыбнулся Липп.

— А сейчас остановило, — пожал плечами Альбатрос.

Они с Доком переглянулись, а затем Док с видом истинной свахи выдал:

— Влюбился что-ли?

— Чего? Вот ещё! — тут же вскочил с места Альбатрос, — Я — гордый одиночка!

— Ну, как найдешь девушку, так и будешь ей такое говорить, — усмехнулся Док.

— Не-е-е! Вот приключений на пятую точку — это пожалуйста! — заявил Трос, — Я, может, и через десять, и через двадцать лет буду один!

Вплоть до этих слов Альбатроса было довольно забавно все наблюдать, но... Ведь Альбатрос (по крайней мере, по канону) должен будет... Ну, не буду давать вам спойлеры, кто знает, тот знает, а кто не знает — крепче спит.

* * *

Когда с разрисовыванием фонариков и лепкой цукими-данго было покончено, мы организованной толпой направились (нет, не на водопой и даже не к морю, как в прошлый раз!) по улицам Йокогамы, где толпились люди, к смотровой площадке на холме.

И... От нас отстал Липпман.

Точнее, из нашей весьма организованной толпы его вытянули фанатки, которые готовы были кинуться ему на шею и не отпускать.

— Интересно, а он вообще вернётся к нам сегодня? — усмехнулся Альбатрос.

— Сомневаюсь. Будет слишком занят тем, чтобы стащить этих липучек с себя, хех, — улыбнулся Док.

— Если вообще будет пытаться, — пошутила я, — он не выглядит таким уж недовольным этим.

— Так, стоп ... — пробормотал Пианист.

Мы обернулись на эту его фразу. Знаете, обычно Пианист ведёт себя спокойно, все у него идёт по плану и всегда под контролем... А сейчас вид был слегка растерянным. Это напрягало.

— Что? — не выдержал Птичка.

— Я, кажется, оставил в баре ключи, — произнёс Пианист, пошарившись по всему своему пальто (которое, к слову, очень хочется у него позаимствовать...) , — я пойду обратно, заберу их. Встретимся уже на смотровой площадке.

— А ты не помнишь, я не оставлял там свой телефон? — спросил Док.

— Нет, — покачал головой Пианист.

Вместе они отправились в бар. Таким образом наша организованная толпа превратилась в детский сад на прогулке, дружно шествовавший под начальством Айсмена. Ну, то есть, мечущийся из стороны в сторону: нас с Чуей (к слову, не ожидала от него такого) понесло в сторону кроликов (кто-то устроил контактный зоопарк с ушастыми для детей на улице, и наши внутренние дети тут же проснулись), Альбатрос очень пытался попасть туда, где продают сакэ, и только одна Нея спокойно шла за Парменом.

Если бы у Айсмена было не то невероятное терпение, коим он обладал, а чуть поменьше, думаю, он бы давно обзавелся чем-нибудь вроде поводков, чтобы мы не убежали слишком далеко ненароком.

* * *

— Слезь с перил, Си-кун.

— Ничего со мной не случится, я итак практически не сижу на них.

— Си-кун.

Пианист и Нея смотрели друг на друга, словно играя в гляделки. Пианист — строго и недовольно, Нея — просто упрямо.

Спустя недолгое время после того, как мы добрались до смотровой площадки,к нам снова присоединились Док и Пианист. Нея к их приходу успела удобно устроиться на каменных перилах, ограничивавших смотровую площадку. Да и не она одна, но меня хотя бы не заме...

— Корири-кун, тебя тоже касается, — голосом строгой мамки произнёс Пианист, все ещё не отрывая взгляда от моей сестры по разуму.

Заметил же, падла!

Несколько минут спустя...

Нас с Неей всё-таки заставили слезть — настаивать стал не только Пианист, но и Айсмен, а спорить с двумя ответственными взрослыми было куда сложнее. Можно было бы чисто в теории применить способность Неи, чтобы их уговорить... Но Пармен, как назло, чувствует использование способностей за километр, а нам совершенно не нужно было, чтобы он ходил нервный и хмурый весь вечер ( бука только улыбаться начал!) и уж тем более — догадался о том, что Нея — эспер.

Пришлось смириться с поражением. Зато у нас ещё оставались фонарики.

— Давай скорее, — торопила я Рыжика.

— Ты хочешь, чтобы я случайно сжёг его? — отозвался Рыжик, сосредоточенно глядя куда-то вниз фонарю, чтобы понять, как лучше его поджечь.

— Альбатрос сейчас уже запустит, — продолжала я торопить Чуйку.

— Ну вот и иди к Альбатросу тогда, — фыркнул Чиби и зажёг наше произведение искусства.

Летающие фонарики — сотни огоньков, летящих в небо... И среди них был наш — с толпой ушастых под цветущей сакурой.

— Фонарик Корири и Накахары успешно обгоняет фонарик Дока и Липпмана, — комментировала я.

Липпман явился как раз в это время.

— О, ты вовремя, — усмехнулся Док, — чуть не пропустил гонку фонариков.

— Я не на такое уж и долгое время задержался, — отмахнулся Уолтер, приглаживая волосы.

— Смотрю, тебе даже след на память оставили, — улыбнулся Док, нарочно глядя в небо, на фонари, чтобы сделать невинное выражение лица.

— Не неси чушь, — нахмурился Липа, — девушки всего-то попросили сфотографироваться с ними.

— У тебя реально след от помады, — покачала головой Нея, — вот здесь.

С этими словами моя сестра по разуму показала на себе, где было красноватое пятно у Уолта.

— Где? Тут? — спросил Липпман, указывая на противоположную точку шеи.

— Нет, Липпман, справа, — терпеливо поясняла Нея.

— В это время фонарь Си и Альбатроса с лёгкостью обходит творение Корири и Накахары, — усмехнулся Птичка, подхватывая мою речь.

— Ненадолго! Фонарик Корири и Накахары успешно обгоняет черепашку Си и Альбатроса, завершая гонку на лидирующей позиции! — азартно продолжала описывать происходящее я.

— Почему это завершает? Гонка только началась!

— Кстати, Липпман, а у тебя кто-то есть? — вдруг спросила Нея, когда Липа оттер несчастный след.

— А с какой целью ты интересуешься? — улыбнулся и приподнял бровь Уолтер.

— Хотелось бы про вас побольше узнать, — пожала плечами моя сестра по разуму, — пока известно только про Троса, что он ...

— Гордый одиночка! — завершил за Нею фразу Альбатрос.

— Именно, — заключила Нея.

— Ну, никого нет, — просто ответил Липпман.

— Кроме тысячи фанаток, хе-хе, — пошутил Док.

— Они просто вешаются на шею, — Уолтер посмотрел на Дока останавливающим взглядом. Знаете, таким взглядом, который мягко затыкает собеседника.

— Ну а ты, Док? — спросила Нея.

— Аналогично с Липпманом — никого нет, — ответил Док, — времени не хватает, чтобы с кем-то знакомиться.

— Ну-ну, — улыбнулась Нея, а затем повернулась к буке, — Айсмен?

— Что? — спокойно спросил Айс, притворившись, что не понял, о чём речь.

— Ты тоже...

— Да, тоже один, — быстро ответил Пармен.

— Пианист?

Пианист посмотрел на Нею, отвёл взгляд и не ответил.

— Пианист? — настойчиво повторила Нея.

— Не желаю об этом разговаривать, — спокойно ответил Пианист.

— Почему? — Нея приподняла бровь.

— Не хочу, — повторил лидер нашего союза.

Помолчав немного, моя сестра по разуму решила переменить тему:

— То есть, если подытожить ответ большинства... Нас правильнее было бы назвать Союзом Гордых Одиночек.

— Забавно звучит, — усмехнулся Док.

* * *

— Ребя-я-ят? — протянул Трос.

— Да? — отозвался за всех Пианист.

— А давайте сделаем фото на память? — предложил Птичка.

— В темноте камера хуже работает, вряд-ли выйдет качественно, — задумалась Нея.

— Ммм... А если на фоне фонариков? — предложила я.

— Тогда может получиться, — произнесла Нея, — надо только понять, как встать.

На удивление, не пришлось уговаривать даже Чую. Только...

— Айсмен, пойдём к нам, — позвала Нея.

— Я не буду фотографироваться, — покачал головой Бука.

— Айсмен, одно фото! На память! — уговаривал Трос.

— Делайте фото без меня, — повторил Айсмен.

— Ла-а-адно, — сказала Нея.

Немного подправила наше положение в кадре, она сделала фото, умудрившись зацепить и Айса.

— Есть, — победно пробормотала она себе под нос, — эй!

А вот "эй!" уже было не таким победным. Айсмен подошёл и забрал её телефон.

— Верни телефон, пожалуйста, — нахмурилась моя сестра по разуму.

— Удалю фото и верну, — спокойно произнёс Пармен.

— Почему? Хорошо же вышло!

Нея потянулась за своей "прелестью", однако надо признать, что хоть Нея и высокая, Айсмен тот ещё шкаф даже для неё. Он просто спокойно держал руку у себя над головой, и этого было достаточно, чтобы моя сестра по разуму не дотянулась.

— Потому что я не просил фотографировать меня, — все тем же спокойным тоном ответил Айсмен.

Спустя какой-то жалкий час...

— Кто их понесет? — тихо спросила Нея.

— Я могу взять Накахара-куна, — предложил Альбатрос.

— А я провожу вас с Корири-кун, — произнёс Айсмен, подходя к Нее.

— Ну, или, скорее, только меня. Наю тебе придется нести.

Понаблюдав за фонариками мы с Чуей отключились. Может, эти летающие фонарики какие-то волшебные, раз заставляют людей засыпать в самом разгаре вечера?

Мы заснули прямо у перил, и пока от нас не послышалось громкое посапывание ( это всё Чуя сопит, честное пионерское!), никто из остальных даже не заметил нашего отсутствия.

Единственное, о чём я жалею — так это то, что нашей веселой троице любителей вина не дали опробовать сакэ. Ну ничего, ответственные взрослые, вот вы отвлечетесь немного и мы доберёмся до этого напитка... Правда, это уже будет не совсем к этому празднику...

— Кстати, ты так и не удалил фото, — улыбнулась Нея, пока Айсмен вел нас до дома (точнее, меня ему пришлось тащить на спине, потому что спала я крепче медведя в спячке) .

— Но всё-таки, не стоит меня фотографировать, — произнёс Айсмен.

— Почему ты этого не любишь? — спросила Нея.

Человек Агрегатное Состояние подумал, помолчал, а затем ответил:

— Не люблю то, как обычно получаюсь на фото.

— Ясно.

Нея слегка отстала от него, идя чуть позади и сбоку.

Спустя пару минут Айсмен произнёс:

— Ты опять?

Нея кивнула и показала ему фото, которое успела сделать украдкой.

— Ладно, может, это вышло не так плохо.