Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

В первые несколько секунд после того, как вихрь их отпустил, царило полное молчание. Затем тихие несмелые шорохи и вздохи, люди зашевелились, но по-прежнему молчали. Их обступили тьма и морозный воздух.

Почему темно?

— Где мы? — тихо, едва слышно прошептал кто-то общий вопрос толпы все еще испуганных, осторожных, готовых ко всему людей и магов.

— Свет не зажигать, — Лектус решил, что пора вмешаться, пока маги, которые явно были среди мельком увиденной им на арене людской массы, не начали зажигать свои огни. Не хватало, чтобы их сразу опять повязали.

— Лектус.

Он обернулся и увидел Алексис, которая буквально врезалась в него, повиснув на шее и зарывшись лицом на его груди. Кажется, она плакала. Самое время.

— Мы в Академии, — из тьмы донесся тихий голос Истера, и вскоре полукровка был рядом, глядя на Лектуса.- Надо убираться отсюда, здесь все кишит кровососами.

— Сюда, сюда.

Принц Водного мира подпрыгнул: вот этого он точно не ожидал, а застать его врасплох было не так уж просто. Но, кажется, входит уже в практику: все-таки отец его поймал в городе Наместника.

А теперь в его ногу вцепилась лапа огромного черного кота. Они уже как-то встречались — в первый визит Лектуса в Академию. Погонщик.

— Идемте, — прошептал кот, указывая куда-то в сторону Древа, в темноте черной массой нависавшего над прибывшими. Люди сбивались в группы, стараясь не потеряться во мгле, а вокруг Истера, Лектуса и Алексис собиралась толпа. Ну вот, опять они предводители человеческой массы.- Идемте же, неразумные!

Лектус поймал взгляд Истера: они оба хорошо видели в темноте.

Ну здравствуй, старший брат.

— Идем, — кивнул Принц и потянул вслед за котом Алексис, все еще прижимавшуюся к нему.

— Лектус, твоя мама, — прошептала девушка через какой-то десяток шагов в сторону Академии. Толпа сдвинулась, по инерции направляясь за ними.

Точно, мама. Девушка вытащила Электру с Арены.

— Я здесь, идите, — она появилась рядом, и люди расступились, окружая их. Ну да, конечно, она же Правительница Водного мира, жена Кровавого Байрока. Ох, мало тут было самого Лектуса.

— Не останавливайтесь, чужие близко, — Принца опять дернул за штанину кот, и парень поморщился: вакханалия какая-то. Надо сначала укрыться, а потом разбираться со всем.

— Истер, веди их, — Лектус посмотрел на полукровку, который на самом деле был очень даже полнокровным отпрыском Правящих, но не время пока об этом думать. Парень кивнул и начал подталкивать спасенных им людей за котом: ствол Древа уже выступал из тьмы перед ними.

Зачем он тащит с собой чучело совы?

— Они близко, — мама говорила тихо, но без страха, вообще без каких-либо эмоций, словно общалась с подругами в своей гостиной в Кар-Альны.- Уходите, я их задержу, — на ее ладонях слабо замерцал уже знакомых Лектусу огонь, но парень только сжал ее руки.

— Ты тоже идешь, мама. Ты это заварила, так что будешь помогать мне расхлебывать эту семейную похлебку. Лекси, — он кивнул подруге, и та пошла вперед, оглядываясь. Мать не стала спорить и последовала за Алексис.

Даже Лектус уже мог слышать шум ног по мосту, что связывал город и Академию. Конечно, их не могли не услышать, да и наверняка у Правящих был рядом караул: вдруг маги из своих нор повылазят.

Наконец, Принц увидел, куда звал их кот: идущие впереди люди по одному ныряли в мерцающий проход, открытый прямо в обгоревшем, черном стволе Древа с тыльной его стороны. Видимо, кот смог докричаться до Фрея, или как-то по-другому открыть дверь в школу.

У прохода стоял Истер, стараясь ускорить «эвакуацию» спасенных им людей.

— Лектус! — закричала Алексис, обернувшись, и он понимал, почему она перестала шептать: во двор уже забегали Стражи и Легаты. Лектус развернулся, хотя слабо себе представлял, как остановить воинов отца. Люди начали кричать, подталкивая друг друга к проходу, создавая сумятицу.- Отойди!

Алексис буквально оттолкнула его за спину, и Принц даже не успел возмутиться. Девушка резко подняла руки, словно хватая что-то снизу и кидая вверх. В темноте прозвучало глухое «уууух» и бегущих к ним Правящих буквально смело сильным ударом ветра, оглушив. Вокруг резко стало светло, словно сдернули пелену с глаз, вернув утро, из которого они убежали с Арены.

Ничего себе.

— Лектус!

Он обернулся: во дворе уже никого не было, кроме Истера с совой и кота, который подпрыгивал на месте в нетерпении.

— Быстро! — Лектус схватил Алексис и только тут понял, что она как-то внезапно ослабла. Ему пришлось схватить девушку на руки. Хорошо, что мать не стала торговаться, прикрывать их, а просто поспешила вперед, к едва заметной на свету двери в Древе.

Лектус влетел в Академию вслед за матерью, прижимая к себе затихшую Алексис, чувствуя, как за ним смыкается проход, отсекая звуки встающих, в гневе бегущих к ним Стражей и Легатов.

— Ну, ты, девочка, даешь, — заворчал где-то под ногами кот, — мы эту темную пелену три часа возводили, а ты взяла и все сорвала!

Зверь продолжал ворчать, поднимаясь по винтовой лестнице, пока звук его голоса не утонул где-то вверху, за шагами десятков людей, которые уходили в глубь Академии.

— Ты как? — спросил Лектус, ставя Алексис на ноги. Они явно были где-то на нижних уровнях Древа, возможно, где они однажды с Джеймсом подслушали разговор Стеллы и воспитателя мальчиков. Они остались тут вчетвером: Алексис, Принц, его мать и… ну да, его старший брат с совой.

Мать-Природа, чучело совы он зачем за собой таскает?!

— Лектус, ее надо накормить. Если тут есть еда. И напоить. Кровью. Много не надо.

Принц вздрогнул, глядя на свою мать.

— Кровью?! — пискнула Алексис, вцепившись в Лектуса.

— Ты посвященная, применившая магию. Тебе нужна кровь для восстановления сил. Поверь, — мама говорила спокойно, холодно. Лектус теперь понимал, как она выживала, будучи Правящей и при этом практикуя человеческую магию.

Сколько сюрпризов.

— Идемте, — Лектус приобнял девушку за плечи, утягивая на лестницу. У них много проблем и вопросов, которые нужно решить. Раздобыть человеческой крови — не самая большая, если подумать.

Она подошла к окну, которое открывало вид на черно-белый двор Академии. Снег припорошил следы большого пожара, что, казалось, должен был уничтожить Древо, но Дух был жив. А пока жив Фрей, Древо не умрет.

Она стояла у окна, слыша, как шевелятся в комнатах и коридорах выше и ниже нее люди, как они дышат, разговаривают, ходят, плачут, едят. Она слышала жизнь внутри Древа, даже Фрея, который был повсюду, радуясь, что в Академию вернулись люди.

С Арены спаслись пятьдесят четыре человека, из них восемнадцать магов. Из пятидесяти четырех — двадцать пять детей или подростков, двое посвященных.

И один полукровка.

Она смотрела вниз, во двор, где стояли Легаты и Стражи: они снова пытались понять, как попасть в Древо. Но им не уничтожить Академию и не проникнуть внутрь, пока жив Фрей. Ни огонь, ни топоры не нанесли ему существенного ущерба.

Она слышала своего сына: Принц отдавал приказы, распределял обязанности среди спасшихся, и они слушались, подчинялись. Слегка оглушенные, слегка ошеломленные, эти люди радовались возможности жить.

Еда, вода, караул, сон. Все самое важное для людей на сегодня. Отправка сообщений в другие группы выживших. Значит, их будет больше, если люди смогут пробиться к Древу через конвой. Но маги найдут способ.

— Фрей.

Он явился сразу, словно не был одновременно занят еще пятью диалогами в разных концах Древа.

— Электра, с возвращением домой, — Дух совсем не изменился за десятилетия, что она не бывала тут, в Академии.

Дом. Это давно не ее дом.

— Что ты знаешь о моей семье?

— Твои родители давно умерли.

— Невий?

— Не знаю, на момент штурма Северного города он был жив. Где теперь, никто не скажет, — в голосе Духа чувствовалось сочувствие, но это было лишним. Она давно ничего не ощущала по отношению к ним: к родителям, к бывшему жениху, к этому городу.

Девушка, которая любила это место, служила этому месту, давно мертва. Электра помнила блеск кинжала, которым Байрок проткнул ее сердце, навсегда его остановив. Это сердце принадлежало ему, ее мужу, маги сами отдали ее Правителю. Хотя нет, не маги — эльфы.

Она помнила свое детство и юность, помнила счастливые годы в Академии. Помнила маму и отца, их дом в городе, долгие зимние вечера, когда родители рассказывали ей легенды о происхождении их семьи, о далеком Туманном Некрополе, о побеге, о любви и долге. Именно тогда она впервые осознала, что не такая, как все люди, что она не до конца человек.

Именно это подтолкнуло ее поступить в Дозор, ведь их девиз так точно описывал ее внутреннее ощущение: не за, не против, а между. И, став частью Дозора, она впервые четко осознала, что не хочет просто ждать, что будет дальше. Она будет действовать, она станет частью истории.

Эльфы следили за ней еще с тех пор, как она была маленькой. Мама просила опасаться их, не говорить с ними, не слушать то, что они могут ей рассказать. И мама была против того, чтобы Электра шла в Дозор, прямо в руки эльфов.

Эльфы дали ей то, что она хотела: шанс хоть что-то изменить, повернуть колесо истории в другую сторону. Ее не могли остановить ни родители, ни любовь к Невию. Ее ждало Будущее, что-то великое, что-то значимое.

Все ее напарницы пропали на просторах Водного мира. Растворились в водах. Она могла последовать их примеру, но эльфам это было не нужно. Им было важно, чтобы именно она, Принцесса, потомок одной из самых древних семей Правящих, проникла во дворец Кар-Альны, в самое сердце Чужих.

Тогда она не понимала всего. Знала, что полюбит, без выбора, без возможности вернуть все назад. Знала, что отдаст своего ребенка эльфам. И ее ребенок поможет людям выжить. Как, она не знала, но тогда это казалось неважным.

Она была глупой. Наивной. Доверчивой. Но в тот момент, когда Мастер Уз соединил их с Байроком, все утратило значение. Холодный расчет, который двигал ею весь путь до дворца, куда ее доставили для фабрики, пал в тот момент, когда Байрок принял из рук старика Дар.

Она ярко помнила этот момент. Путь до Красного города был сложным. Она должна была попасться в руки конкретного торговца, который возит живой товар для фабрики Правителя. Нужно было выжить, не потерять Мастера Уз. Им везло. Ей везло. Принц пришел на корабль вместе со своим отцом, но его не интересовали женщины, привезенные для фабрики. Старик смог хорошо разыграть свою партию, преподнеся Принцу подарок, в котором было что-то из вещей Электры.

Это было словно озарение, теплой волной окатившее ее с ног до головы. Словно тем прохладным вечером задул теплый морской ветер, согретый жарким тропическим солнцем. Чувствовал ли Байрок то же самое, она не знала, но тогда это все уже не имело значения.

Она помнила, как он поднял на нее глаза. Тот самый первый взгляд узнавания и понимания. Взгляд мальчишки, который однажды станет повелевать миром. А она будет повелевать им.

Их годы человеческой любви были яркими, полными чувств, страсти, ревности, ссор и объятий. Отец Байрока не понимал этого, не раз усмиряя пыл наследника. И они научились скрываться, научились не показывать миру свою Любовь, ведь Принц Водного мира не мог любить человека…

— Фрей, приведи моего сына.

Она отвернулась от окна, глядя, как исчезают, растворяясь, глаза Духа. Им с Лектусом нужно поговорить о том, что произошло на Арене, о его старшем брате.

Ее первые роды были очень сложными, словно весь мир сопротивлялся появлению на свет Тедиса. Мальчик родился богатырем, с яркими глазами и светлыми, словно пена прибоя, волосами. Она обожала Тедиса, видя в нем отражение Байрока…

Она знала, что нужен еще. Нужен был еще один сын. Ей было страшно, что родится девочка, страшно, что мальчиков будет больше, чем два. Она бы умерла, если бы ее ребенка убили по закону Правящих. Так случилось с матерью первого сына Байрока.

Она поняла, что носит двойню, когда дети начали очень активно шевелиться. Она даже могла точно сказать, что ждет мальчика и девочку, где ножка одного малыша, а где другого, настолько разными они были уже в утробе. И уже тогда у нее созрел план, как скрыть от мужа девочку. Она планировала отправить дочь в Северный город, когда за ее сыном придут маги…

— Мама.

Он пришел не один: его сопровождали его девушка, посвященная волшебница, и мальчик-полукровка, которого она уже видела, когда он жил в зверинце сына во Дворце.

— Если ты намерена колдовать, помни: после этого тебе будет нужна кровь человека. Иначе магия медленно, постепенно, капля за каплей тебя уничтожит, — произнесла Электра. Она знала это по себе: еще за несколько лет до полного Посвящения, когда ее сердце остановилось, она заметила, что магия волшебников подтачивает ее здоровье, ее тело, и ей пришлось найти способ восстанавливаться. Чужие и магия людей не были совместимы, но Электра нашла способ жить с этим даже после того, как стала Правящей. Просто с каждым годом ей нужно было все больше крови для восстановления.

Огневолосая девушка кивнула, ее щеки залились румянцем, она немного спряталась за спину Лектусу. У Принца Водного мира будет прекрасная спутница жизни. Если они выживут. И если у них будут дети, они будут их любить.

Она любила своих детей. Сильно. До того, как она стала Правящей, она сходила с ума от любви и страха за своих детей. Когда наследник был объявлен, а Тедис покинул Красный город, Электра стала Правящей, приняв эту честь от рук мужа. Чтобы вечно быть вместе.

Но Правящие не любят. Она это осознала почти сразу, открыв глаза в новом для себя мире. Яркие ощущения всех пяти органов чувств, реагирующие на самые маленькие раздражители. Даже вкус был тонким и ярким: у крови много оттенков, у каждого человека она имеет свой аромат на языке…

Но чувства Правящих блеклые. Это даже не чувства, это химия их тел. Возбуждение, страсть, желание обладать — они сначала были такими яркими, что Электра даже забыла, что существует что-то другое. Что есть какая-то любовь… Но магия даже после смерти человеческого тела жила в нем, и делала свое дело.

Она смотрела на сына и понимала, что любит его так, как Правящая не может любить своего ребенка. Она давно это знала, чувствовала. Осознав это, она вернулась к магии. И чем больше она практиковалась, тем сильнее возвращались к ней чувства. К детям, к мужу, к жизни.

Она не стала снова человеком, но она и не ощущает мир так, как это ощущает Правящая. В этом ее сила, и в этом ее слабость. Слабость, которая разрушила ее союз с Байроком. И теперь они оба страдают.

— Мама? — Лектус решил прервать затянувшуюся паузу. У них явно масса дел, не до спасенной от мужа Правительницы и ее воспоминаний.

— Тот мальчик, на Арене, не твой брат.

— Я знаю, мама, — Лектус кивнул, проследив за тем, как Алексис прошла в глубь комнаты и села в кресло в углу. Девушка явно была измождена всем, что с ней произошло: узников Байрока держали в темнице, кормить перед смертью их никто не собирался. А потом этот внезапный побег и Легаты, которых юная волшебница сбила одни взмахом рук. Она станет могущественной Повелительницей стихий. Если выживет.- Мама, я знаю, кто такой Тедис.

Она не вздрогнула: она ожидала такого ответа. Лектус долго пробыл среди людей и многое узнал. Он вполне мог соединить нити судеб в один узел, и понять, что случилось с его братом.

И тут Электра все поняла, словно прочла мысли Лектуса. Принц смотрел прямо на нее, но она словно увидела, как его взгляд указывает на мальчика-полукровку, который скучающе привалился к стене и сложил на груди руки.

Ведь она с ним встречалась раньше, но не узнала.

— Мама, это Истер, — тихо проговорил Лектус, и полукровка удивленно взглянул на Принца, не понимая, как разговор перешел на него.- Он из рода Конде, по крайней мере, так утверждают маги, потому что он повелевает чудовищами и темными существами.

— Погоди…- попытался вмешаться Истер, но замолчал. Он тоже понял.

— Ты сказала, что когда Конде забрали Тедиса, то до неузнаваемости изменили его, чтобы его никто и никогда не узнал, — Электра слушала Лектуса, но ее глаза были прикованы к мальчику-полукровке. Но почему он полукровка?! — Но они не отдали Тедиса эльфам, или магам, или кто там заказывал себе такого мальчика, — усмехнулся Лектус. Электра слышала его злую усмешку в голосе.- Они пытались сделать из него оружие. В принципе, в каком-то смысле им это удалось: кровь Истера, или Тедиса, теперь яд для Правящих.

В комнате воцарилась тишина.

— Истер — твой брат? — выдохнула Алексис, но Электра не сводила глаз со старшего сына. Она бы никогда его не узнала, никогда.

— Я проверял: мы родственники, — добавил Лектус, словно вспоминая ошибку отца там, на Арене.

— Должен быть шрам, — тихо проговорила Алексис, и Электра повернулась к девушке.- Ваша служанка там, в Красном городе, говорила, что у Тедиса был шрам на колене в виде вопросительного знака.

Они все смотрели на Истера, словно ждали, что он снимет штаны и покажет колени. Но мальчик молчал, явно не в силах вымолвить ни слова.

— Что ты помнишь из детства? — тихо спросила Электра. Все эти вопросы были формальностью. Лектус бы не сказал, если бы не был полностью уверен, что это Тедис.- Что они с тобой сделали?

— Я не знаю, — прохрипел мальчик, руки его мелко дрожали.- Мама и дед говорили, что я зачат Правящим в момент посвящения, поэтому я полукровка. Моим отцом был сын Орака. Я убил его.

— В момент Посвящения никто не может зачать, — тихо ответила Электра.- В этот момент человек умирает. Проходит от одного до трех дней прежде, чем Посвященный способен хотя бы встать. В этот момент он уже не может иметь детей. Смерть не рождает человека.

— Но…

— Один из двух, рожденных от Владыки мира…- проговорила Электра, глядя на своих сыновей, один из которых был навсегда искалечен. Она сама отдала мальчика в руки Конде, а они подменили ребенка и ставили над Тедисом опыты. Она так много слышала об опытах Конде, но никогда не думала, что они сделали это с Тедисом.- Ты Истер?

— Так звала меня… мама, — он выдавил из себя последнее слово, побледнев.- Я кровосос.

— Нет, — Алексис вскочила на ноги и подошла к старшему Принцу Водного мира.- Истер, ты удивительный, уникальный, талантливый человек, который пережил очень много плохого. И ты выжил. Не просто так ты выжил, и ты тут. Подумай! Ты так хотел покончить с кровопийцами, и оказалось, что ты можешь это сделать!

Бедный мальчик. Так тяжело не понимать, кто ты.

— Кот привел Кристин с отрядом бойцов. Кристин требует Истера, — тактично прервал их Фрей из-за спины Лектуса.- Девушка на грани нервного срыва.

— Пойдем, надо тебя ей показать, — улыбнулась Алексис, мягко беря старшего Принца за руку.- Ничего не изменилось, Истер, поверь. Пойдем, успокоим Кристин…

Электра молчала, пока девушка утягивала Тедиса за собой через мерцающий проход. В комнате воцарилась тишина.

— Она тебя любит, — тихо произнесла Электра спустя некоторое время, все еще глядя на то место, где исчезли Алексис и старший Принц.- Посвященная.

— У нее нет выбора.

Электра вздрогнула от гнева и боли, которые вдруг прорвались в голосе всегда держащего себя в руках Лектуса. Даже ледяные глаза потемнели.

— В любви всегда есть выбор, сын.

— Правда? Как у вас с отцом? — Лектус взял себя в руки, снова став собой, но Электра не могла понять, откуда взялись такие сильные чувства в момент, когда сын должен быть счастлив.

— Мы с твоим отцом — совсем иная история.

— Да. Мастер Уз связал вас магией, чтобы вы сделали детей, а эти дети, руководимые магами и эльфами, свергли Правящих и изменили все к радости людей, — хмыкнул Лектус.- Что ты чувствуешь сейчас, мама? Сейчас, зная, что возможно никогда больше не увидишь его? Отца.

Электра молчала, потому что подобные вещи не подвластны словам.

— Так вот представь, что я… или она… представь, что кто-то из нас двоих погибнет в этой войне. И ты поймешь.

— Лектус, любовь людей иная.

— Мама, твой старик, твой Мастер Уз перед смертью передал Алексис мою детскую игрушку. Ты по-прежнему считаешь, что у нее был выбор?

Электра молчала, анализируя то, что сказал Лектус. Она не понимала, зачем Старик мог это сделать. Она помнила Мастера: он не стремился использовать свою магию, считая, как и Лектус, что у человека должен быть выбор. Миссия Электры была заданием. По своей воле он бы не стал связывать чувствами людей, принуждая их навсегда замкнуться друг на друге.

— Ты уверен? — наконец, спросила она, внимательно глядя на сына. Нет, конечно, он уверен. Но Электра сомневалась.- Ты видел, как старик передал ей твою вещь?

— Она рассказала и отдала мне мою детскую игрушку, — пожал плечами Лектус.- Он ей дал мою лошадку, она приняла, и после этого все началось.

— Лектус, — она приблизилась и положила руку на плечо сына.- Она любит тебя, по-настоящему, без магии. Даже если Старик наложил заклинание, оно бы не сработало. Чтобы заклятие Уз подействовало, ты должен был держать в руках эту лошадку хотя бы раз за несколько дней до вручения подарка Посвящённой. Это должна была быть твоя вещь.

Он поднял глаза на мать, и она впервые за многие годы улыбнулась ему и обняла:

— Тебя можно любить просто так, за то, что ты есть. Помни об этом и не потеряй ее, твою Алексис, держи крепко и никогда не отпускай.

Лектус нашел Истера в одной из спален, когда все уже улеглись спать, утомленные долгим днем. Остались только дозорные, которые следили за действиями Легатов во дворе, да неугомонный кот носился по этажам, перебирая запасы, составляя какие-то списки и ведомости. Безумец.

Брат (кто бы подумал) был не один: с ним сидела Кристин. Она гладила плечи Истера (будем звать его так), пока полукровка страдал. Ну, явно страдал, опустив голову, вырывая себе волосы.

— Это правда? — Кристин подняла глаза на Лектуса, и тот лишь кивнул. Ну да, новость дня: человек, люто ненавидевший кровопийц, оказался одним из наследников Правителя этого мира. Как приятно ощущать это «один из», словно Лектус смог переложить половину своего груза на плечи новообретенного брата.

— Ты когда закончишь страдать? — спросил младший Принц, обращаясь к брату.- У меня есть вопросы.

— Иди к черту, а? — огрызнулся Истер, поднимая голову.

— Рад, что статус принца не изменил твой характер, — усмехнулся Лектус, садясь на пустую кровать.- Успеешь еще набеситься. Ладно бы это что-то для нас меняло. Никто не требует от тебя родственных чувств или наследования Красного Дворца.

Плечи Истера передернулись в отвращении. Ну да, конечно.

— Вопросов масса, но ты знаешь, больше всего меня мучает самый нелепый, — Лектус, конечно, лукавил, его это совсем не интересовало, но братца нужно немного отвлечь от нелегких мыслей о судьбах мира.- Что за чучело ты таскал с собой с самой Арены? Просто интересно.

— Это твоя подружка, — буркнул Истер.

— Прости?

— Когда всех схватили там, в городе, мне удалось спрыгнуть с ковра и скрыться в городе. Я услышал про Арену и пробрался на крышу. Не знаю, что я собирался делать, — он пожал плечами, но Лектусу пока яснее не стало. Но зато он видимо узнает, как узникам Байрока удалось выбраться да еще с артефактами.- Тогда ко мне пришла эта твоя Анна, уж не знаю, где ее перемкнуло…

— Анна? — в голове Лектуса в который раз за последнее время разрозненные факты начали складываться в единое целое.

— Ага. Она пожгла кровососов, отдала мне кольцо Джеймса и твой компас, выпустила всех. Мы бы прямо оттуда ускользнули, но компасом мог пользоваться только ты, да и Алексис без тебя бы не пошла, так что я надел кольцо, мы все быстро вышли на Арену, схватили тебя, ну а дальше ты знаешь.

— Анна? — хотя Лектус уже и так все понял.

— Когда она узнала, что ты уже на Арене, ее вдруг словно взорвало изнутри, ну и… она стала совой. Я решил не оставлять ее, все-таки она всех нас спасла.

— Где она? Где сова? — Мать-Природа, Анна тоже купилась на колдовство лже-Тедиса. Она тоже стала девушкой-птицей. Этот полудурок с Арены, возомнивший себя принцем, что-то сделал с ней.

— Я оставил ее в комнатах, где жили дети Правящих, а дверь запер на всякий случай, — пожал плечами Истер, явно считая, что он сделал все, что мог. С другой стороны, действительно все, что мог.

Она сидела в темноте, ей давно уже не нужен был свет, чтобы видеть мельчайшие детали предметов. На самом деле, ей уже ничего было не нужно. Она сделала все, что могла, и теперь оставалось лишь немного подождать.

Тело ломило от недавнего превращения. Она знала, что скоро это повторится: все чаще становились превращения, все больнее и дольше. Однажды, наверное, она уже потеряет себя навсегда...

Время текло сквозь пальцы, но тьма успокаивала. Звуки то отдалялись, то приближались, наступала ночь, она это теперь тоже чувствовала…

В первый раз это было даже приятно: стать свободной, отрастить крылья и взмыть. Весело, ярко. Тот Тедис играл с ней, но она была рада этой игре. Она приближала минуту, когда они с Лектусом вернутся домой — и он наконец будет ее… Если для этого ей нужно было стать птицей, она была на это готова.

Она была готова на все ради него. Ледяная девочка, рожденная повелевать, она превращалась в огненную горячую лаву, когда была рядом с Принцем Водного мира. Яркий мир пылал красным, горячим чувством обладания. А он был льдом, который так манил, так притягивал ее годами.

Этот лед нужен был Водному миру. Лектус стал бы великим Правителем, а она была бы рядом с ним, рука об руку, чтобы как Электра, помогать и направлять мужа. Они бы вместе принесли мир Правящим.

Она так долго в это верила. Даже когда они покинули Красный город, даже в Академии она еще верила, что сможет вернуть Лектуса домой, что вырвет его из лап людей. Но он сам захотел остаться, он стал человеком.

Она передернула плечами и прикусила губу от боли: тело ломило все сильнее, но она держалась. Еще хоть немного, хоть несколько минут. Ей так нравилось быть собой, управлять своими чувствами, ощущать оттенки страсти, что жила в ней годами. Она бы стала прекрасной Правящей, идеальной, лучше матери Лектуса, совершеннее…

Она была Принцессой этого мира, самой важной девочкой в мире мужчин. И отец пророчил ей великое будущие. И она знала, что так и будет. Знала с тех пор, как впервые увидела Лектуса, Наследника Правителя. Его ледяной взгляд, прямая спина и гордое безразличие ко всему словно отражали то, что ощущала маленькая Анна. С тех пор никто не был для нее важнее и совершеннее, чем Принц Водного мира.

Она боролась за него до конца, до самого конца. Но совершила всего одну ошибку, и теперь все они платили за это, каждый свою цену.

Она подговорила двух братьев-посвященных подставить Лектуса, чтобы его изгнали из города. Ей не было жаль дикарку: просто человеческая девчонка, которая бы послужила великой цели. Но все испортил дикий кот, просто животное, которое почему-то решило служить людям.

Она разговаривала с новообращенным, для которого лже-Тедис достал камень перемещений. Библиотекарю доверяли, и он этим пользовался. Многие доверяли ему. Она тоже поверила…

И это была ее ошибка. Если бы она знала, что задумал этот самозванец, она бы его убила, сама, своими руками. Потому что в мире мог быть только один Принц…

Она вздохнула, вспоминая, как за ней пришли маги, но уже тогда ничего было не исправить: к тому моменту колдовство библиотекаря уже брало верх над телом Анны, видимо, она слишком далеко ушла по пути Посвящения, чтобы магия людей не оставила на ней следа…

В темнице города людей она почти не осознавала себя, только иногда приходя в себя после внезапных болезненных превращений, которые она не контролировала сначала. Но она научилась: в тюрьме просто больше нечем было заняться. И тогда она исчезла: сорвалась с окна и исчезла — до момента, пока не увидела Правящих в городе.

Отец обнял ее при встрече: кажется, он не верил, что когда-то еще увидит ее. Она не стала говорить ему ничего, он бы не понял. И именно тогда лже-Тедис снова нашел ее, но Анна еще не понимала, в каком статусе этот белокурый демон пребывает в армии Байрока. И именно она услышала, как Лектус обсуждал со своей дикаркой план вызволения людей с Арены.

Это она отдала Принца в руки судей — только потому, что он обнимал свою дикую девчонку. Она всего лишь следила за ним, чтобы понять, как вернуть домой, но слишком много услышала и увидела. И отдала его на Арену. И ей пришлось это исправлять. У нее получилось, по крайней мере, именно так сказал полукровка. Лектус спасен. И это было теперь самым главным.

Она слышала, как он приближается, слышала его уверенные резкие шаги по лестницам, его размеренное отрывистое дыхание.

— Не надо света, — попросила девушка, когда Лектус вошел в комнату. Он промолчал, закрывая за собой дверь, и Анна поднялась, расправляя стонущие плечи. Он не увидит то, что не должен видеть.

Она не сломается.

— Как тебе помочь? — голос Принца холоден, и от этого Анне стало легче. Это был ее идеальный Принц, ее лед, и она так хотела в последний раз к нему прикоснуться.

— Мне не нужна помощь.

Он молчал, в темноте глядя на девушку, и Анна надеялась, что ничем не выдала физической боли. Он мог только догадываться, если ему есть до этого дело.

Тишина завораживала, потому что можно было просто чувствовать его присутствие. Потому что его слова бы только резали, только усиливали боль.

— Я попрошу мою мать прийти. Она понимает в магии.

— Хорошо, но позже. Лектус…

— Да? — он не шевелился, не подался вперед, ледяной скульптурой стоя перед ней в темноте. Зачем помощь? Ей уже ничего не нужно.

— Помни, кто ты. Вспомни, пока не поздно.

Он молчал. Им нечего сказать друг другу.

— Ты спасла нас всех, — заговорил Принц, — ты спасла людей.

— Я спасла тебя. Люди — лишь инструменты, они ничто. Но ты забыл об этом.

— Нет, Анна, наоборот, я понял, что мы люди. Ты, я и тысячи других детей Правящих. Мы изначально люди.

— Они изменили тебя. Растопили, ты растаял, — с сожалением произнесла она, прикрывая глаза. Безысходность. Она спасла его, но не от людей. Почему мир так перевернулся, что ей пришлось спасать Принца от его собственного народа и отдать в руки людей? Как так получилось?!

— Тебе что-то нужно? Еда, вода, одежда?

— У меня все есть, — она смотрела на него в упор, в темноте впитывая его запах, его образ, блеск глаз.

— Я пришлю мать, — снова проговорил Принц, делая шаг вперед и оказываясь прямо перед ней.- Спасибо, что вытащила нас всех оттуда.

Она молчала, глядя на его прекрасное, выточенное изо льда лицо, мечтая… о чем? О чем может мечтать девушка-птица, прощаясь со своей мечтой?

Он отошел — и его шаги уже удалялись, спокойно отбивая секунды ее мучительной жизни.

Кто она? Почему она оказалась здесь, никому не нужная?

Она подошла к окну и распахнула его в ночную тьму, где раздавались шаги Стражей, голоса Легатов в морозном воздухе. Они подняли глаза, услышав ее, и это было приятно. Вот они, ее народ, частица дома на чужой земле.

Все было так просто: отпустить, расслабить напряжение тела, отдаться боли — и забыть, взлететь в ночной яркой тьме к самому небу, наслаждаясь свободой. Это был мир без боли и сожалений, детальный, выточенный из мелких штрихов.

Так просто взмахом крыльев ворваться в ночную звездную мглу — и еще проще отпустить все, замереть, глядя вверх, а потом закрыть глаза и наслаждаться падением.

Она была свободна. До самого конца.

...Яркий свет ослепил, и холодный воздух исчез, пришел жар, вернулась боль. И тепло.

— Нет, девочка, — проговорил над ее ухом уверенный спокойный женский голос, а холодные руки гладили ее по волосам.- Ты не сдашься. Борись за себя, как боролась за моего сына.

Боль отступала, тепло разливалось по телу, а по ее щекам, обжигая, впервые в жизни покатились слезы.