На стороне тьмы (гет)

Никто не прикоснулся к книге.

Даже Гермиона.

Хотя желание перевернуть страницу было почти невыносимым.

Казалось, стоит сделать одно движение — и десятилетия молчания рассыплются в прах.

Люциус первым нарушил тишину.

— Это почерк моей матери.

Он произнес это очень тихо.

Не потому, что сомневался.

Потому что узнал.

Гермиона посмотрела внимательнее.

Почерк действительно был необычным — ровным, почти каллиграфическим, без единого лишнего росчерка.

Человека можно узнать не только по лицу.

Иногда — по тому, как он пишет букву «р».

Чернила продолжали появляться.

Не быстро.

Строчка за строчкой.

Будто книга не показывала готовый текст, а позволяла ему родиться заново.

«Люциус. Если ты читаешь это письмо, значит, ты уже перестал быть мальчиком, которого я оставила. Прости меня за это. Нет такого дня, чтобы я не сожалела о своем выборе. Но был выбор, о котором я сожалела бы еще сильнее: остаться.»

Люциус закрыл глаза.

Конрад отвернулся.

Гермиона заметила, как старик незаметно сжал кулак.

— Вы знали, что она это напишет? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему...

— Потому что Элианор всегда сначала думала о человеке, а уже потом — о себе.

Новая строка проявилась почти сразу.

«Ты всю жизнь считал, что твой отец посвятил себя власти. Это неправда. Он посвятил себя страху.»

Гарри нахмурился.

— Страху чего?

Словно отвечая ему, книга продолжила писать.

«Абраксас не создавал Белый круг. Когда он впервые узнал о нем, организация существовала уже почти двести лет. Он совершил ошибку, решив, что сможет изменить ее изнутри.»

Гермиона почувствовала, как внутри все переворачивается.

Она столько раз видела подобное.

Людей, убежденных, что смогут контролировать опасность.

Некоторые вступали в ряды Пожирателей, думая, что смогут вовремя уйти.

Некоторые соглашались сотрудничать с Волан-де-Мортом, уверяя себя, что делают это ради семьи.

Почти никто не уходил без потерь.

Люциус продолжал читать молча.

Гермиона впервые увидела, что его руки дрожат.

Совсем немного.

Но этого было достаточно.

Не из-за страха.

Из-за памяти.

— Вы были похожи на мать? — спросила она неожиданно для самой себя.

Он поднял взгляд.

Вопрос словно вернул его в настоящее.

— Не знаю.

— Почему?

Люциус грустно улыбнулся.

— Мне было семь лет.

Семилетние дети редко успевают понять, на кого они похожи.

В этой улыбке не было ни тени привычной иронии.

Только человек, который вдруг осознал, сколько воспоминаний у него украли.

Книга снова ожила.

На этот раз строки появлялись быстрее.

«Если Белый круг однажды начнет искать Хранителя, они будут искать кровь Малфоев. Поэтому я поступила так, чтобы они поверили: наша линия оборвалась.»

Гермиона резко подняла голову.

— Хранителя?

Конрад медленно кивнул.

— Значит... вот кого они искали все эти годы.

— Кого? — спросил Гарри.

Старик ответил не сразу.

— Человека, которому известны имена всех, кто однажды отказался подчиниться Белому кругу.

— Черный список... — тихо сказала Гермиона.

— Да.

— Но ведь его искали...

— Чтобы уничтожить.

Конрад покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел на книгу.

— Чтобы переписать.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Переписать?

— Представьте, — сказал Конрад, — что вы можете изменить не документ.

Он сделал паузу.

— А память о нем.

Гарри нахмурился.

— Такое невозможно.

— Сегодня ты уже видел комнату без окон, книгу, которая пишет сама, и портрет человека, которого официально никогда не существовало.

Конрад спокойно посмотрел на него.

— Может быть, пора перестать употреблять слово «невозможно»?

Гарри ничего не ответил.

Последние строки появились медленнее остальных.

Будто сама книга сомневалась, стоит ли показывать их сейчас.

«Если ты читаешь это вместе с молодой ведьмой, которая задает слишком много вопросов и не боится спорить с тобой, значит, я не ошиблась.»

Гермиона замерла.

Люциус медленно повернул к ней голову.

Они одновременно поняли, о ком идет речь.

Следующая строка проявилась еще не полностью.

Чернила словно колебались.

Потом буквы стали отчетливыми.

«Не бойся доверить ей то, что однажды не смог доверить даже себе.»

Люциус долго не отводил взгляда от страницы.

Потом очень осторожно закрыл книгу.

— Нет.

Гермиона удивленно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что сейчас я не могу читать дальше.

— Но там могут быть ответы.

Он кивнул.

— Именно поэтому.

Она не сразу поняла смысл этих слов.

Люциус провел ладонью по обложке книги и тихо произнес:

— Если я открою следующую страницу сейчас, я буду читать ее как сын.

Он встретился взглядом с Гермионой.

— А мне нужно научиться читать ее как человек, который хочет узнать правду, а не только оправдать своего отца.

В библиотеке воцарилась тишина.

И Гермиона неожиданно поняла, что именно в эту минуту начала доверять ему по-настоящему.

Не потому, что он оказался прав.

А потому, что впервые увидела человека, который не боится узнать о собственном прошлом самое страшное.