Чудом выживший фуренок (гет)

Полет на остров где обосновались всадники прошел в напряжённом молчании, никто не проронил ни слова. Состояние фурят во время полета стало только хуже, стал чувствоваться сильнейший жар, они очень сильно горели и даже держать их на руках было болезненно, они обжигали раны на руках Иккинга, у Астрид с этим дела обстояли лучше, второй фуренок был куда "целее" и жар хоть и был, но он в десятки раз слабее чем у Искры.

Пока Иккинг летел он уже в голове рисовал план как можно будет вернуть фурят в небо даже если их крылья и хвосты не заростут, с хвостами проблем не было, на Олухе лежали чертежи хвостов, хоть и потребуется для этого огромное количество ресурсов так как хвост для самостоятельного полета и так дорогой, с создавать придется несколько так как им нужно учится летать пока они маленькие.

Но с крыльями дела обстояли иначе, во первых он не умел делать протезы на крылья вообще, а во вторых он даже не знал смогут ли крылья крылья работать на одних протезах, если не уцелеет крыло полностью, протез будет не рабочим, для него обязательно нужны целые мышцы хотя бы на одном крыле, с хвостом все проще, даже если он не сможет работать на одном протезе без вмешательства человека, можно будет найти всадника когда они подростут, но с крыльями так не получится.

Они по сути играли в лотерею так как Иккинг знал что если фурята не смогут летать. Спасать их ещё хуже убийства, дракон без неба никогда не сможет быть счастлив, он это знал, как бы по доброму и ласково они к ним не относились, это их не сделает счастливыми, может они и будут чувствовать поддержку, будут понимать что став калеками они не стали никому ненужной обузой, но все равно вся жизнь будет испорчена и видя их состояние Иккинг понимал что фуренка в его руках правильнее будет безболезненно добить пока она без сознания. Он уже понимал что крылья не восстановятся, это видно по состоянию костей.

Но он не мог, он не мог ее убить, он за нее не то чтобы переживал, он боялся, по настоящему. Он бы не смог ее убить и от этого было обиднее всего так как он понимал что вся ее жизнь будет адом, сплошным адом, и он должен ее добить, он понимал что она умрет и так и так, только иначе она умрет в диких муках, но у него не поднималась рука, он видел всю боль в ее глазах и понимал насколько же сейчас она уязвима и зависит от него, это давило больше всего.

— Астрид... Она не выживет — тихо сказал Иккинг смотря на нее — а если и выживет сейчас, ей будет от этого только хуже.

— Иккинг? — спросил Рыбьеног который первый понял к чему ведёт Иккинг — ее нельзя добить, мы не охотники чтобы убивать драконов, тем более она всего лишь ребенок и сейчас крайне зависит от всех нас, даже больше чем ее сестра.

— я знаю Рыбьеног, но она скорее всего не взлетит... Никогда ... Для нее это будет хуже смерти — сказал Иккинг смотря на фуренка пока внутри разгоралась ненависть а на глаза медленно подступали слезы, он держался, так же и Астрид, она была на грани истерики, даже куда сильнее чем Иккинг.

— но разве нельзя сделать протез? — спросил Сморкала — как Беззубику.

— нет, хвост Беззубика не самостоятельный и им управляю я, а сам Беззубик летает только из-за целого второго плавника. Я бы мог сделать протез для хвоста который управлялся бы человеком, он был бы очень сложным как для создания, так и для человека, и требовал бы всадника, но мог бы дать ей небо и без второго элерона, но с крыльями все иначе, они сломаны и практически полностью ободраны, сделать протез рабочим физически не возможно, нужно хотя бы одно целое крыло с мышцами, а судя по их состоянию поможет только чудо — пояснил Иккинг — ее нужно добить... Это будет правильно... Мы ей облегчим жизнь... Мы ей облегчим страдания... Но я не могу ... У меня рука не поднимается ей навредить.

— ни у кого из нас не поднимется, нам нужно хвататься за ее жизнь и надеятся на чудо, если она умрет от жара, это воля божья и мы не сможем на это повлиять, и то и мне и всем остальным ясно что мы все будем по ней горевать и явно даже если она выживет наша жизнь и отношение к охотникам не будет прежним, что уж говорить, я не только взяла воду, я вытащила вместе с Громгильдой командира и обезглавила его — честно сказала Астрид смотря на Иккинга и фуренка в его руках — да, это будет безусловно правильно и ты прав на счёт мук, но сможешь ли ты спать зная что убил её, а она могла жить и жить, да она была бы не счастлива, но смог бы дальше спать зная это?

— нет — ответил Иккинг — я думаю никто бы не смог спать зная это, и я и не смогу если она умрет даже без моей на то вины.

— видишь? А теперь представь какого будет тебе если ты это сделаешь? А главное представь какого будет ее сестре? А какого ее родителям? Они же не поймут за что и ради чего мы её убили — сказала Астрид.

— да Астрид, я понял, мы хватаемся за ее жизнь как можем, а дальнейшие её муки попробуем сгладить — сказал Иккинг смотря на нее — даже жутко что мне такие мысли вообще в голову пришли...

— эти мысли думаю пришли каждому из нас — сказала Астрид осмотрев всю группу, каждый опустил голову понимая что она права, даже Рыбьеног видя ее состояние на секунду думал об том что ее стоит добить, на секунду, но даже эта секунда вызывала у него отвращение к себе — но только ты один озвучил это, и со стороны ты прав и это правда нужно сделать, но моральные принципы нам не дадут этого.

— так, все летим на Олух, на драконьем крае во первых только мы, а во вторых может просто не быть нужных трав — сказал Иккинг собравшись с мыслями пока на отделение от них мелькали силуэты дневных фурий — дневные за нами летят.

— вижу, и вообще они всю дорогу летели с нами неподалеку — подметил Рыбьеног.

Беззубик увидев что происходит стал с ними "общаться" когда фурии сблизились поняв что на них обратили внимание, после не продолжительной беседы фурии развернулись возвращаясь восвояси периодически оборачиваясь на отделяющиеся силуэты.

Весь остальной полет прошел в нейтральном молчании, все были крайне напряжены, но никто не нарушал тишины.

Фуренок на руках Иккинга тихо проскулил машинально ищя опору лапой, открыв глаза она увидела человека.

Страх в нутри вспыхнул с огромной силой, но достаточно быстро сменился облегчением, она слышала запах драконов, она видела небо, а так же видела очень добрый и взволнованный взгляд человека.

— все хорошо.. — тихо протянул Иккинг стараясь аккуратнее взять фуренка чтобы не причинять боли, но про этом и не выронить ее если она начнет ворочаться, что мало вероятно учитывая что любое движение вызывает у нее боль.

— очнулась? — взволновано спросила Астрид глядя на Иккинга.

— к счастью да — не поворачиваясь ответил Иккинг аккуратно гладя фуренка по голове — если она очнулась, уже шанс её выживания растет.

— Рыбьеног, ты вводил им одинаковое количество драконьего корня ? — более взволнованным голосом спросила Астрид глядя на фуренка в своих руках что не подавал признаков жизни.

— фуренку на руках Иккинга я даже больше ввел.. — волнуясь ответил Рыбьеног, его сразу напрягло то, что первым очнулась именно та, кому корня ввели больше, он же не мог по ошибке ввести слишком много корня не поняв этого? — я не вводил ей много корня ... Проверь, она дышит?

— дышит — с облегчением сказала Астрид — скорее всего бедняга была и так очень уставшей и сонной, ну или организм слабее чем у её сестры и драконий корень действует куда дольше.

— надеемся на это — сказал Иккинг пока фуренок на его руках аккуратно прижавшись головой к рукам начал засыпать — они обе очень уставшие.

— ещё бы — ответил Сморкала без какой либо эронии в голосе — они слишком многое пережили и натерпелись что бы не быть уставшими.

— но охотники об этом кровно пожалели ! — воскликнул Задирака стараясь сгладить гнетущую обстановку.

— на счёт охотников, больше ни в чем себя не ограничивайте, довольно пацифизма, они перешли черту — холодно ответил Иккинг глядя на фуренка в руках — раз переходят черту они — то и мы меняем тактики боя.

— Иккинг ты уверен? — спросила Астрид глядя на шатена с фуренком в руках — ты же морально не сможешь убить

— смогу. Теперь смогу — уверено ответил Иккинг аккуратно гладя фуренка в руках по голове что через сон тихо поскуливал — я был слишком хорошего мнения об них, считал людьми и не хотел лишать их жизнь. Не хотел оставлять детей без отца, жен без мужа, но теперь я понял насколько же они мелочны. Только мразь будет издеваться и самоутверждаться за счёт слабого, особенно если это ребенок, а они не просто издевались, они пытали.

— наконец-то Иккинг осознал что война это не детская игра — без юмора и эронии произнес Сморкала обращаясь ко всех — Иккинг, я не убийца помешанный на крови, но охотники ещё давно перешли черту после которой можно было не переживать на счёт их жизней, просто почему-то осознал ты это только сейчас увидев фурят. Фурят жалко, очень, но охотники давно уже пытают и убивают драконов и их детёнышей, ты разве не знал?

— знал, но видеть это своими глазами совсем иное Сморкала, да и я с рождения слишком добрый душой, путь я более жестокий скорее всего даже всего этого щас не было, Беззубика бы даже не было — сказал Иккинг взглянув на фурию которая понимая о чем речь что-то задумчиво проурчала — да братец? Хорошо что пацифизма ушел именно сейчас.

— он не куда не делся Иккинг, просто сейчас ты в порыве ярости что скрываешь, будь реалистом, ты остался пацифистом и дальше, только теперь ты не болеешь этим — сказала Астрид глядя на Иккинга, ещё никто не понимал что что-то внутри его сломалось и теперь отношение к жизни у Иккинга поменялось на до и после.

— нет Астрид, уже нет, я бы с удовольствием перерезал глотки всем кто причастен к ихним мукам — сказал Иккинг глядя на Астрид холодным и без чувственным взглядом — а хотя, собственно Сморкала это уже сделал за меня.

— мы с Кривиком им отомстили и убили всех кого видели — гордо сказал Сморкала.

— этим нельзя гордиться — серьезно осудил Сморкалу Рыбьеног.

— Рыбьеног, ты видел этих двух? Взгляни на этих фурят и подумай что спокойно на их месте могла быть твоя Сарделька и её детёныши ... Ну будущие детёныши — сказал Сморкала глядя на Рыбьенога.

— Сморкала, Рыбьеног прав, мы можем перестать переживать об их жизнях и не бояться убить, но мы никогда не должны переходить той черты, что перешли они, а иначе мы станем ни в чем не лучше их, мы будем такими убийцами которых будут боятся, только на драконах — сказал Иккинг глядя на Сморкалу.

— да, обычных охотников стоит пытаться не убивать лишний раз, но вот радикалов и их командиров я предлагаю не желать и убивать на месте, ну или же доставлять на суд в Олух что собственно равно смерти — сказала Астрид глядя на Иккинга.

— убивать пленных подло — сказал Иккинг, но потом его взгляд пал на фуренка что что-то более громко проскулил и начал не много ворочаться на руках во сне, всем и так было ясно что им не могут сниться нормальных снов после случившегося хотя бы неделю в лучшем случае — хотя... Подло ? А разве они поступали не подло? Они всю историю нашего противостояния поступают подло, если бы я раньше принял решения не жалеть их, возможно фурята были бы живы ... Целы... Я дурак ... Полно их жалеть, всех пленных убиваем, ВСЕХ.

— оу, такого напала от Иккинг думаю никто не ждал — сказал удивлённо Задирака.

— полно пацифизма от которого страдают другие, хватит пацифизма который ставит под удар нас, раз они затеяли войну, то пусть будут готовы умирать. Раз они решили перейти черту вседозволенности, пусть будут готовы к ответной жестокости, они перешли черту, их больше нельзя жалеть — холодно ответил Иккинг аккуратно гладя фуренка что начинал все громче скулить и ворочаться.

— ужасы сняться — сказал скорее себе чем остальным Иккинг глядя на фуренка что переодически скулил ворочаясь на руках — оно и не удивительно.

— ну мы зато теперь знаем что драконам сняться сны! — сказал Рыбьеног приподнятом тоном голоса стараясь разрядить обстановку, но по взглядам и виду обеих фурят понял что эту обстановку разрядит лишь время — правда такой ценой эти знания не имеют веса.

Даже внутри самого Рыбьенога что-то ломалось, он никогда не был жесток. Никогда. Но даже у него от вида двух полу мертвых фурят что прошли через то, что даже не каждый взрослый вынесет, что-то внутри умирало. Пацифизм отходил на второй план, а на его место приходило осознание. Осознание того, что охотники больше не люди, это твари и демоны для которых жизни других простой расходный материал и всадники и их драконы не подверглись пыткам в плену лишь потому что они имели высокую ценность для Вигго.

Остальная часть пути шла в немом молчании.

Посреди пути фуренок на руках Иккинга резко проснулся вскочив и чуть не выпав из рук, а потом тут же раздалась болезненным скулением пока страх постепенно отступал давая разуму проясниться.

Она аккуратно прижалась головой к Иккингу и просто закрыла глаза, но не спала. Она старалась перенести все что произошло, переварить это.

Когда боль и страх ушли, пришло осознание всего произошедшего, а от осознания на глазах выступили слезы, но этого никто не заметил так как она ещё крепче прижалась к Иккингу так как только рядом с ним сейчас она чувствовала себя в безопасности, она не знала почему. Люди сделали ей слишком плохо, слишком больно чтобы она могла бы ценить их, но эта ситуация поменяла ее отношение к всадникам и Иккингу в частности.

До этого она считала обычными людьми что дружат с драконами лишь из собственной выгоды, она знала их лишь со слов которых было слишком мало чтобы понять их настоящую натуру.

Но она видела искренне переживание когда ей старались помочь. А ещё она видела страх, самый настоящий животный страх что переполнял всех, но в глазах Иккинга он читался лучше всех. Страх был далеко не за себя, и Искра понимала что это был страх потерять того, кого сильно любишь, Искре крайне льстило что за нее переживают и было неописуемо приятно что кто-то хочет им помочь.

Она ещё не знала тяжести своего состояния и не чувствовала всей той боли что ей нанесли, драконий корень ещё был в крови и действовал как очень сильное обезболивающее.

Снизу показался знакомый силуэт острова, позже стали появляться дома и пристани.

Беззубик приземлился сразу на дом Готти а Иккинг с фуренком в руках как ошпаренный кипятком слетел с седла и влетел в дом Готти.

— Готти! Срочно нужна... Чёрт ее нет! — сказал Иккинг практически крича осматривая дом, он понимал что нормальное состояние фурят может ухудшится в любой момент без вмешательства Готти.

— Готти вот вы где — взволновано сказал Иккинг чуть не столкнувшись с ней.

Сперва в глазах старушки было сплошное непонимание, но увидев фуренка в руках Иккинга что был весь в кровавых повязках все сразу стало на свои места.

Готти и Иккинг подошли максимально быстро как могли у специальному столу на котором Готти делала перевязки.

Она аккуратно взяла фуренка и положила на стол жестом указывая лежать и ждать.

Сперва Искра хотела встать, но Готти сразу остановила ее аккуратно чтобы не причинить ещё больше боли она слегка придавила её к столу стараясь этим объяснить что ей нужно лежать, до Искры это дошло быстро.

Готти стала аккуратно снимать повязки одну за другой вызывая болезненный скулеж у фуренка, но Готти игнорировала это так как знала что без боли помочь попросту не возможно.

Перед её газами были огромные и глубокие раны, крылья что были все ободраны, хвост что представляла из себя кость с остатками обгоревшего мяса.

Даже Готти что видела огромное количество раненых была в ужасе, но старалась этого не выдавать так как её уверенность поможет фуренку больше всего что она может сделать для нее.

Практически все глубокие раны были в гное, многое из них сильно кровоточили, изначально раскалённый нож сразу и прижег их останавливая кровь, но вода которой Иккинг промыл раны снова вызвала кровотечение которое лишь усилилось когда он начал ее забинтовать.

Было практически не возможно забинтовать одну рану не открыв ещё сильнее вторую, медикаментов на кораблях было мало из-за чего бинт пришлось туго натягивать чтобы он смог закрыть все раны.

Тогда их стоило прижечь так же нагрев нож, но Иккинг не мог этого сделать, он осознавал насколько больно будет фуренку, а учитывая количество ран, она скорее умерла бы от болевого шока.

Готти аккуратно взяла травы и ступку и стала их усердно разминать в однотипную массу.

Потом она аккуратно взяла чистый бинт и обмакнув его в смесь трав начала прижимать бинт к ране и тут же прижимала его другим бинтом не давая ему упасть.

Травы на бинте прижигали рану, Искре было очень больно, количества обезболивающих трав не хватало, но ножом это было бы куда больнее.

Готти прижимала бинты один за другим обматывая ее бинтом со всех сторон, в скорее ее тело стало представлять из себя один сплошной белый бинт что местами был окрашен в красный от крови.

Готти тяжело вздохнула поняв что бинты закончились.

Иккинг сразу заметил это и как ошпаренный вылетел из дома, дополнительные бинты были на складе.

Готти хотела сказать ему что в ее ящике есть ещё бинты, но она не могла, она немая.

Иккинг летел по деревне в сторону склада расталкивая всех на своем пути чем вызывал у всех недовольство и вопросительные взгляды.

— о, сынок! Ты прилетел? — сказал Стоик когда Иккинг влетел на склад, тогда они с Плевакой пересчитывали содержимое склада.

— папа нету времени! — громко крикнул Иккинг останавливаясь в замешательстве, он знал что на складе есть биты, но где конкретно нет — папа где бинты срочно!

— а для чего...

— СРОЧНО!

Стоик поняв что произошло правда что-то серьезное быстрым шагом направился к ящику где хранятся медикаменты.

Это был огромный ящик внутри которого были ящики поменьше в которых лежало разное содержимое.

Стоик открыл ящик и достал из него увесистый ящик в котором хранились бинты с одного бока, а с другого обезболивающие травы.

— отец, хватай его и быстро бежим в дом Готти, ты поймёшь все сам когда придёшь, но время на минуты, бежим — быстро сказал Иккинг убедившись что в ящике точно то что ему нужно.

Стоик поняв срочность без вопросов поднял ящик и побежал как мог быстро в дом старушки.

Ящик был тяжёлый, но срочность ситуации и осознание того что у Готти в экстренный момент кончились бинты которых у нее всегда огромная куча давало Стоику понять что промедление может стоить кому-то жизни.

Обратный путь прошел куда быстрее, Стоик с тяжёлой отдышкой влетел в дом Готти ставя ящик с громким скрипом на пол и взглянув на стол где Готти делает перевязки обомлел.

Он весь был в крови, все руки Готти так же были в крови, кровь стекала вниз и по ножкам стола.

На нем лежал какой-то драконенок что был весь покрыт бинтами, буквально весь, даже голова и было видно лишь маленькую часть белой мордочки.

Рядом лежал ещё один дракончик, Стоик складу понял что это детёныш ночной фурии, но все удивления отходили далеко назад от вида состояния.

— а что вообще с этими двумя произошло!? — громко крикнул Стоик хватая бинт и начиная помогать второму фуренку помогая Готти которая не могла помочь двум сразу. Стоик не умел так хорошо лечить, но состояние фуренка требовало немедленного вмешательства.

Бинт ложился один за другим, обмакнуть бинт в раствор из лечебных трав Стоик не забыл

Время шло, забинтовать все раны и зафиксировать сломанные кости занимало больше часа, но когда все закончилось все облечено выдохнули, никто не был уверен в их выживаемости, но большего сделать они уже не могли.

— а теперь постарайтесь объяснить откуда взялся какой-то драконенок и тем более ночной фуренок и почему они в таком состоянии — сказал Стоик осмотрев всех.

— отец... Это два фуренка — сказал Иккинг пока голова раскалывалась от сильной боли.

— да? — сказал Стоик глядя на фуренка что тяжело дышал и старался встать на лапы, но Готти аккуратно останавливала ее — и правда. Фурята?

— да, фурята, с ними так обошлись охотники, более мы их не жалеем отец — уверено сказал Иккинг глядя на Стоика пока все тело молило об отдыхе — они хотели отомстить нам убив их, дет