Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Праздничный гул в Большом зале постепенно сходил на нет. Серебряные подносы очистились от остатков запеченного картофеля и пудингов, кубки опустели, а старосты факультетов уже начинали зычно созывать первокурсников, выстраивая неровные шеренги сонных одиннадцатилеток.

Себастьян Кроул аккуратно сложил тканевую салфетку, промокнул уголки губ и поднялся из-за стола Рейвенкло синхронно с сестрой.

Для новоиспеченного первокурсника он держался с пугающим достоинством: ни суеты, ни растерянности, лишь спокойная, выверенная грация человека, знающего цену каждому своему шагу. Сине-бронзовый галстук сидел идеально ровно, а новенькая мантия без единой складки подчеркивала подтянутую фигуру.

— Идем, — негромко бросила Моргана, бросив выразительный взгляд в сторону преподавательского помоста. — Профессор сейчас отправится в башню, а нам нужно перехватить его до того, как он зароется в списки учебных групп.

Филиус Флитвик как раз спускался по каменным ступеням помоста, прижимая к боку объемистый кожаный бювар с гербовой печатью Хогвартса. Крошечный декан сиял, словно начищенный медный котел: распределение второго вундеркинда из семьи Кроул на его факультет стало лучшим подарком к началу семестра. Заметив приближающихся брата и сестру, профессор замер, огладил седые усы и радушно всплеснул ладонями.

— Мисс Кроул! Мистер Кроул! — его звонкий, высокий голос звенел от неподдельной радости. — Еще раз от всей души приветствую вас под сводами нашей башни! Себастьян, мальчик мой, Распределяющая шляпа сегодня продемонстрировала исключительную мудрость. Такой аналитический склад ума, такая сосредоточенность… Ровена гордилась бы вами обоими!

— Благодарю вас, профессор Флитвик, — вежливо наклонил голову Себастьян, приложив ладонь к груди в безупречном чистокровном поклоне. — Для меня великая честь стать частью факультета, где логика и знание стоят выше слепых традиций.

— Исключительно верные слова! Исключительно! — расплылся в улыбке декан. — Вы что-то хотели обсудить перед отбоем? Надеюсь, дорога на экспрессе прошла без происшествий?

— Экспресс был пунктуален, сэр, — вступила в разговор Моргана, мягко улыбнувшись полугоблину. — Мы хотели попросить вас о крошечном личном одолжении. Нам необходимо срочно связаться с родителями. Буквально на пять минут. Дело касается юридических аспектов нового контракта на поставку реактивов, Чарльз просил отчитаться сразу по прибытии. Можем ли мы воспользоваться вашим кабинетом?

Флитвик понимающе покивал, забавно подергивая ушками:

— О, конечно, дорогая моя! Разумеется! Забота родителей в первый день — святое дело. Тем более мистер Кроул так много делает для попечительского совета школы. Идемте, идемте в мои апартаменты, это здесь совсем рядом, на третьем этаже западного крыла. У меня как раз разожжен камин и подготовлен отличный летучий порох тройной очистки, пламя будет мягким и без копоти!

Моргана и Себастьян переглянулись за спиной крошечного волшебника, но промолчали.

Девочка только сейчас с запозданием вспомнила: в прошлом учебном году она ни разу не демонстрировала декану свои полевые зеркала дальней связи. В замке они связывались исключительно внутри запертой спальни девочек или в закрытой лаборатории седьмого этажа, а Флитвик, несмотря на весь свой академический гений, по-прежнему жил в средневековой парадигме магов, где единственным способом мгновенной коммуникации считался крик в закопченную дымоходную трубу.

Кабинет профессора Чар встретил их домашним уютом и легким беспорядком истинного исследователя.

Вдоль стен тянулись застекленные шкафы, набитые древними фолиантами и рукописями на латыни и гоблинском наречии. Под потолком парили зачарованные стеклянные сферы, менявшие цвет в зависимости от влажности воздуха, на широком письменном столе громоздились стопки пергаментов, а в глубине комнаты, в камине из темного шотландского гранита, весело потрескивали сухие березовые поленья.

— Располагайтесь, молодые люди! — Флитвик суетливо засеменил к каминной полке, подхватив изящную фарфоровую вазочку с зеленоватым порошком. — Вот, возьмите щепотку. Очаг настроен на общую городскую сеть Лондона и графства Суррей. Назовите адрес четко, не глотая окончания, чтобы вас не выбросило в каминную трубу какого-нибудь трактира…

— Спасибо, профессор, но порох нам не потребуется, — мягко остановила его Моргана.

Флитвик замер с занесенной над вазочкой рукой, моргнул и уставился на второкурсницу:

— Не потребуется?.. Но как же вы… Совиная почта займет целые сутки, а вы говорили о срочном разговоре…

Вместо ответа Моргана расстегнула боковой карман своей кожаной набедренной сумки.

Движения девочки были быстрыми и точными. На полированную поверхность свободного круглого столика легли две прямоугольные пластины из темного, зеркально отполированного орихалка, между которыми была заключена тончайшая пластина из кристалла селенита. Конструкция напоминала тонкий ультрабук в металлическом корпусе, на торцах которого мелко мерцали гравированные серебряные руны кельтского алфавита.

Моргана коснулась кончиком пальца центрального рунического узла, подавая импульс в полтора миллиампера эфирного тока.

Кристалл селенита внутри пластины отозвался низким, бархатным басовым гулом. Руны по периметру вспыхнули чистым лазурным светом, металлическая крышка плавно приподнялась на микроскопических шарнирах под углом в сорок пять градусов, и над полированным зеркалом зависла объемная, идеально четкая трехмерная голографическая проекция.

Челюсть профессора Флитвика медленно поползла вниз. Фарфоровая вазочка в его руках опасно накренилась, осыпав ворсистый ковер щепоткой зеленого порошка:

— Во имя предков… Что… что это за чары?! Пространственное зеркало Линдквиста?! Нет, у Линдквиста фокальная точка распадается на пяти ярдах… Иллюзорная проекция седьмого порядка?! Без использования зеркальной ртути?!

— Двусторонний квантово-эфирный трансивер на стоячих волнах, профессор, — невозмутимо пояснил Себастьян, пока Моргана калибровала фокус. — Пространственное сопряжение двух кристаллов селенита, выращенных в едином электромагнитном поле. Мы преобразуем свет и звук в гармонические колебания магии и передаем сигнал по лей-линиям земли. Никакой золы, никакого дыма и стопроцентная защита от министерского перехвата.

— Невероятно… — прошептал полугоблин, забыв про камин и подойдя к столику на цыпочках, словно боясь спугнуть чудо. Его крошечные пальцы задрожали: — Руническая вязь по внешнему периметру… Это же динамическая адаптация уравнений Гельмгольца для эфирной среды! Вы применили магловскую теорию поля к древней кельтской магии связи?!

— Мы обсудим технические детали завтра после занятий, сэр, — пообещала Моргана с теплой улыбкой. — Сигнал проходит.

В воздухе над прибором раздался мягкий мелодичный перезвон, и объемная проекция обрела сочные краски и глубину.

Перед ними возникла просторная гостиная Кроул-холла.

Чарльз Кроул сидел у журнального столика в расстегнутом жилете, с зажатой в зубах незажженной трубкой. Рядом на диване расположилась Элизабет, перебиравшая стебли сушеной перечной мяты, а чуть поодаль, нервно меряя комнату широкими шагами, маячил Сириус Блэк.

— Связь установлена, — раздался из встроенных в корпус акустических рун чистый, объемный голос Чарльза. Финансист поднял глаза, и на его строгом лице расцвела широкая, теплая улыбка: — Здравствуй, Моргана! Здравствуй, Себастьян! Профессор Флитвик, добрый вечер, рад видеть вас в добром здравии.

— Мистер Кроул! Миссис Кроул! — Флитвик торопливо поклонился голограмме, чувствуя себя немного неловко перед парящими в воздухе фигурами. — Поздравляю вас! Оба ваших ребенка распределены на Рейвенкло! Это исторический триумф нашего факультета!

— Мы не сомневались в их выборе, — с нежной гордостью отозвалась Элизабет, помахав сыну и дочери серебряной веточкой мяты. — Себастьян, милый, ты не замерз на озере? Ветер сегодня холодный.

— Всё в порядке, мама, шарф был на мне, — сдержанно, но с явным теплом ответил мальчик.

— Мы вышли на связь не только ради поздравлений, — Чарльз посерьезнел, отложив трубку на стеклянную подставку. Его красно-коричневые глаза сузились: — У нас возникло непредвиденное осложнение. Сириус, сядь на место и не мельтеши перед передатчиком, у профессора голова закружится.

Блэк раздраженно фыркнул, но плюхнулся в глубокое кожаное кресло рядом с Чарльзом.

Вид у лорда Блэка был свирепым: брови сдвинуты к переносице, пальцы нервно барабанят по подлокотнику, а темные волосы растрепаны, словно он только что вышел из шторма.

— Что стряслось, папа? — мгновенно подобралась Моргана.

— Римус Люпин, — коротко бросил Чарльз.

Имя повисло в воздухе кабинета тяжелым, неприятным осадком.

Сириус подался вперед, впившись взглядом в проекцию крестницы:

— Этот чертов книжный червь обрывает наш почтовый ящик со вчерашнего вечера, Моргана! Три совы за сутки! Личные письма на гербовой бумаге! Он требует срочной встречи в нейтральном месте. Пишет, что «ужасно переживает», что «не может поверить в мое освобождение» и… — Сириус скрипнул зубами с такой силой, что звук передался через акустический контур: — И прозрачно намекает, что Альбус готов предоставить мне «надежное убежище от министерских ищеек» и помочь разобраться в ситуации!

— Старый паук дергает за оставшиеся ниточки, — холодно констатировал Себастьян, скрестив руки на груди. В его серых глазах вспыхнул острый, расчетливый блеск бывшего темного стратега: — Дамблдор изолирован в Годриковой Впадине, доступ к замку ему перекрыт, финансы арестованы. Единственный способ вернуть политический вес — добраться до лорда Блэка, надавить на былую дружбу Мародеров и использовать ресурс рода Блэк для реванша. А Люпин — идеальный таран. Преданный, вечно виноватый, слепо верящий в непогрешимость директора.

— Вот именно! — яростно рыкнул Сириус. — Преданный пес старика! Где он был десять лет, а?! Где были его совы, когда меня без суда швырнули в ледяной мешок к дементорам?! Он поверил! Он даже не усомнился, что я мог предать Джеймса и Лили! А теперь, когда Чарльз вытащил меня на свет, а с крысы содрали шкуру, Римус вдруг вспомнил о братстве! Мерлин, как же мне хочется встретиться с ним и вправить ему мозги кулаками так же, как мы со Снейпом повеселились в бункере!

— Кулаками здесь не поможешь, Сириус, — покачала головой Моргана. Она задумчиво потерла переносицу, глядя на мерцающие руны прибора: — Люпин глубоко травмирован. Его комплекс вины и синдром вечной жертвы культивировались Дамблдором годами. Старик внушил ему, что ликантропия — это проклятие, делающее его неполноценным монстром, а Хогвартс и директор — единственные благодетели, позволяющие ему существовать в человеческом обществе. Люпин искренне считает себя чудовищем, обязанным Дамблдору по гроб жизни за каждую чашку чая.

Девочка тяжело вздохнула и тихо, почти про себя пробормотала на чистом русском языке, не переключаясь на английский:

— Эх, отдать бы этого горе-волка на перевоспитание к Яге в Россию… Там бы из него дурь за неделю выбили…

Она осеклась на полуслове, испуганно прикусив язык.

Себастьян мгновенно скосил на нее настороженный взгляд, а Чарльз по ту сторону зеркала связи едва заметно приподнял бровь.

Моргана мысленно отвесила себе сокрушительный подзатыльник.

*«Дура! Идиотка! Держи язык за зубами!»*

Если старый хрыч Кощей каким-то образом прознает, где именно она сейчас находится и какую бурную деятельность развернула в британском замке… Этот сухопарый тысячелетний параноик сорвется со своего сибирского тракта, наплевав на все международные конвенции и пограничные кордоны, и лично заявится в Хогвартс!

Моргана до сих пор с легким содроганием вспоминала, как два года назад, еще живя в магловском Лондоне, случайно наткнулась через закрытые каналы гоблинских менял на древнюю русскую корреспонденцию. Желание найти редкие травы для оранжереи матери обернулось сложнейшей многоходовкой, в ходе которой она умудрилась выйти на контакт с легендарной четой славянских магов-архивариусов.

С Ягой общий язык нашелся на удивление быстро: травница оценила глубокие знания девочки в области биохимии растений и прислала Элизабет драгоценные саженцы реликтового лунного папоротника в обмен на формулы стабилизации питательных субстратов.

А вот с ее супругом — Кощеем…

Этот древний колдун, переживший десяток династий, обладал настолько въедливым, дотошным и скептическим умом, что засыпал Моргану зашифрованными письмами с парадоксальными математическими и пространственными задачами по теории темных узлов. Он искал равного собеседника. И Моргана, увлекшись расчетами, неосторожно выдала пару термодинамических выкладок, которые заставили Бессмертного всерьез заинтересоваться загадочным «английским корреспондентом». Попасться ему на глаза сейчас, в разгар школьных реформ, означало обречь себя на бесконечные философские дебаты о природе вечности и бессмертия души.

Но с другой стороны…

Моргана прищурилась, и в ее глазах блеснула искра чистого аналитического азарта.

А ведь идея-то была великолепной!

Британское магическое сообщество в вопросах ликантропии отставало от остального мира примерно на четыре столетия. Местные маги держали оборотней в резервациях, травили серебром, лишали права на работу и заставляли пить токсичное Волчье противоядие, которое лишь глушило симптомы, разрушая печень и выжигая эфирные каналы мага. Человек годами боролся с собственной сущностью, сходя с ума от внутреннего раскола.

В Российской же магической автономии к ликантропам относились с прагматичной мудростью северных шаманов.

Там давно существовали закрытые поселения и общины волхвов, где зараженных магов обучали древнейшим техникам интеграции зверя. Оборотней не «лечили» и не запирали в железных клетках под вой и хруст собственных костей. Их учили медитации, глубокому гипнотическому слиянию с матрицей волка, превращая внутреннюю агрессию в управляемый симбиоз. Русский оборотень в полнолуние не терял рассудок — он сохранял человеческое сознание, становясь разумным лесным стражем, живущим в полной гармонии с собой и природой!

Если бы Римуса Люпина удалось выдернуть из британской затхлой трясины и отправить на пару месяцев в тайгу к наставникам Яги… Ему бы наконец-то вправили мозги на место! Показали бы, что с волком не нужно воевать насмерть каждый месяц — с ним нужно просто слиться, принять свою дуальную природу и перестать быть вечной жертвой!

— Моргана? — вывел ее из раздумий спокойный голос Чарльза. Отец внимательно наблюдал за сменой выражений на лице дочери. — О чем ты подумала?

Девочка вздохнула, возвращаясь к реальности:

— Папа… Я подумала о наших восточных торговых партнерах. О тех самых, из сибирского анклава.

Чарльз на секунду замер. Его глаза блеснули пониманием:

— Ты предлагаешь… перенаправить Люпина?

— Именно. Британская система искалечила Римуса, а Дамблдор держит его на коротком поводке из чувства неполноценности. Если Сириус просто пошлет его к черту — Люпин вернется к старику и станет слепым орудием в его руках. Но если Сириус предложит ему реальный выход… Шанс на исцеление рассудка, о котором в Британии даже мечтать не смеют. На востоке умеют работать с матрицей зверя. Там он перестанет быть монстром и станет человеком, владеющим второй формой.

Сириус удивленно моргнул, его гнев мгновенно угас, уступив место изумлению:

— Постой… Ты хочешь сказать, что русские умеют контролировать обращение без этих чертовых ядовитых зелий Снейпа?!

— Умеют, Сириус, — твердо ответила Моргана. — Потому что они не боятся природы, а изучают ее законы.

Она мысленно усмехнулась, развивая внезапно родившийся грандиозный план.

*«А ведь это блестящая партия!»*

Познакомить Элизабет и Ягу напрямую уже получилось. А что, если свести Ягу с Северусом Снейпом?! Зельевар, узнав о сибирских методиках ферментации корней и экстракции ядов в условиях вечной мерзлоты, забудет обо всех своих детских обидах и уйдет в запойный академический восторг! Они с Ягой завалят друг друга трактатами по траволечению, создав препараты нового поколения!

А старика Кощея… Кощея нужно познакомить с профессором Флитвиком!

Филиус — непревзойденный дуэлянт, мастер пространственных чар и тончайший знаток рунических деформаций материи. Бессмертный колдун найдет в полугоблине идеального спарринг-партнера и теоретика для своих бесконечных споров о структуре пространственных узлов! Они замкнутся друг на друге, устроят международный коллоквиум по высшей дуэльной магии, и Кощей начисто забудет о рыжеволосой девочке с Рейвенкло! Идеальный громоотвод!

— Я подумаю над этим, Моргана, — медленно, с профессиональной рассудительностью произнес Чарльз, прерывая ее мысли. — У меня есть пара надежных каналов связи через Петербургскую биржу драгоценных металлов. Мы можем организовать приглашение для Люпина под предлогом закрытой исследовательской стажировки. Сириус оплатит все расходы из своего фонда. Но сначала нашему лорду Блэку придется провести с бывшим другом очень жесткий, трезвый разговор и выбить из него остатки дамблдоровской пропаганды.

— Я выбью, — с мрачной решимостью оскалился Сириус. — Уж поверьте, я найду нужные слова. Если у парня есть хоть капля прежней гриффиндорской смелости, он ухватится за этот шанс зубами.

— Вот и славно, — подвела итог Моргана. — Держите нас в курсе. Нам пора заканчивать, профессор Флитвик любезно предоставил нам свой кабинет, и мы не вправе злоупотреблять его гостеприимством.

— Удачи на занятиях, дети, — тепло улыбнулась Элизабет. — И помните: теплый шарф и режим питания!

— Спокойной ночи, семья, — хором ответили брат с сестрой.

Моргана коснулась руны отключения. Лазурное сияние плавно угасло, объемная проекция свернулась в точку, и створки орихалкового кейса со щелчком захлопнулись.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Профессор Флитвик стоял посреди комнаты, не шевелясь. Его темные глаза-бусинки были прикованы к артефакту в руках девушки с таким выражением, словно перед ним материализовалась сама диадема Ровены Рейвенкло.

— Мисс Кроул… — благоговейно, севшим голосом прошептал декан. — Вы… вы осознаете, *что* вы только что создали?

— Прикладной коммуникационный терминал малой мощности, сэр, — скромно отозвалась девочка, пряча прибор обратно в набедренную сумку.

— Прикладной терминал?! — Флитвик подпрыгнул на месте на добрый фут, всплеснув руками. — Девочка моя, это же переворот в теории пространственных коммуникаций! Магический мир веками задыхается в дыму каминов и ждет ответов от медлительных сов! А вы передаете объемный визуальный образ высочайшего разрешения и звук без задержки сквозь сотни миль экранированного гранита замка! Без использования министерских каналов! Без единого грамма летучего пороха!

Он подбежал к Моргане, нервно теребя пуговицы своего жилета:

— Какие рунные матрицы вы использовали в качестве интерференционного фильтра?! Как вы обошли затухание сигнала в слоях базальта?! Это… это тянет на докторскую диссертацию Международной конфедерации магов! Нет, на две диссертации!

— Мы обязательно предоставим вам полные чертежи и расчеты волновых уравнений, профессор, — мягко улыбнулась Моргана, видя, как в глазах крошечного преподавателя разгорается фанатичный огонь истинного ученого. — Более того, мы с Себастьяном надеемся на вашу экспертную помощь в калибровке третьего контура. Нам не хватает данных по резонансу высоких частот в условиях плотных защитных куполов.

Флитвик прижал маленькие ручки к сердцу, его лицо озарилось счастливейшей улыбкой:

— Я к вашим услугам, мисс Кроул! В любое время дня и ночи! Моя лаборатория, мои архивы, мои личные расчеты — всё в вашем распоряжении! Поразительно… невероятно…

— Профессор Флитвик, — негромко и сдержанно подал голос Себастьян, шагнув вперед.

Декан моргнул, переводя взгляд на черноволосого первокурсника:

— Да, Себастьян? Что такое, мой мальчик?

— У нас есть еще одна, сугубо утилитарная просьба, — Себастьян говорил четко, взвешенно, с безупречной логикой. — Касательно распорядка дня. В прошлом году моя сестра получила у вас официальное разрешение на утренние физические тренировки на открытом воздухе до начала общего подъема.

Флитвик понимающе закивал:

— Да-да, помню! Пробежки вокруг Черного озера. Мисс Кроул аргументировала это необходимостью насыщения тканей кислородом для стабильной циркуляции эфира по меридианам.

— Совершенно верно, сэр, — подтвердил мальчик. — За лето мы с Морганой провели серию соматических исследований. Мы пришли к непреложному выводу: ментальная концентрация мага напрямую зависит от функционального состояния его сердечно-сосудистой системы. В здоровом теле — здоровый дух. Это не просто древний магловский афоризм, это закон биологической проводимости. Магическое ядро требует плотного мышечного корсета и развитой капиллярной сети, иначе при пиковых нагрузках неизбежна гипоксия коры головного мозга.

Профессор Чар слушал одиннадцатилетнего ребенка, открыв рот.

Слова лились из уст первокурсника с такой академической весомостью, словно перед деканом стоял ведущий целитель из исследовательской лаборатории больницы Святого Мунго.

— Я прошу выдать мне аналогичный официальный пропуск на утренние пробежки, — резюмировал Себастьян. — Шесть часов утра. Территория вокруг озера, без захода в Запретный лес. Контроль со стороны сестры гарантирован. Мы намерены поддерживать форму в течение всего учебного года.

Флитвик посмотрел на мальчика, затем на Моргану, которая утвердительно кивнула с самым серьезным выражением лица, и звонко, от всей души рассмеялся:

— Мерлин великий! Большинство первокурсников в первый день мечтают о том, как бы поспать лишний часок перед Трансфигурацией или протащить в спальню сладости из «Сладкого королевства»! А вы приходите ко мне требовать права бегать на рассвете в шотландский туман ради насыщения капилляров!

Он резво выхватил палочку и вот точная копия значка сестры в его руках:

— Держите, мистер Кроул! Бессрочный допуск на утренние тренировки с шести до семи утра для двоих. Я лично предупрежу мистера Филча и смотрителя угодий Хагрида, чтобы они не вздумали докучать вам своими проверками.

— Огромное вам спасибо, профессор, — искренне поблагодарил Себастьян, аккуратно приколов значок.

— Это вам спасибо, молодые люди! — просиял Флитвик, провожая их к выходу из кабинета. — Вы наполняете эту старую школу тем, чего ей так не хватало все эти десятилетия — жаждой познания и свежим ветром разума! А теперь марш в башню! Завтра в восемь тридцать у нас первое занятие по Чарам у второго курса, мисс Кроул, и вводная лекция для новичков, Себастьян. Набирайтесь сил!

— Доброй ночи, профессор Флитвик, — синхронно поклонились брат с сестрой.

Дверь кабинета мягко затворилась за их спинами.

Они вышли в гулкий, погруженный в глубокие ночные тени коридор третьего этажа. Где-то вдалеке мягко хлопали крыльями потревоженные совы, а за стрельчатыми окнами мерцали холодные шотландские звезды, отражаясь в зеркальной глади Черного озера.

Моргана и Себастьян не спеша поднимались по винтовой лестнице в сторону башни Рейвенкло. Их шаги отдавались легким, синхронным эхом на старых каменных ступенях.

— Ты действительно веришь, что Люпин согласится поехать на восток? — негромко, нарушая тишину, спросил Себастьян.

Моргана бросила на брата задумчивый взгляд:

— У него нет выбора, Себастьян. Если Сириус покажет ему реальную разницу между рабством у собственных страхов и свободой сильного мага — Римус сломается. В хорошем смысле. Он слишком долго мучился. Любой тонущий хватается за руку, если видит, что она не держит камень.

Себастьян едва заметно усмехнулся уголком губ:

— А что насчет Кощея? Ты правда боишься, что старик заявится сюда?

Девочка тихо, искренне фыркнула:

— Я не боюсь, братишка. Я опасаюсь за целостность замка. Если сойдутся два бессмертных упрямца — Кощей со своей теорией неразрывных узлов и ты со своими взглядами на термодинамику магии, — Хогвартс просто разнесет на атомы от чистого академического спора. Поэтому пусть лучше дедушка Кощей обсуждает дуэльные стойки с нашим дорогим деканом. Флитвик сумеет занять его на пару десятилетий.

Мальчик тихо, по-детски чисто рассмеялся — редкий, удивительный звук, в котором больше не осталось ни следа от тьмы Тома Реддла:

— Твоя логика беспощадна, сестра. Но в ней есть изящество.

Они подошли к массивной дубовой двери гостиной Рейвенкло. Бронзовый молоток в форме орла поднял голову, оглядев приближающихся студентов блестящими глазами-линзами, и проскрипел мелодичным голосом:

— Что предшествует началу и остается после конца, будучи невидимым глазу, но ощутимым разумом?

Себастьян даже не замедлил шага. Его ответ прозвучал мгновенно, сухо и безупречно:

— Пустота, обладающая потенциалом рождения структуры. Или квантовый вакуум, если выражаться языком физических констант.

Бронзовый орел замер на секунду, словно переваривая ответ, затем одобрительно наклонил клюв:

— Нестандартно. Но математически безупречно. Проходите.

Дверь мягко распахнулась, впуская их в теплую, залитую синим и бронзовым светом круглую гостиную факультета мудрецов.

Впереди был короткий сон.

В шесть утра их ждал морозный воздух озера, мерный стук кроссовок по гравию и чистый пульс сильных, здоровых тел.

А затем — великая работа. Лаборатории, расчеты, древний василиск в недрах подземелий и новый мир, который они неумолимо приближали с каждым рассветом.