Цена выбора (гет)

Азкабан. 1980 год.

Холод в Азкабане был не просто холодом — он жил. Полз по коже, проникал под ногти, в лёгкие, в мысли. Северус сидел, привалившись к сырой стене, и пытался удержать остатки сознания. Окклюменция давалась всё хуже. Мысли путались, воспоминания расползались, как мокрая бумага.

Шаги он услышал не сразу.

Дверь открылась — тихо, будто бы даже уважительно.

— Северус.

Голос был мягким, тёплым, как плед у камина.

Слишком тёплым для этого места.

Северус поднял голову.

Дамблдор стоял в дверях, словно свет, случайно забредший в темноту.

— Вы… — голос Снейпа сорвался. — Зачем вы пришли?

Дамблдор присел рядом, не боясь грязи, сырости и запаха отчаяния.

— Чтобы увидеть тебя. Чтобы убедиться, что ты держишься.

Северус усмехнулся — сухо, болезненно.

— Держусь? Это… громко сказано.

Дамблдор вздохнул, и в этом вздохе было столько сочувствия, что Снейпу захотелось отвернуться.

— Мне очень жаль, Северус. Очень. Ты оказался в ужасной ситуации. И… не по своей вине.

Северус сжал зубы. Жалость резала хуже дементоров.

— Малфой… — Дамблдор говорил мягко, заботливо. — молодой Люциус делает всё, что может. В Министерстве он стал весьма заметной фигурой. Добивается твоего досрочного освобождения.

Северус моргнул.

Люциус?

После всего?

— Но, боюсь, — продолжил директор, — это вряд ли принесёт плоды. Обвинения слишком серьёзные.

Он сокрушенно покачал головой, но тут же воспрянул, всем своим видом олицетворяя надежду.

— Однако, Северус, — голос его стал почти медовым, — у тебя всё ещё есть выбор. Сделка. Та же, что и прежде. Верность. Информация. И… свобода.

Северус закрыл глаза.

— А Лили? — выдохнул он. — Вы… обещали помочь ей... Мне... С ней?

Дамблдор сокрушённо развёл руками.

— Ах, Северус… Я предупреждал. У девочки своя жизнь. Прошли годы... Она выбрала того, кто был рядом. Кто поддерживал. Кто… любит. Ты не можешь её винить.

Северус отвернулся. Слова резали, но он не мог не слушать.

— Я сделаю всё, что смогу, — тихо сказал Дамблдор. — Но ты должен понять: некоторые пути закрываются навсегда.

Он поднялся.

— Подумай. Ты ещё можешь выбрать, кем станешь.

Дверь закрылась. Холод вернулся.

Хогвартс. Дамблдор и Джеймс

1977 год.

Кабинет директора был тёплым, пах медовыми леденцами и пергаментом. Джеймс Поттер стоял, переминаясь с ноги на ногу, растерянный и взволнованный.

— Директор… вы хотели меня видеть?

Дамблдор улыбнулся — мягко, почти по-отечески.

— Джеймс, мальчик мой. Мне нужна твоя помощь. Речь идёт о твоём друге, которому сейчас очень нужна помощь.

— Друге? Кому? С Римусом сейчас все в порядке, мы сопровождаем его в полнолуние и...

— Нет, мой мальчик. Я говорю о Лили. Она сейчас переживает тяжёлое время. Пережила трагедию, потеряла друга... Ей нужна поддержка. Нужен кто-то, кто сможет быть рядом.

Джеймс вспыхнул.

— Я… я хочу помочь! Но она меня совсем не замечает.

— Замечает, — Дамблдор наклонил голову. — Просто боится сделать шаг. А ты… боишься сделать свой.

Поттер замер.

— Любовь, Джеймс, — продолжил директор, — великая сила. Она спасает души. Она лечит. Она даёт надежду. Ты ведь любишь её?

— Да! — вырвалось у Джеймса.

— Тогда вперёд, — мягко сказал Дамблдор. — Я постараюсь создать обстоятельства, в которых ей будет легче довериться другим. А ты — просто будь рядом. Терпеливым. Добрым. Настойчивым. Она откроется, я уверен.

Джеймс кивнул, весь сияющий и вдохновлённый.

Дамблдор смотрел ему вслед, пока тот выходил, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

На миг.

И исчезло.

Хогвартс. Дамблдор и Лили. 1978 год.

Стояли последние дни весны. Экзамены давно позади, впереди новая, самостоятельная, жизнь...

Лили сидела на скамейке, глядя на озеро и просто наслаждалась покоем. Дамблдор подошёл тихо, как всегда.

— Мисс Эванс, — мягко произнёс он, — любуетесь озером? Оно действительно прекрасно весной.

— Здравствуйте, директор. Да, а ещё думаю о будущем. Сегодня последний день...

Дамблдор сел рядом, подставил лицо весеннему солнцу и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. На лице его появилась мечтательная улыбка.

— Молодость, молодость... Я так вам завидую, мисс Эванс. За эти годы вы так выросли. Стали мудрее. Сильнее. У вас впереди вся жизнь, новые друзья, любовь...

Лили улыбнулась.

— Спасибо, директор.

— И знаете Лили... — Дамблдор немного замялся. — Я не стал бы говорить об этом, но сегодня последний день в школе... Я хотел бы поговорить о Джеймсе, — продолжил он, присаживаясь рядом.

— Джеймсе Поттере? — удивилась Лили. — А что с ним?

Дамблдор нахмурился, будто не зная, с чего начать.

— Я давно заметил, что он влюблен. И очень страдает.

Лили вздохнула.

— Он… хороший. Просто иногда слишком шумный и настойчивый.

— Шум — это юность, — улыбнулся Дамблдор. — А сердце у него доброе. И преданное. Дайте ему шанс. Он может стать тем, кто будет рядом, когда это будет важнее всего.

Лили опустила взгляд. Дамблдор накрыл её ладонь своей.

— Не нужно отвечать сейчас. Просто послушайте свое сердце.

— Я… подумаю. — неуверенно ответила девушка.

— Вот и прекрасно, — директор поднялся. — Иногда судьба ждёт лишь маленького шага.

Он ушёл, оставив Лили одну. Она молча смотрела на воду. Ветер трогал поверхность озера, и рябь расходилась кругами — как её собственные мысли.

Северус остался глубоко в сердце.

Не как светлое воспоминание — как заноза, которую никак не забыть. Он был частью её детства, частью того, кем она стала. Его взгляд, его неловкие попытки защитить, его отчаянная преданность… всё это жило в ней, даже если она пыталась забыть, чтобы идти дальше.

И всё же — боль. Слишком много боли связано с ним...

А Джеймс... Каждый раз, когда он появлялся рядом, когда приносил ей книги, смешные открытки, когда старался рассмешить, отвлечь, согреть — это действительно трогало её сердце.

Джеймс был добрым, искренним.

Он стал её другом — настоящим, надёжным, терпеливым. Но стоило ему отвернуться, как где‑то глубоко внутри появлялось другое лицо. Бледное, упрямое, раненое.

«Северус любил меня», — думала она, и от этой мысли становилось тяжело. Любил так, как умел.

Неумело, больно. Но любил.

А Джеймс…

Джеймс такой тёплый, такой живой. Такой простой в своей любви. И всё же — что‑то мешало.

Как будто между ними стояла тень.

Как будто сердце не соглашалось с разумом.

Она вспомнила слова директора.

Любовь действительно могла исцелять. Или хотя бы научить жить дальше. Наверное, Джеймс — хороший выбор.

Лили закрыла глаза.

Она знала: Джеймс не причинит боли. Знала: он ждёт только одного — маленького шага навстречу.

Она не была уверена.

И всё же…

Джеймс был рядом, а Северус исчез, может быть навсегда. Остался далеко, в темноте, в прошлом, которое она не могла изменить...

Наверное…

Наверное, стоит дать шанс тому, кто протягивает руку.

Тому, кто здесь.

Кто живой.

Кто любит.

Лили открыла глаза.

Озеро было спокойным, будто ждало её решения. Она тихо вздохнула.

Пожалуй...

Она поговорит с Джеймсом.

Без обещаний.

Просто поговорит.

А Дамблдор тихо улыбался, глядя на неё из окна кабинета.

Он умел тянуть нити.

И каждая из них вела туда, куда нужно ему.