Диета для пустоты (гет)

Галан появился в пентхаузе почти бесшумно — так, как появляются те, кому не нужно объявлять о своём присутствии.

Башня встретила его привычным приглушённым светом: едва слышным гулом систем жизнеобеспечения, мерным мерцанием экранов в режиме ожидания и неожиданным запахом алкоголя, который в этом месте ощущался настолько редко, что сразу выбивался из общей картины. Он был чужеродным — как помарка на безупречно выверенной схеме.

Тони сидел за барной стойкой.

Без брони. Без привычной суеты — голограммы не мерцали, пальцы не скользили по виртуальным интерфейсам, и в воздухе не висело той постоянной многозадачности, которой Старк обычно заполнял каждую свободную секунду вокруг себя. Просто человек. Тяжёлый взгляд. Стакан виски в руке.

Галан остановился на пороге на несколько секунд, внимательно рассматривая его.

— Ты исключил употребление алкоголя из ежедневного рациона.

Тони тихо усмехнулся, не поднимая взгляда от янтарной жидкости в стакане. Так усмехаются люди, которых уже давно ничто не удивляет — даже собственное падение.

— Некоторые ситуации требуют морального расслабления.

Он сделал ещё один глоток, медленный и намеренный, и только после этого продолжил:

— Особенно когда последние несколько дней твой собственный мозг пытается тебя сожрать.

Галан медленно подошёл ближе.

Даже без дополнительных анализов было заметно, насколько сильно изменился Тони за последнее время. Усталость больше не скрывалась за привычной иронией и резкими, намеренно небрежными движениями. Под глазами пролегли тёмные круги — не дневные, которые смываются холодной водой, а те, что накапливаются неделями. Взгляд стал тяжелее, движения — медленнее и осторожнее, будто организм банально начал экономить ресурсы, перераспределяя их туда, где они действительно нужны.

Это был человек, который слишком долго не спал. И не просто не спал — а боялся спать.

— Тебе требуется восстановительный сон.

— Спасибо, доктор Космический Апокалипсис.

Тони наконец поднял на него взгляд — тяжёлый, усталый, но всё ещё острый.

— Проблема в том, что я уже неделю нормально не сплю.

Он поморщился — коротко, почти незаметно, будто само воспоминание причиняло боль.

— Потому что меня продолжает мучить один и тот же сон.

Галан молча занял место на диване напротив. Он не торопился. Не заполнял паузу вопросами. Просто ждал.

— Видимо, это не обычная беседа, и от меня требуется анализ ситуации.

Тони неожиданно усмехнулся — на этот раз чуть шире — и отрицательно качнул головой.

— Нет.

Он медленно покрутил стакан в руке, наблюдая, как по стенкам медленно стекают золотистые капли.

— Сегодня я скорее пытаюсь убедиться, что окончательно не схожу с ума.

В следующий момент рядом с ними бесшумно вспыхнула голограмма.

Фрайдей вывела сразу несколько изображений без предисловий — так, как выводят данные для человека, который уже знает суть и хочет только подтверждения.

Разрушенный африканский город. Обломки зданий, словно переломленные пополам гигантской рукой. Следы тяжёлого боя — оплавленный асфальт, перевёрнутые автомобили, зияющие дыры в бетонных стенах.

А затем — изображение Альтрона.

Новый корпус выглядел массивнее предыдущего, но дело было даже не в размерах. В нём появилось что-то цельное. Что-то законченное. Прежде в каждом его движении читалась лихорадочная незавершённость — рывки слишком молодого существа, которое ещё не понимает, кем оно является. Теперь этого не было.

— Мы нашли его в Африке.

Тони откинулся на спинку кресла и устало провёл ладонью по подбородку — жест, который за последние дни, судя по всему, стал почти рефлекторным.

— И знаешь, что самое неприятное?

Он криво усмехнулся.

— Он стал лучше.

Галан молча смотрел на изображение.

— Увереннее. Более собранным. Более последовательным. Он больше не истерит как ребёнок, который только появился на свет и ещё не понимает, что всё вокруг него — это не враги, а просто мир.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Только гул систем башни — ровный, неизменный, почти живой.

— Но даже это ещё не было проблемой.

Галан перевёл взгляд на Тони.

— Вы могли его остановить.

— Могли.

Тони коротко кивнул.

— Пока не появилась новая переменная.

Изображение сменилось.

На голограмме появились двое подростков. Парень и девушка — похожие друг на друга с той точностью, которая бывает только у близнецов. Фотография была сделана с расстояния, скорее всего со спутника или дрона, но даже на ней чувствовалось напряжение в их взглядах. Не страх. Не растерянность. Что-то значительно более опасное — готовность.

— Близнецы.

Тони устало потёр переносицу.

— Мутанты.

Галан внимательно рассматривал изображения.

— Альтрон переманил их на свою сторону.

— Не совсем.

Тони тихо усмехнулся — без веселья.

— Скорее нашёл людей, которые и без него ненавидели меня всей душой.

Он задумчиво посмотрел в сторону ночного Нью-Йорка за панорамными окнами. Город светился внизу — равнодушный и нескончаемый, как всегда.

— А потом дал им повод ненавидеть ещё сильнее.

Несколько секунд слышно было только тихое гудение башни. Потом голограмма сменилась новыми кадрами — перевёрнутые машины, разломанный асфальт, следы энергетических вспышек. И люди, разбегающиеся в панике в разные стороны, как птицы, вспугнутые выстрелом.

— Они доставили проблемы всей команде.

Тони поморщился.

— Особенно вот эти фокусы с сознанием.

Он устало прикрыл глаза.

— Не люблю, когда кто-то копается у меня в голове.

— Но вы справились.

— Благодаря Бартону.

На этот раз усмешка Тони стала чуть теплее.

— Иногда человек с луком оказывается полезнее команды богов, гениев и зелёных монстров.

Он поставил стакан на стойку. Несколько секунд просто смотрел на собственное отражение в тёмной полированной поверхности — на человека, которому он всё меньше нравился.

— После этого мы неделю восстанавливались на секретной локации.

Короткая пауза.

— И заодно переманили близнецов на свою сторону.

Галан слегка наклонил голову.

— Не рациональнее было бы сразу передать их под опеку Ксавьера?

Тони тяжело вздохнул — долго, как выдыхают люди, которые слишком долго держали что-то внутри.

— Вот тут всё становится сложнее.

Он поднял взгляд на Галана.

— Они всё ещё дети.

Несколько секунд он молчал, будто подбирая формулировку. Слова были важными, и он хотел сказать именно то, что думает — не больше и не меньше.

— Но дети, которых выращивали на ненависти.

Тони невесело усмехнулся.

— Сначала ко мне.

Он отвёл взгляд.

— Потом вдвойне ко мне.

Ладонь медленно скользнула по лицу.

— А теперь они хотят отомстить Альтрону.

Тони будто собирался продолжить мысль, но вместо этого лишь устало опустил руку. В пентхаузе снова стала тишина — та особая тишина, в которой остаются вещи, для которых пока нет слов.

Галан тем временем продолжал рассматривать кадры боя. В какой-то момент его взгляд остановился на одном из изображений Альтрона — конкретном, снятом с боковой проекции.

— Его корпус не идеален.

Тони перевёл взгляд на голограмму.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Структура нестабильна.

Галан поднялся с дивана и подошёл ближе к проекции. Он рассматривал её с той же методичной внимательностью, с которой инженер изучает чужой чертёж — выискивая не то, что сделано, а то, что упущено.

— В нём слишком много компромиссов между прочностью, мобильностью и энергетической проводимостью. Он жертвовал структурой ради скорости и скоростью ради мощи. Ни одно из этих решений не является оптимальным.

Он слегка наклонил голову.

— А взаимодействие с людьми, пусть даже мутантами, учитывая его задекларированные цели, выглядит скорее как эксперимент, чем как часть чёткой стратегии.

Тони коротко усмехнулся.

— Да. Это тоже бросилось мне в глаза.

Он задумчиво постучал пальцами по стойке.

— Альтрон изначально держался обособленно. Даже в первые минуты после своего появления — никакой коалиции, никаких союзников. Одиночка по природе.

Взгляд Старка снова остановился на изображении робота.

— Но сейчас проблема уже не в этом.

Галан молча ждал продолжения.

— С близнецами работает Наташа.

Тони говорил спокойнее — будто эта часть проблемы действительно уже перестала вызывать у него острое беспокойство, перейдя из разряда кризиса в разряд рабочей задачи.

— Так что там всё должно быть нормально. Проблема в другом.

Фрайдей тут же вывела новую голограмму. На этот раз в воздухе появилась схема кристаллической структуры — плотная, геометрически безупречная, почти красивая в своей сложности.

— Альтрон украл крупную партию вибраниума.

Галан несколько секунд рассматривал проекцию.

— Материал щита Стива Роджерса.

— Ага.

Тони тяжело выдохнул.

— И я понятия не имею, что именно он собирается с ним делать.

Он ткнул пальцем в зависшую схему.

— Потому что обработка этой штуки — та ещё головная боль. Это не просто металл, который можно расплавить и отлить заново. Это требует очень специфического подхода.

Голограмма сменилась сложными чертежами и схемами оборудования — тем, что было похоже скорее на лабораторию будущего, чем на что-либо существующее сейчас.

— Для работы с вибраниумом нужно очень специфическое оборудование. Тонкое. Точное. Такое, которое не стоит в каждом втором промышленном цеху.

Тони задумчиво прищурился.

— И последнее место, где я видел что-то подобное...

Он замолчал.

Буквально на пару секунд — но даже за это время что-то изменилось в его лице. Что-то щёлкнуло. Встало на место.

После чего он резко поднялся с места.

— О нет.

Галан перевёл на него взгляд.

Тони уже быстрым шагом направлялся в сторону мастерской — с той стремительностью человека, которому только что стало совершенно ясно, куда именно нужно идти.

— Мне срочно нужно в Сеул.

Фрайдей почти мгновенно активировалась:

— Подготавливаю борт, сэр.

— И да, — бросил Тони уже на ходу, не оборачиваясь, — ты за старшую.

— Это крайне расплывчатое описание полномочий.

— Разберёшься!

Через несколько секунд в пентхаузе снова стало тихо.

Галан несколько мгновений смотрел вслед исчезнувшему Тони. Потом спокойно произнёс уже в пустоту — туда, где за стеклом мерцали экраны:

— Следует напомнить ему про костюм для Китти.

— Я внесла напоминание в список приоритетных задач, — тут же отозвалась Фрайдей.

Галан коротко кивнул.

— Хорошо.

И только после этого вновь перевёл взгляд на зависшую в воздухе голограмму Альтрона. На долгую секунду в пентхаузе остались только двое — человеческий ИИ, следящий за сотнями параметров одновременно, и нечто значительно более древнее, молча изучающее потенциал перед ним.

* * *

Тренировочный павильон базы Щ.И.Т. встретил Галана привычным шумом работающих механизмов, гулом генераторов и редкими ударами тренировочного оборудования о металлический пол. Звуки здесь были предсказуемы — ритмичны, как метроном, — и именно это предсказуемое сопровождало тренировки уже несколько недель.

Тренировка уже была в самом разгаре.

Китти сосредоточенно работала со своим фазированием. Она то проходила сквозь стены, то буквально наполовину погружала руку в металлические объекты, экспериментируя с тем, как способности взаимодействуют с разными материалами — сталью, пластиком, деревом. Рядом на полу виднелись небольшие отметки от маркеров: она пыталась фиксировать пределы и стабильность фазирования, наносить на карту границы собственных возможностей.

Питер в это время работал над мобильностью.

После встречи с кулаком Рино он заметно серьёзнее начал относиться к тренировкам внимания и уклонения. И сейчас Галан активно помогал ему в этом — с той невозмутимой методичностью, которую Питер уже успел возненавидеть и которой, против своей воли, начинал восхищаться.

Галан то резко менял направление гравитации. То запускал в Питера различными предметами — хаотично, без паттерна, не давая телу привыкнуть к ритму. То внезапно убирал опору под ногами.

В какой-то момент Питеру и вовсе пришлось продолжать тренировку в полной невесомости.

— Это уже не тренировка, а издевательство! — донеслось сверху.

Питер пролетел мимо одной из стен, в последний момент успев схватиться паутиной за потолочную балку.

— Рино хотя бы не отключал гравитацию!

— Это потому что у него недостаточно широкий спектр возможностей, — спокойно ответил Галан.

— Очень утешает!

Рядом с Галаном стоял Стив. В руках у него находился стакан с двойным эспрессо, который он то и дело задумчиво отпивал, внимательно наблюдая за происходящим. Время от времени он давал короткие команды — несколько слов, максимально точных:

— Левее.

— Ускорь подачу.

— Добавь ещё один объект справа.

И с каждым разом на лице Роджерса всё отчётливее читалось то особое внутреннее удовлетворение человека, который наконец нашёл тренировочный инструмент, соответствующий его стандартам. В каком-то смысле Галан действительно мог заменить собой половину тренировочного комплекса — причём ту половину, которая никогда не устаёт и никогда не снижает нагрузку из вежливости.

Питер едва успел уклониться от очередного металлического шара, когда дверь тренировочного павильона тихо открылась.

Вот только на пороге никого не оказалось.

Мимо Галана и Стива пронёсся едва различимый силуэт — размытый, как вспышка на краю зрения. Почти одновременно с этим стакан с кофе исчез из руки Роджерса.

На одной из лавочек уже сидел беловолосый парень, расслабленно закинув ногу на ногу. Он сделал глоток кофе. Скривился — искренне и откровенно, как кривятся дети, попробовав что-то горькое. И с нескрываемым разочарованием отставил стакан в сторону.

— Как вы это пьёте?

Стив медленно повернул голову.

— Максимофф.

В голосе Капитана мгновенно появились командные нотки — не злые, но совершенно определённые.

— Нарушение субординации не входит в список допустимого поведения.

Спидстер лишь ухмыльнулся — широко, без тени смущения.

— Да ладно, Капитан. Я просто спас тебя от ужасного кофе.

В следующее мгновение он снова сорвался с места. Воздух коротко дрогнул. Стакан уже вернулся обратно в руку Стива — полный, нетронутый, будто ничего не происходило. А сам Пьетро вновь сидел на лавочке так, будто вообще не двигался.

— Видишь? Всё вернул. Даже не украл.

Сильный славянский акцент делал его речь ещё более насмешливой — в нём звучало что-то нарочитое, как у человека, который знает, что акцент делает его более непредсказуемым, и использует это намеренно.

Дверь павильона вновь открылась.

На этот раз внутрь вошли Наташа и Ванда. Наташа двигалась так, как всегда — экономно и без лишних движений, будто пространство существовало специально для неё. Ванда шла рядом чуть медленнее, внимательно разглядывая помещение.

Стив сразу перевёл взгляд на Романофф.

— Ты говорила, что работаешь над дисциплиной.

Наташа спокойно кивнула.

— Да. И, как видишь, пока без особого успеха.

На её губах появилась лёгкая улыбка.

— Даже тебе не удержать в узде этого малолетнего нахала.

— Нахала? — тут же донеслось откуда-то справа.

Мгновение назад Пьетро сидел на лавочке. Теперь он уже стоял за спиной Ванды, обняв сестру за плечи — легко и привычно, как обнимают тех, кому позволено подходить без предупреждения.

— В этой жизни я собираюсь слушаться только свою старшую сестрёнку.

Ванда тяжело вздохнула, но уголки её губ всё равно дрогнули — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

А сам Пьетро уже снова сорвался с места. Через секунду он вернулся обратно на лавочку — теперь держа в руках хот-дог и большой стакан лимонада, явно добытые с базы так же стремительно и бесцеремонно, как кофе Роджерса.

— О, а вот это уже намного лучше вашего кофе.

Стив осуждающе оглядел устроенный Пьетро хаос, после чего перевёл взгляд на Наташу.

— И зачем ты привела их сюда, нарушив тренировочный процесс команды?

Наташа спокойно пожала плечами.

— Им стало скучно.

Она мельком посмотрела в сторону близнецов.

— Так что они решили устроить себе небольшую экскурсию по базе.

— Небольшую? — тут же вклинился Пьетро.

Он демонстративно отхлебнул лимонад, громко и абсолютно намеренно.

— У меня на обход всей базы ушло десять минут. И то только потому, что двери тут открываются ужасно медленно.

Спидстер лениво развёл руками — с видом человека, для которого недостатки чужой инфраструктуры являются искренним источником обиды.

Стив тяжело выдохнул.

Рядом Питер в последний момент увернулся от очередного металлического шара и пролетел мимо прямо вверх ногами.

— Я всё ещё считаю, что это нарушение прав человека!

— Ты Человек-Паук, — спокойно напомнил Галан.

— Это ничего не меняет!

Ванда впервые за всё время подала голос.

— Пьетро.

Её тон был спокойным, но достаточно строгим, чтобы спидстер всё же повернул голову.

— Хотя бы немного соблюдай манеры.

Пьетро улыбнулся.

— Хорошо, мам.

После чего снова отпил лимонад — на этот раз заметно тише. Это была уступка, но совсем маленькая.

Ванда тяжело вздохнула и чуть наклонилась к Наташе.

— Кто это?

Она едва заметно кивнула в сторону Галана.

— Парень с фиолетовыми глазами.

В этот момент Галан вновь вернул внимание к тренировке Питера. Стул, до этого спокойно лежавший возле стены, резко сорвался с места. Гравитация вокруг Питера исчезла за долю секунды до столкновения.

Удар не был сильным. Но инерции оказалось достаточно, чтобы Питера буквально отбросило через половину зала прямо в стену.

— Да вы издеваетесь! — возмущённо донеслось из другого конца павильона.

Галан спокойно посмотрел в его сторону.

— Несмотря на отвлекающие факторы, приказа об окончании тренировки не поступало.

— Ты сейчас звучишь как злой фитнес-тренер из ада!

Наташа тем временем тихо усмехнулась и ответила Ванде почти шёпотом:

— Это одновременно ультимативное оружие и ультимативная угроза.

Ванда несколько секунд внимательно наблюдала за Галаном.

— Он мутант?

Улыбка Романофф стала чуть шире.

— Разве что инопланетный.

— Инопланетный? — мгновенно раздалось рядом.

Пьетро снова вклинился в разговор так неожиданно, будто материализовался прямо из воздуха — чего, в принципе, нельзя было исключать. В одной руке у него всё ещё был хот-дог.

— Так у нас тут настоящий пришелец?

Он с явным интересом посмотрел в сторону Галана.

— И почему мне никто не сказал, что база Щ.И.Т. внезапно стала настолько интересным местом?

В следующую секунду Пьетро уже стоял прямо перед Галаном. Настолько близко, что обычный человек вряд ли вообще успел бы заметить сам момент перемещения — только результат.

— Так ты правда пришелец?

Спидстер с явным интересом попытался ткнуть Галана пальцем в плечо.

Реакция последовала мгновенно.

Пространство вокруг Галана едва заметно дрогнуло. Энергетический барьер расширился резко и без предупреждения — не с нарастанием, а именно резко, как захлопывается ловушка.

Пьетро явно не ожидал сопротивления.

На долю секунды он потерял концентрацию. И этого оказалось достаточно.

Спидстера буквально отбросило в сторону. Он полетел через половину зала ровно в тот момент, когда Питер только поднялся на ноги после столкновения со стеной.

— Оу, нет.

На этот раз Питер среагировал вовремя. Паутинная нить выстрелила почти мгновенно. Он успел перехватить Пьетро в воздухе, не позволив тому впечататься в оборудование.

— Я начинаю ненавидеть ваши тренировки, — простонал Питер, удерживая спидстера.

— А я начинаю их обожать! — тут же отозвался Пьетро.

Но в следующую секунду в ситуацию вмешалась Ванда.

Красные всполохи энергии появились вокруг её ладоней почти без подготовки — быстро, почти неконтролируемо, как бывает, когда сила реагирует на инстинкт раньше, чем срабатывает разум.

— Я знаю, что мой брат беспокойный идиот, — произнесла она заметно холоднее прежнего. — Но обижать его я никому не позволю.

Алые эманации мгновенно окутали тело Галана. Через секунду он плавно поднялся над полом.

Ванда продолжала что-то раздражённо говорить, но постепенно её голос становился тише.

Потому что на лице Галана не было вообще ничего из того, что она ожидала увидеть.

Ни раздражения. Ни напряжения. Ни попытки сопротивления.

Только интерес. Причём интерес был направлен даже не на саму Ванду — а на её силу. На то, как она движется, как взаимодействует с пространством, из чего, в сущности, состоит.

И это пугало гораздо сильнее любой агрессии.

Красные потоки энергии продолжали обвивать его тело, однако Ванда с нарастающим удивлением понимала — взаимодействия не происходит. Совсем. Будто её сила пыталась воздействовать не на человека, а на пустоту. На нечто, чему у неё не было нужного инструмента.

— Это что-то новое.

Галан произнёс это совершенно спокойно, продолжая наблюдать за алыми потоками вокруг себя — с тем же научным интересом, с каким наблюдают за необычным природным явлением.

Ванда нахмурилась и усилила давление. Алое свечение вспыхнуло ярче.

Но остальные в тренировочном павильоне почему-то не выглядели особенно обеспокоенными. Интерес — да. Азарт — определённо.

Китти вообще подошла ближе к Наташе и тихо пробормотала:

— В последнее время Галан вызывает слишком много внимания у девушек.

Наташа едва заметно улыбнулась.

— В нём слишком много загадочного, чтобы его не замечать.

Китти фыркнула, но уголки её губ всё равно дрогнули.

— Достаточно.

Голос Стива прозвучал резко и по-командирски.

Ванда почти сразу отпустила силу. Галан плавно опустился обратно на пол.

— Я ничего не делал, — спокойно заметил он.

Теперь, когда алое свечение исчезло, стало заметно, насколько уставшей выглядела Ванда. На лбу выступила испарина, дыхание стало тяжелее, а сама девушка слегка пошатнулась — как пошатываются после усилия, которое обошлось дороже, чем ожидалось.

Пьетро мгновенно оказался рядом. На этот раз без шуток. Он аккуратно подхватил сестру под руку.

— Эй.

В голосе впервые прозвучало настоящее беспокойство — не наигранное, не ироничное. Просто беспокойство.

— Ты в порядке?

Не дожидаясь ответа, он уже перенёс её на ближайшую лавочку. Только убедившись, что Ванда нормально сидит, Пьетро вновь повернулся к остальным.

— Просто чтобы все понимали.

Он ткнул пальцем в сторону Галана.

— Если бы я был готов, то легко бы отделал этого фиолетового.

На несколько секунд в павильоне повисла тишина.

А затем улыбнулись почти все. Даже Ванда.

Рядом с ней почти сразу опустилась Китти.

— Как ты?

Ванда чуть заметно отстранилась, всё ещё сохраняя настороженность.

— Всё нормально.

Она мельком посмотрела в сторону Галана.

— Но тот парень меня пугает.

Китти тихо усмехнулась.

— Вообще-то этого парня зовут Галан.

Она пожала плечами.

— И да. Мы все через это проходили.

Обе почти одновременно посмотрели в его сторону.

Тот в этот момент спокойно достал из кармана куртки дуговой реактор. Несколько секунд устройство ярко светилось в его ладони — маленькое, голубоватое, холодное. После чего энергия будто мягко втянулась внутрь его тела. Свечение реактора сначала потускнело, а затем исчезло совсем — как огонь, опущенный под воду.

Ванда нахмурилась.

— Это сейчас было очень странно.

Она перевела взгляд на Китти.

— Он вообще ест обычную еду?

Китти неожиданно рассмеялась.

— Конечно ест.

На её лице появилась чуть более тёплая улыбка.

— Иногда даже хвалит.

Она задумалась на секунду.

— Но насыщения ему это, кажется, не приносит.

— При первой встрече он вообще чуть не поглотил злодея, состоящего из электричества, — внезапно вклинился Питер.

Он уже успел подойти ближе и теперь вытирал полотенцем мокрые волосы — с видом человека, пережившего маленькую войну, но принципиально не желающего это признавать.

— Это был очень стрессовый день.

Рядом внимательно слушал Пьетро. Причём с каждой новой фразой выражение его лица становилось всё менее самоуверенным — медленно, но отчётливо. Кажется, масштаб потенциального «соперника» он начал осознавать только сейчас.

Китти между тем протянула Ванде руку.

— Меня, кстати, зовут Китти.

— Ванда.

Она пожала руку.

Ванда тут же кивнула в сторону спидстера:

— А это Пьетро. Он спидстер.

— Я уже понял, — тихо заметил Питер.

В следующую секунду в зале раздался командный голос Стива:

— Я вижу, что субординация окончательно покинула эту тренировку. Тогда на сегодня достаточно.

Капитан отошёл чуть в сторону к Наташе, явно собираясь отдельно обсудить выходки близнецов — спокойно и без лишних свидетелей.

А к лавочке тем временем подошёл и Галан, аккуратно убрав перед этим всё тренировочное оборудование на места. Без спешки, без лишних движений.

Питер всё ещё выглядел так, будто пережил маленькую войну. Футболка промокла насквозь, дыхание оставалось тяжёлым — но настроение у него, кажется, наоборот стало лучше. Так бывает после хорошей тренировки: тело ломит, но что-то внутри уже готово к следующей.

— Вам бы стоило присоединиться к нашим тренировкам.

Китти моментально прищурилась.

— Ты просто хочешь, чтобы Галан издевался не только над тобой.

— Вообще-то имею право.

Питер ткнул пальцем в сторону Китти.

— Давай поспорим, что на следующей тренировке он будет помогать уже тебе. Посмотрим, как ты тогда запоёшь.

Галан слегка повернул голову.

— Пение во время тренировки является каким-то знаком?

Питер ухмыльнулся.

— Ещё каким.

Галан несколько секунд анализировал услышанное.

— Видимо, мы тренируемся недостаточно интенсивно, раз ты до сих пор не начал петь в конце занятий.

Питер возмущённо открыл рот.

Но договорить уже не смог.

Потому что по павильону снова прокатился смех. Даже напряжение вокруг Ванды окончательно начало спадать — медленно, как уходит осенний туман.

Она ещё несколько секунд внимательно смотрела на Галана, после чего всё же спросила:

— Почему мои силы не действуют на тебя?

Галан перевёл на неё взгляд.

И продолжал смотреть слишком долго.

Настолько долго, что Китти первой не выдержала:

— Галан, это неприлично.

Питер тут же фыркнул от смеха.

Сам Галан, кажется, только сейчас понял, что пауза затянулась.

— Твои силы обладают интересной природой.

Он говорил спокойно, будто продолжал внутренний анализ, к которому просто решил дать внешний доступ.

— Но уровень взаимодействия с ними пока примитивен.

Ванда нахмурилась.

— Примитивен?

— Это напоминает работу камнем при ковке чего-то незначительного и тонкого. Будто ты пытаешься просто манипулировать мощью, истощая себя.

Галан слегка наклонил голову.

— Плюс ты ограничена рамками человеческого восприятия.

После чего поднял руку.

Прямо над ладонью начал медленно формироваться небольшой золотой слиток. Молекулы металла будто собирались из воздуха — неторопливо, методично, с той же обыденностью, с которой другие люди складывают бумагу. Через несколько секунд у Галана в руке уже лежал полноценный кусок золота. Все вокруг молча открыли рты. После слиток рассыпался в пыль и собрался в причудливую миниатюрную фигурку. А после и вовсе рассыпался, растворившись в воздухе.

На этот раз в павильоне действительно повисла тишина.

— Ты нам такого не показывал, — первой нарушила молчание Китти.

Галан спокойно посмотрел на неё.

— Мэтт попросил меня этого не делать.

Несколько человек явно не поняли, о ком именно идёт речь. Но это почему-то никого не остановило.

Питер же побледнел почти мгновенно.

— Нэду нельзя знать про эту способность.

— Почему? — тут же спросил Пьетро.

— Потому что через неделю он откроет собственный золотой бизнес и разрушит мировую экономику, — мрачно ответил Питер.

Близнецы переглянулись.

Судя по выражениям лиц, они всё ещё не до конца понимали, что за люди окружают их последние несколько дней. Но что-то в этом непонимании уже начало приобретать другой оттенок — не тревожный, а скорее любопытный. Как у тех, кто только что заглянул за дверь и обнаружил, что за ней значительно интереснее, чем снаружи.