Наследие Масок (джен)

Очнулась она от запаха пыли, крови и приторного аромата исцеляющих зелий. Большой зал Хогвартса. Руины. Победа. Но для её нюха, настроенного на фальшь, воздух был пропитан и чем-то другим — глупой надеждой и всеобщим самообманом.

Она поднялась, отряхивая с мантии осколки стекла. Её движения были точными, без суеты. Первым делом — оценка обстановки. Выжившие обнимались, плакали, смеялись сквозь слёзы. Идиоты. Они уже забыли цену, которую заплатили.

И тогда она увидела их.

Двое. Римус Люпин и... она сама. Та, другой версии. С радужными волосами, которые навсегда застыли тускло-каштановыми. Их руки почти соприкасались в вечном, бессмысленном жесте.

Холодная волна отвращения прокатилась по её спине. Не к ним — к абсурдности мироздания. Она не чувствовала горя. Лишь гнев. Гнев на ту дуру, что позволила себе умереть ради такого жалкого, вечно сомневающегося человека. Гнев на него — за то, что его маска, в конце концов, погубила не только его, но и её двойника.

— Тонкс? — чей-то дрожащий голос заставил её обернуться. Это была Молли Уизли, её глаза были полны ужаса и жалости. — Ты... ты жива? Но как... ты же...

Наша Нимфадора холодно оглядела себя. — Кажется, цела. В отличие от неё, — она кивнула в сторону своего мёртвого двойника.

Она прошла мимо ошеломлённой Молли, её взгляд скользнул по лицу Гарри Поттера — мальчика, который выжил, чтобы нести бремя новых легенд. «Удачи тебе с этим», — промелькнуло у неё в голове.

Она искала того, кто был бы якорем в этом безумии. И нашла.

Северус Снейп стоял в тени уцелевшей колонны, заливая кровосстанавливающим зельем глубокую рану на руке. Его взгляд, полный той же усталой ярости, что и у неё, встретился с её взглядом.

— Блэк, — прошипел он, но не с ненавистью, а с констатацией. Он видел разницу. Видел сталь в её глазах, которой не было у той, мёртвой.

— Снейп, — кивнула она, подходя ближе. — Интересный мир. Здесь я имею неосторожность умирать за чужие идеалы.

— Здесь многие этим страдают, — отрезал он, затягивая повязку. — Вы, кажется, оказались умнее своей... копии.

В этот момент к ним подбежал Кингсли Бруствер. Его лицо светилось и горем, и надеждой.

— Нимфадора! Боги, мы думали... Ладно, неважно. Ты нужна нам. Нужен каждый. Надо начинать восстанавливать...

— Восстанавливать что? — перебила его наша Нимфадора. Её голос был громким и ледяным, он прорезал шум зала. Несколько человек обернулись. — Систему, которая позволила этому произойти? Общество, которое воспитало Волдеморта и дало ему последователей? Или вам просто нужно привести в порядок фасад, чтобы всем было удобнее забыть и двигаться дальше?

В зале воцарилась тишина.

— Они погибли не для того, чтобы мы строили им памятники, — она снова посмотрела на тела Люпина и своего двойника. — Они погибли из-за наших общих провалов. И первое, что нужно восстанавливать, — не стены. А понимание того, почему они рухнули. А для этого нужны не герои, а патологоанатомы.

Она повернулась и пошла прочь из Зала, оставив за собой гробовую тишину. Снейп, собрав свои склянки, с лёгкой, почти нечитаемой усмешкой последовал за ней.

Они вышли на залитую утренним солнцем территорию. Руины на фоне ясного неба выглядели как сюрреалистичная картина.

— И что вы намерены делать, Блэк? — спросил Снейп, останавливаясь рядом. — В этом мире? — она посмотрела на руины замка. — То же, что и в своём. Видеть. Анализировать. И не давать им снова наступить на те же грабли. Они будут строить свой «новый, светлый мир» на костях. Кто-то должен напоминать им, из чего сделан этот фундамент.

Они стояли плечом к плечу — не герои, не влюблённые, не друзья. Два циника из параллельных реальностей, объединённые общим пониманием: война была лишь симптомом болезни. И теперь им предстояло жить в обществе выздоравливающих, которые предпочли бы забыть о своей болезни как можно скорее.

Их миссия только начиналась. И это была миссия не созидания, а памяти. Самой неприятной, неудобной и необходимой.