Антифона во льдах (гет)

У внедорожника Кас замедлил шаг. Двое в гражданском синхронно выпрямились, превращаясь из расслабленных парней обратно в безэмоциональные статуи.

— Контрольный визит через трое суток, — не оборачиваясь, бросил Кас старшему. Голос звучал глухо и устало, словно он сбросил маску бодрого эксперта вместе с плащом там, внизу. — Печать держит стабильно, но фон будет оседать еще пару дней. Не лезьте внутрь до моего сигнала.

Старший лишь коротко кивнул, принимая приказ к исполнению. Его гранитное лицо оставалось непроницаемым, хотя взгляд на секунду метнулся ко мне — быстрый, оценивающий сканер профессионала, проверяющий «актив» на предмет повреждений.

А вот блондинчик не удержался. Он фыркнул, переводя наглый взгляд с лица Каса на меня и обратно, откровенно ухмыляясь:

— Смотрю, печать ты держал лицом?

Каспер замер на полушаге. Медленно повернул голову. Улыбка исчезла, сменившись чем-то древним и очень холодным. Блондин осекся, его ухмылка сползла, уступив место нервному сглатыванию.

Но Кас ничего не сказал. Просто посмотрел на него сверху вниз этим своим тяжелым, золотым взглядом ровно три секунды. Парень буквально врос в землю под весом этой тишины. Затем Каспер просто отмахнулся от него рукой, как от назойливой мухи, и направился прямиком к своему черному монстру.

Я осталась стоять чуть поодаль, наблюдая за этой демонстрацией власти. Странно. Он позволяет им дерзить, смеяться над ранами, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы сотрудник подавился языком. Какая сложная иерархия у списанного материала.

Тяжелая дверь водительского сиденья захлопнулась с солидным звуком. Я стояла у пассажирской стороны, задумчиво глядя на заднее сиденье, заваленное папками, пустыми стаканчиками и распечатками отчетов коронера. После тесноты склепа и давящей темноты багажника лезть назад, в клетку, совершенно не хотелось. Это было бы... признанием статуса пленницы или груза. А я сегодня уже один раз позволила запереть себя в замкнутом пространстве.

Чуть помедлив, я открыла переднюю дверь и опустилась на кожаное кресло рядом с водительским.

Кас, заводивший машину, на мгновение замер с ключом в замке зажигания. Потом медленно повернул голову. Та самая мягкая, обезоруживающая улыбка снова тронула уголки его губ, стирая следы усталости и недавней холодной ярости. В ней читалось чистое удовлетворение моим выбором.

— Смелое решение, — тихо заметил он, поворачивая ключ. Дизельный мотор сыто заурчал. — Большинство предпочитают бронестекло сзади.

Он плавно отпустил сцепление, и тяжелый кузов попятился, разворачиваясь между старыми вязами. Фары разрезали сумерки желтыми лучами.

Выехав на относительно ровную грунтовку, Кас переключил передачу и вдруг шумно, облегченно выдохнул, запрокидывая затылок на подголовник. Напряжение последних часов выходило из него рваными толчками. Он потянулся, хрустнув шейными позвонками, и радостно, совсем по-мальчишески сообщил:

— Ну всё. Теперь можно устроить пикник. Я зверски проголодался.

Я резко повернула голову, уставившись на него так, будто он предложил мне станцевать на алтаре.

— Пикник? — переспросила я опасно тихим голосом. Шипение получилось само собой. — Это в уговор не входило, святоша. Мы ехали смотреть на старые кости.

Кас тихо рассмеялся. Искренне, заливисто, отчего машина едва заметно вильнула вправо, пока он выравнивался на колее. Этот звук раздражал и успокаивал одновременно.

— А ты дотошна, принцесса, — парировал он, одной рукой небрежно крутя руль, а другой нашаривая что-то в кармане плаща. — Но если идея жевать бутерброды на мокрой траве настолько претит твоей аристократической натуре...

Он резко крутанул руль, выворачивая на асфальтированную дорогу. Машину качнуло. Кас включил дальний свет, разгоняя темноту трассы.

— ...То можешь не переживать, — закончил он будничным тоном, протягивая мне свой смартфон экраном вперед. На нем светилось подтверждение бронирования. — Я уже забронировал столик на двоих. Французская кухня. Тихое место. У нас есть... — он бросил быстрый взгляд на часы приборной панели, — около часа на дорогу, прежде чем наш тартар остынет. Надеюсь, луковые кольца тебя не оскорбят.

Я смотрела на экран телефона, потом на его профиль. На то, как легко он управляет тяжелой машиной. На самодовольную ухмылку сытого кота, который только что не только поймал мышь, но и убедил её купить билет в ресторан.

Это было возмутительно. Нагло. Абсурдно.

И именно поэтому моя рука сама потянулась к ремню безопасности и щелкнула застежкой.