5.2

Лиам подошёл к двери первым, но остановился в нескольких шагах от неё.

— Не лезем сразу.

Тим стоял чуть сбоку, склонив голову. Адель замерла у стены и смотрела на приоткрытую створку.

— Что-нибудь есть? — тихо спросил Лиам.

Адель покачала головой.

— Не уверена.

Тим ещё несколько секунд не двигался.

— Внутри тихо.

Лиам посмотрел на него.

— Настолько тихо, чтобы ты мог это сказать?

— Настолько, чтобы я не услышал человека, который решил стоять неподвижно.

— Очень полезное уточнение.

— Зато честное.

Лиам снова посмотрел на дверь.

Раньше ему хватило бы пары секунд. Запах, движение за стеной, едва заметное изменение воздуха — зверь уже дал бы ему ответ, прежде чем он успел бы сформулировать вопрос. Теперь перед ним были только приоткрытая створка, тёмный проём и пыль на пороге.

Он заставил себя не торопиться.

Замок не повреждён. Петли целы. На кирпиче возле ручки нет свежих царапин. Дверь открывали обычным способом или очень аккуратно.

— Если кто-то входил, то не спешил, — сказал он.

— Или знал, что ему никто не помешает, — ответила Адель.

Она подошла ближе, остановилась у входа и прислушалась. Потом едва заметно нахмурилась.

— Ничего.

Тим перевёл взгляд с неё на проём.

— Я тоже ничего не слышу.

Лиам сжал челюсть.

Они произносили это совершенно спокойно. Будто речь шла о погоде, а не о том, что неизвестный мог находиться в нескольких метрах от них.

— Прекрасно, — пробормотал он. — А я могу оценить только качество столярной работы.

Адель посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло понимание.

— Лиам.

— Я в порядке.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

Тим едва заметно усмехнулся, но промолчал.

Лиам первым вошёл внутрь.

Склад встретил их прежним запахом сырого дерева, пыли и старого металла. В полумраке всё выглядело почти так же, как утром. Ящики стояли на местах. Матрас лежал у стены. Рядом оставались канистра, аптечка и сложенные вещи.

Он остановился.

С первого взгляда ничего не изменилось.

Лиам подошёл к канистре, проверил крышку, затем поднял её. Вес был прежним. Он поставил канистру обратно и открыл аптечку.

Бинты. Лекарства. Всё на месте.

— Очевидно, ничего не брали, — сказал он.

— Не спеши, — отозвалась Адель.

Она присела возле матраса и провела пальцами по краю одеяла.

— Здесь тоже ничего.

Потом замолчала.

Лиам проследил за её взглядом.

У ножки матраса стояла металлическая кружка.

Он нахмурился.

Утром её здесь не было. Он помнил это достаточно хорошо: собирая вещи, он видел её у дальней стены.

Теперь в кружке лежали три белых цветка.

Стебли были коротко подрезаны и связаны тонкой тёмной нитью. На листьях блестели капли воды. Цветы выглядели свежими, почти неуместными среди пыли и сырости.

Несколько секунд никто не говорил.

— Это было здесь утром? — спросил Лиам.

— Нет, — сразу ответила Адель.

Тим отошёл от двери.

— Я не оставлял.

Лиам посмотрел на него, потом снова на кружку.

Он не знал, что раздражало сильнее: сам факт чужого присутствия или то, насколько тщательно неизвестный выбрал место.

Это не выглядело случайностью.

Кто-то вошёл сюда, увидел их вещи и решил оставить что-то именно рядом с ними.

Не забрать.

Не испортить.

Оставить.

— Такие здесь не растут, — сказала Адель.

Она наклонилась ближе, не касаясь цветов.

— Нет.

Под кружкой виднелся сложенный вдвое клочок бумаги.

Лиам потянулся к нему.

Адель остановила его.

— Не руками.

Она достала нож, подцепила край бумаги и осторожно развернула её на лезвии.

Внутри было всего несколько слов.

«Пока он пуст, вас трое».

Адель прочитала дважды.

Лиам молчал.

— Что это значит? — спросила она.

— Хороший вопрос.

Он снова посмотрел на записку.

«Пуст».

Слово неприятно зацепило память.

Он потерял зверя. Для него самого это было не просто отсутствие привычной силы. Исчезло что-то, что годами было частью восприятия мира. То, что раньше приходило само, теперь приходилось заменять вниманием, памятью и догадками.

Кто-то мог знать об этом.

Но «пока» было хуже самого слова.

Не «он пуст».

«Пока он пуст».

Будто неизвестный говорил не о состоянии, а о промежутке времени.

— Это может относиться ко мне, — сказал Лиам.

Адель подняла глаза.

— Почему?

— Потому что я сейчас пустой.

Он произнёс это без жалости к себе, почти сухо.

Тим посмотрел на записку с другого конца комнаты.

— Не обязательно.

Лиам повернул голову.

— Ты ведь тоже называл себя пустым.

На лице Тима ничего не изменилось.

— Называл.

— Значит, вариантов у нас два.

— Как минимум.

— Очень успокаивает.

Адель перевела взгляд с одного на другого.

— Возможно, в этом и смысл.

— Сделать так, чтобы мы начали подозревать друг друга?

— Или предупредить.

Лиам снова посмотрел на бумагу.

— Предупреждение обычно помогает понять, от чего тебя предупреждают.

— Не всегда.

Он хотел ответить, но передумал.

Тим не выглядел испуганным. Не выглядел удивлённым. Просто стоял рядом и смотрел на записку так, будто пытался решить, насколько она вообще имеет значение.

Это могло быть обычной осторожностью.

А могло быть чем-то ещё.

Лиам не собирался превращать ощущение в обвинение.

— Если неизвестный хотел, чтобы мы это нашли, — сказал он, — он мог оставить записку на двери.

— Тогда мы бы увидели её сразу, — заметила Адель.

— Именно.

Она снова посмотрела на кружку.

— Он хотел, чтобы мы сначала вошли.

Лиам ничего не ответил.

Эта мысль ему не нравилась.

Неизвестный знал, где они спят. Знал, что они вернутся. И был достаточно уверен в себе, чтобы подойти к их вещам и оставить цветы там, где их невозможно не заметить.

— Или хотел показать, что мог подойти настолько близко, — сказал Лиам.

Адель посмотрела на него.

— Это уже больше похоже на угрозу.

— Возможно.

Тим присел возле ближайшего ящика и провёл ладонью по его краю.

— В любом случае здесь больше ничего нет.

Лиам повернулся к нему.

— Ты уверен?

Тим пожал плечами.

— Нет. Но если человек пришёл за вещами, он либо не нашёл нужного, либо искал что-то другое.

— Например?

— Вас.

В помещении стало тихо.

Лиам посмотрел на него.

Тим говорил спокойно, будто это было самое очевидное объяснение.

Адель первой нарушила молчание:

— Тогда странно, что он ничего не сделал.

— Возможно, ему не нужно было, — ответил Тим.

Лиам почувствовал знакомое раздражение.

Слишком много «возможно».

Но и сам он сейчас не мог предложить ничего лучше.

— Проверим ещё раз, — сказал он.

На этот раз они действовали быстрее.

Адель просмотрела бумаги и сверила их с тем, что оставили утром. Лиам проверил сумки, аптечку, канистру и вещи. Тим осмотрел внутреннюю сторону двери, стены и пространство возле окна.

Ничего.

Ни пропавших вещей, ни новых следов.

Только цветы.

И записка.

Адель сложила бумагу и убрала её в отдельный пакет.

— Цветы берём?

Лиам посмотрел на кружку.

— Нет.

— Почему?

— Если это сообщение, пусть остаётся там, где его оставили. Не хочу превращать чужую демонстрацию в сувенир.

Адель кивнула.

— Разумно.

Лиам взял сумку.

— Всё необходимое забираем. Здесь больше нельзя оставаться.

Тим уже открыл дверь.

Он замер на пороге, прислушался и только потом выглянул наружу.

— Тихо.

— Настолько тихо, чтобы ты мог это сказать? — машинально спросил Лиам.

Тим посмотрел на него.

— Не начинай.

Адель подтянула ремень сумки.

— Нам всё равно нужно решить, куда идти.

— Через центр нельзя, — сказал Лиам. — Там слишком много патрулей и камер.

— Вдоль реки быстрее не будет, — заметила Адель. — И там почти негде пополнить запасы.

— Зато меньше людей, — сказал Тим.

— И меньше возможностей достать одежду и коммуникатор.

Тим задумался.

— Тогда через жилые кварталы. Не по главным улицам. Можно постепенно уйти от реки, пройти через старые мастерские и выйти дальше на окраину.

Лиам посмотрел на него.

— Сколько?

— Если идти не спеша, несколько часов.

Лиам невольно опустил взгляд на свои руки.

Несколько часов.

Ещё недавно это звучало бы неприятно, но вполне выполнимо.

Теперь каждый час пути приходилось считать отдельно.

— А если идти медленнее? — спросила Адель.

— Дольше.

— Полезное уточнение.

— Зато честное.

Лиам едва заметно усмехнулся.

— Начинаю подозревать, что вы сговорились.

Адель посмотрела на него.

— Нам нужен маршрут, по которому мы сможем не только дойти, но и найти то, чего нам не хватает.

— Одежду можно поискать в мастерских, — сказал Тим. — Коммуникатор сложнее. Но там иногда оставляют старые рабочие устройства.

— А если нас заметят?

— Тогда свернём.

— А если впереди патруль?

— Свернём раньше.

Лиам несколько секунд молчал.

План был разумным.

И именно это раздражало.

Он привык сам видеть маршрут, оценивать расстояние, решать, где можно рискнуть. Теперь Тим слышал то, чего он не слышал, Адель чувствовала то, чего он не чувствовал, а ему оставалось сопоставлять их слова и то, что видел собственными глазами.

Он мог всё ещё принимать решения.

Но теперь решение строилось не только на его восприятии.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Идём через кварталы.

Адель кивнула.

— Если что-то покажется подозрительным, меняем маршрут.

— Без споров, — добавил Лиам.

Тим открыл дверь шире.

Они вышли на улицу.

Тим пошёл первым. Адель следом. Лиам замыкал группу.

Дверь склада осталась позади.

Через несколько шагов Лиам оглянулся.

Приоткрытая створка.