Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Пять часов сорок пять минут утра в Шотландии — это особое состояние материи.

Мир еще не решил, готов ли он проснуться. Плотный, пахнущий стылой озерной водой и прелым торфом туман клубился у подножия башен Хогвартса, скрывая черные зубчатые верхушки вековых сосен Запретного леса. За стрельчатыми витражами башни Рейвенкло небо только-только начинало наливаться холодным, чернильно-синим светом, в котором медленно растворялись последние колючие звезды.

В круглой спальне первокурсников царила мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием спящих мальчишек.

Себастьян бесшумно поднялся с кровати. Ни одного лишнего движения, ни шороха простыней. Привычка десятилетий — сначала приютских, затем долгих лет скитаний и темных ритуалов, а теперь закрепленная жесткой дисциплиной тренировок в Кроул-холле — подняла его тело мгновенно, стоило стрелке наручного хронометра коснуться деления без пятнадцати шесть.

Мальчик натянул легкое спортивное термобелье из темного эластичного хлопка, поверх которого легли свободные черные тренировочные брюки и тонкая ветровка из гидрофобной ткани, разработанной магловскими технологами по заказу Чарльза. На ноги — гибкие беговые кроссовки с амортизирующей подошвой, подогнанные точно по стопе. Никаких складок, никаких тяжелых мантий, никакого средневекового хлама.

Спустившись в пустынную гостиную факультета, залитую синеватым полумраком, Себастьян застал сестру у витрины с астролябиями.

Моргана уже закончила короткую разминку для суставов. Ее огненно-рыжие волосы были собраны на затылке в тугой, туго стянутый хвост, закрепленный гладким титановым зажимом. На девочке был серый беговой костюм с тонкими светоотражающими кантами, а на поясе висел компактный орихалковый футляр второго прототипа рунического плеера — уменьшенной, карманной версии «Абака», перенастроенной под акустическую модуляцию и главное никаких шнуров для наушников.

— Пульс в покое? — тихо, не оборачиваясь, спросила Моргана.

— Пятьдесят восемь, — так же негромко отозвался Себастьян, застегивая манжет ветровки. — Адаптация к климату нагорий завершена. Давление сто десять на семьдесят. Мы готовы к аэробной нагрузке.

— Три круга вокруг южного берега озера, интервальный темп, — наметила план девочка. — На третьем круге подключим дыхательную гимнастику по пранаяме для насыщения меридианов. Идем, пока замок спит.

Они выскользнули из башни, бесшумными тенями минуя сонных портретов, которые лишь недовольно ворочались в своих рамах, принимая ранних бегунов за блуждающие сквозняки. Спуск по широким мраморным лестницам занял меньше пяти минут. Хогвартс дышал глубоко и ровно: древний камень, подпитанный трудами Морганы, отзывался под подошвами кроссовок мягкой, едва заметной упругой волной тепла.

Но едва брат с сестрой выбежали в просторный вестибюль первого этажа, Моргана резко затормозила, едва не пропахав резиновой подошвой гладкие каменные плиты.

Орихалковый плеер, который она как раз извлекала из поясного крепления, опасно вильнул в пальцах, и девочка с трудом поймала полированный металлический брусок у самого бедра.

У массивных двустворчатых дверей, ведущих во внутренний двор, стоял человек.

Себастьян замер на полшага позади сестры. Его левая бровь медленно, невероятно выразительно поползла вверх, достигнув линии смоляных волос, а в серых глазах вспыхнуло такое концентрированное изумление, какого в них не было со времен первой дуэли с Дамблдором.

Человек у дверей делал глубокие выпады, растягивая подколенные сухожилия.

На нем был идеально подогнанный темно-графитовый спортивный костюм из плотного дышащего трикотажа — без единой лишней пуговицы, без шнурков, лаконичный и функциональный. Никаких развевающихся черных мантий, напоминающих крылья гигантской летучей мыши. Никаких сюртуков, застегнутых на сотню пуговиц под самый подбородок. Длинные, обычно свисающие сальными прядями черные волосы были аккуратно стянуты сзади простым кожаным шнурком, обнажая резкие, хищные скулы и чистый, высокий лоб.

Северус Снейп плавно поднялся из выпада, развернул плечи — прямые, жилистые, без привычной сутулости затворника подземелий — и повернул голову к застывшим студентам.

— Профессор?.. — выдавила Моргана, хлопая глазами. Она медленно перевела взгляд с его кроссовок фирмы «Асикс» на его лицо, пытаясь совместить увиденное с образом грозного Мастера Зелий. — Вы… решили последовать моим рекомендациям?

Снейп зафиксировал на ней свой тяжелый, немигающий взгляд, но в глубине черных зрачков промелькнула едва уловимая насмешливая искра:

— Если бы вы потрудились поинтересоваться, мисс Кроул, то узнали бы, что я занимаюсь этим каждое утро с того самого дня, как ваш отец начал давать мне уроки рукопашного боя в бункере.

Он сухо поправил ворот олимпийки, и его голос прозвучал чисто, без привычного сиплого надрыва:

— И, к моему глубочайшему профессиональному раздражению, вы оказались абсолютно правы. Гипоксия миокарда купирована. Тремор пальцев при микродозировании сурьмы снизился до нуля. Мне… действительно стало значительно легче дышать в этих сырых склепах.

Зельевар прищурился, опуская взгляд на металлический предмет в руке девочки:

— У меня только один вопрос: что вы держите в руках, мисс Кроул? Очередное взрывоопасное устройство, способное аннулировать защитный контур замка до завтрака?

Моргана переглянулась с Себастьяном и заговорщически улыбнулась.

Ее шок мгновенно сменился азартом экспериментатора:

— Второй прототип автономного акустического резонатора, профессор. На этот раз — с полностью беспроводным интерфейсом передачи данных.

Она щелкнула миниатюрным тумблером на полированном торце прибора. На ладони девочки лежали две крошечные, каплевидные серебряные оливы, в сердцевину которых были вживлены микроскопические кристаллы селенита.

Себастьян тем временем молча достал из кармана свою пару таких же наушников, бросил на зельевара короткий, полный глубокого сочувствия взгляд и, мягко оттолкнувшись кроссовками от камня, выскользнул в приоткрытую створку дверей, направляясь к озеру. Мальчик явно не собирался участвовать в дальнейших педагогических экспериментах сестры.

Моргана легкой, неслышной походкой подошла к застывшему Снейпу.

Мужчина напрягся, инстинктивно подавшись назад, но волевым усилием заставил себя остаться на месте. От девочки исходил легкий, бодрящий аромат перечной мяты и едва заметное статическое потрескивание эфирного поля.

— Не дергайтесь, сэр, — шепнула она, поднимаясь на цыпочки. — Это чистая физика колебаний. Никакой темной магии.

Ее тонкие пальцы уверенно и точно закрепили холодную серебряную каплю в его правом ухе. Второй наушник Моргана привычным жестом отправила в собственное ухо, спрятав блок в карман ветровки.

— Не отставайте, профессор, — бросила она через плечо, сверкнув изумрудными глазами. — Темп — пять минут на милю!

Девочка нажала сенсорную руну на плеере и сорвалась с места, вылетая в туманное утро вслед за братом.

Северус Снейп открыл рот, собираясь выдать саркастическую тираду о субординации и недопустимости фамильярности со стороны второкурсников, но слова застряли у него в горле.

В его правом ухе… взорвалась вселенная.

Это не было звуком из динамика. Кристалл селенита, вибрируя на частоте эфирного резонанса, передавал колебания напрямую в височную кость и слуховой нерв, создавая эффект абсолютного, трехмерного присутствия.

Загремела токката.

Иоганн Себастьян Бах. Токката и фуга ре минор в исполнении главного органа собора святого Фомы в Лейпциге.

Тяжелый, космический, сокрушительный бас тридцатидвухфутовых труб ударил по нервным окончаниям мага с такой первобытной мощью, что у Снейпа перехватило дыхание. Это было похоже на рождение мира из первородного хаоса: звуковые волны сплетались в безупречные математические фракталы, накатывали океанскими валами, возносились к куполу собора и обрушивались вниз каскадами ослепительного хрусталя.

Ноги зельевара сработали сами, повинуясь безупречному, железному ритму барочной полифонии.

Снейп вылетел из дверей замка длинным, хищным прыжком.

* * *

Шотландское нагорье вокруг Черного озера превратилось в гигантский полигон.

Утренний туман, рассекаемый тремя бегущими фигурами, клубился белыми клочьями, оседая каплями росы на ресницах и воротниках. Впереди с безупречной, машинной экономией движений стелился по гравию Себастьян. Мальчик держал корпус строго вертикально, его колени поднимались ровно на заданный угол, а дыхание оставалось ровным: два шага — вдох, два шага — выдох.

Моргана шла чуть правее, двигаясь легко, словно ее кости были наполнены птичьим воздухом.

А за ними, постепенно сокращая дистанцию мощными, размашистыми шагами, летел Северус Снейп.

Зельевар не бегал так со времен нищего детства в трущобах Коукворта, когда приходилось удирать от пьяных дружков отца через железнодорожные насыпи. Но тогда это был бег страха.

Сейчас это был бег чистой, незамутненной силы.

Орган ревел в его голове, подчиняя удары сердца своему гигантскому метроному. Снейп чувствовал, как с каждым глубоким вдохом ледяной, насыщенный кислородом воздух врывается в нижние отделы легких, расправляя альвеолы. Мышцы бедер, натренированные спаррингами с Чарльзом и Сириусом, работали плавно, без судорог. Магические каналы, проходящие вдоль позвоночника, под воздействием правильного кровотока начали расширяться, наполняясь чистой, прозрачной силой замка.

Фуги Баха сменялись пассакалиями, торжественные аккорды Вивальди взлетали к свинцовым облакам, не заглушая шелеста гравия под подошвами, а сливаясь с ним в единую грандиозную симфонию движения.

Первый круг вокруг озера пролетел словно за секунду. На втором круге Снейп поравнялся с Морганой, поймав ее боковой, полный искреннего уважения взгляд. На третьем круге они шли плечом к плечу, взрезая туман у самой кромки темной воды, в которой отражались просыпающиеся громады башен.

Они остановились у старой каменной пристани, где покачивались на волнах пустые лодки первокурсников.

Моргана перешла на шаг, восстанавливая дыхание длинными плавными движениями рук. Себастьян замер у парапета, наклонившись и уперев руки в колени, его лоб блестел от пота, но на бледных щеках играл здоровый, яркий румянец живого человека.

Снейп остановился в трех шагах от них.

Мужчина тяжело, глубоко дышал, его грудь равномерно вздымалась. Он вытащил из уха маленькую серебряную каплю наушника, бережно положил ее на раскрытую ладонь и посмотрел на нее так, словно держал в руках философский камень.

— Ну как ваши капилляры, профессор? — с легкой одышкой, но весело спросила Моргана, вытирая висок запястьем.

Снейп помолчал.

Он поднял глаза к небу, где сквозь рваные облака пробивались первые золотые лучи восходящего солнца, окрашивая гладь Черного озера в цвет расплавленной меди. Взгляд зельевара был странным: отрешенным, бесконечно глубоким и удивительно спокойным.

— Орган… — медленно, почти благоговейно произнес Снейп, и в его низком голосе прозвучало искреннее потрясение: — Орган звучал просто божественно, мисс Кроул. Я… я никогда не предполагал, что музыка способна физически структурировать потоки эфира во время соматической нагрузки. Это было… поразительно.

Он аккуратно протянул ей наушник:

— Возьмите. Пока я не поддался искушению препарировать его в своей лаборатории, чтобы понять рунную схему модуляции.

— Оставьте себе, Северус, — Моргана мягко качнула головой, убирая плеер в карман. — Это подарок от семьи Кроул к началу учебного года. В память кристалла записана вся органная классика семнадцатого и восемнадцатого веков, а также полный курс лекций профессора Фейнмана по квантовой электродинамике. Будете слушать во время утренних пробежек.

Снейп опешил. Его пальцы рефлекторно сжались, пряча серебряную каплю в кулак:

— Мисс Кроул… Это… слишком ценный артефакт.

— Считайте это инвестицией в здоровье нашего главного алхимика, — отрезала девочка с обезоруживающей улыбкой. — В субботу нам понадобятся все ваши силы и максимальная точность движений.

Зельевар коротко, веско кивнул, пряча прибор в карман спортивной куртки:

— Договорились. В субботу. В шесть утра в заброшенном туалете на третьем этаже. Все пятьдесят галлонов состава уже перенесены в тайный распределительный сектор подземелий.

* * *

Они возвращались в замок через парадные ворота, когда Хогвартс начал оживать.

По галереям первого этажа уже сновали сонные призраки, а со стороны кухонь тянуло умопомрачительным запахом жареных колбасок, свежевыпеченного хлеба и кофе.

Себастьян и Моргана не спеша поднимались по винтовой лестнице в сторону башни Рейвенкло, чтобы успеть принять душ и переодеться в форму до начала общего завтрака. Мальчик шел, заложив руки за спину, задумчиво разглядывая узоры каменной кладки.

— Ты видела его плечи? — негромко, с едва уловимой сухостью спросил Себастьян, когда они миновали пустой пролет четвертого этажа.

— Ты о профессоре? — улыбнулась Моргана.

— О ком же еще, — мальчик слегка качнул головой, и в уголках его губ заиграла тонкая, ироничная усмешка Тома Реддла, знавшего изнанку человеческой натуры до последнего винтика: — Надеюсь ради его же собственного блага, что женская половина замка — включая старшекурсниц и мадам Помфри — не увидит его в этом магловском трикотаже еще очень долгое время.

Моргана тихо прыснула в кулак:

— Себастьян!

— Я говорю о сухой статистике, сестра, — невозмутимо парировал одиннадцатилетний вундеркинд. — Снейп скинул лет десять биологического возраста. Осанка офицера гвардии, развитая мускулатура плечевого пояса, чистая кожа и этот его инфернальный, трагический профиль викторианского байронического героя… Если он появится на стадионе в таком виде во время квиддичного матча, ему придется отбиваться от поклонниц кинетическими щитами высшего порядка. Впрочем… — Себастьян хмыкнул: — Это определенно поднимет его сокрушенную самооценку до приемлемых медицинских норм.

— Ты неисправим, братишка, — рассмеялась девочка, толкнув его плечом. — Иди уже мыться, философ. Нам еще предстоит штурмовать преподавательский состав.

* * *

Большой зал во время завтрака бурлил утренней энергией. Первокурсники испуганно сверялись с расписанием, совы сыпали с потолка письмами и утренними выпусками «Ежедневного пророка», а за столом Рейвенкло царила рабочая, сосредоточенная тишина.

Моргана и Себастьян позавтракали быстро и практично: овсяная каша с лесными орехами, вареные яйца и зеленый чай. Никаких сладостей, никакой тяжелой выпечки.

В восемь пятнадцать, когда прозвенел первый колокол, они направились прямо к преподавательскому помосту. В руках у каждого было по аккуратной кожаной папке с золотым тиснением Попечительского совета школы.

Первой целью стала исполняющая обязанности директора Минерва Макгонагалл.

Декан Гриффиндора как раз убирала в саквояж журналы посещаемости, когда перед ее столом выросли две невысокие фигуры в безупречно выглаженных мантиях с сине-бронзовыми галстуками.

— Профессор Макгонагалл, — с идеальным поклоном произнес Себастьян.

— Мистер Кроул? Мисс Кроул? — Макгонагалл поверх очков в черепаховой оправе окинула их внимательным, строгим взглядом. В ее глазах не было враждебности — после прошлогодних успехов Морганы и сокрушительного триумфа семьи Кроул над министерскими коррупционерами декан испытывала к этим детям глубокое профессиональное уважение: — Что-то случилось перед началом занятий? Расписание составлено некорректно?

— Расписание безупречно, профессор, — мягко улыбнулась Моргана, протягивая преподавательнице верхний пергамент из своей папки: — Мы пришли по вопросу оптимизации учебного процесса. Вот официальное заявление и подтверждающие документы от председателя Попечительского совета.

Макгонагалл развернула свиток.

Ее брови медленно поползли вверх, повторяя утренний трюк Себастьяна.

На гербовой бумаге с личной сургучной печатью Амелии Боунс и визами всех двенадцати попечителей Хогвартса черным по белому значилось: прошение о переводе студентки второго курса Морганы Кроул и студента первого курса Себастьяна Кроула на систему свободного посещения с индивидуальным исследовательским планом.

— Свободное посещение?.. — медленно протянула Минерва, вчитываясь в пункты. — Мистер Кроул, программа первого курса по Трансфигурации закладывает фундаментальные основы техники безопасности при обращении с неживой материей! Спичка в иголку, трансмутация древесины…

— Профессор, — спокойно прервал ее мальчик.

Себастьян вытащил из кармана свою новую палочку из терновника. Ни единого лишнего взмаха, никакого выкрика псевдолатинских формул. Лишь короткий, едва заметный миллиметровый импульс кисти.

Тяжелая серебряная вилка, лежавшая на краю тарелки Макгонагалл, на глазах у потрясенной волшебницы без единой вспышки света потекла, словно жидкая ртуть. Спустя секунду на белой скатерти стояла безупречная, живая механическая модель колибри из тончайшей серебряной филиграни. Птичка расправила металлические крылышки, сделала круг над столом с тихим мелодичным жужжанием шестеренок и плавно опустилась обратно, снова застыв обычной столовой вилкой.

В радиусе трех ярдов повисла гробовая тишина. Сидевшая неподалеку профессор Спраут выронила ложку в чай.

Себастьян убрал палочку в рукав, словно ничего не произошло:

— Молекулярная перестройка кристаллической решетки серебра с сохранением закона сохранения массы и добавлением кинематического контура шестого порядка. Я сдал экстерном практические нормативы за курс СОВ по Трансфигурации в Королевской магической гильдии две недели назад. Соответствующий сертификат прикреплен к третьему листу заявления.

Макгонагалл медленно перевела взгляд с вилки на одиннадцатилетнего ребенка, затем на Моргану, которая спокойно держала наготове перо для подписи.

— Вы чудовищно невыносимы, Кроулы, — с глубоким, прерывистым вздохом констатировала декан Гриффиндора, снимая очки и потирая переносицу. На ее строгом лице промелькнула редкая, побежденная улыбка: — Просто невыносимы. Но правила есть правила: при наличии сертификатов Гильдии и визы Попечительского совета школа обязана предоставить статус свободных исследователей.

Она обмакнула перо в чернильницу и размашисто поставила свою подпись на обоих бланках:

— Допуск утвержден. Сдача промежуточных отчетов — в конце каждого триместра лично мне. И упаси вас Мерлин пропустить хотя бы один финальный экзамен в июне.

— Благодарим вас, профессор, — синхронно склонили головы брат с сестрой.

Следующие десять минут превратились в формальный триумф дипломатии.

Профессор Флитвик, едва завидев документы, подписал их с сияющей улыбкой прямо на коленке, заявив, что держать таких гениев за партами первого и второго курсов — это преступление против науки, и потребовал взамен лишь регулярных консультаций по теории эфирных полей. Профессор Спраут, вспомнив прошлогодний триумф гидропонных установок Морганы, подписала прошение без единого вопроса, робко попросив Себастьяна взглянуть на дренажную систему третьей теплицы на досуге.

А Северус Снейп, сидевший на самом краю помоста в своей привычной глухой мантии, лишь молча вывел каллиграфический росчерк на пергаменте, бросил на них нечитаемый взгляд из-под черных бровей и тихо процедил сквозь зубы:

— Лаборатория седьмого этажа подготовлена. Котлы очищены. Не опаздывайте на субботнюю экстракцию, мистер Кроул.

Свобода была завоевана.

Всего за сорок минут до начала первых уроков Моргана и Себастьян получили то, ради чего другие студенты бились годами: абсолютную академическую автономию, доступ ко всем закрытым секциям библиотеки и право беспрепятственного перемещения по замку в любое время суток.

* * *

Первая неделя сентября пронеслась в едином, бешеном исследовательском ритме.

Пока остальные студенты зевали на вводных лекциях и безуспешно пытались заставить спички менять форму, брат и сестра развернули масштабную подготовку к операции «Василиск». Спуск в Тайную комнату был окончательно назначен на субботнее утро — время, когда замок отдыхал от занятий, а большинство преподавателей отсыпались в своих покоях.

Но главным фронтом работ этой недели стали не расчеты и не зелья.

Главным фронтом стал сам замок.

Каждый вечер, когда в спальнях башни Рейвенкло гасли огни, Себастьян спускался в самые глубокие, забытые галереи Хогвартса.

Моргана шла следом, контролируя периметр сканерами «Абака-2». Их целью были фундаментальные якорные камни — монолитные гранитные глыбы размером с двухэтажный дом, заложенные еще четырьмя Основателями в основание скалы, на которой высился замок. Именно сквозь эти камни проходили главные геомагические меридианы Шотландии.

В полумраке заброшенных подземелий, где стены сочились ледяной влагой, а воздух был неподвижен, как в склепе, мальчик опускался на колени перед древним гранитом.

Его тонкие, бледные детские ладони ложились прямо на шероховатый, покрытый вековым мхом камень.

— Резонанс, — тихо шептал он, закрывая глаза.

*Гул.*

Низкий, утробный, почти неслышный обычному уху вибрирующий звук зарождался где-то в самой сердцевине земной коры.

Себастьян не просто колдовал. Он открывал шлюзы своего очищенного ядра.

Магия Салазара Слизерина — тяжелая, изумрудно-серебряная, холодная, словно горный родник, но абсолютно чистая, лишенная малейших примесей безумия или скверны — широким, мощным потоком вливалась в гранитный фундамент замка. Мальчик отдавал замку то, чего Хогвартс был лишен тысячу лет: искреннюю, сыновнюю любовь истинного Наследника.

Хогвартс жадно, с наслаждением пил эту силу.

Каменные блоки над их головами едва заметно теплели. Замковая магия, служившая грандиозным трансформатором и распределителем энергии, перехватывала потоки Себастьяна, фильтровала их сквозь защитные руны Основателей и плавно, бережно направляла вниз — в самые темные, неизведанные каверны под озером.

Туда, где спал Древний Страж.

Каждую ночь порция за порцией чистая, родная кровь Слизерина омывала спящего в анабиозе гигантского змея.

Василиск, сходивший с ума от векового голода, одиночества и ядовитого шепота расколотой души Тома Реддла пятьдесят лет назад, теперь погружался в исцеляющий сон. Магия замка смывала с его чешуи остатки некротического распада, успокаивала воспаленные нервные центры, насыщала истощенные магические каналы гигантского тела. Зверь больше не ждал врагов. Зверь чувствовал: Хозяин вернулся. Хозяин чист. Хозяин несет исцеление.

К вечеру пятницы Себастьян поднялся на ноги у последнего якорного камня.

Лицо мальчика было осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени от колоссальных затрат энергии, но в его серых зрачках горело спокойное, торжествующее пламя победы.

— Фон стабилен, — Моргана сверилась с мерцающими диаграммами на орихалковом экране «Абака-2». — Биоритмы объекта в глубине синхронизированы с замком на девяносто восемь процентов. Энцефалограмма ровная. Агрессия отсутствует. Он спит здоровым терапевтическим сном.

— Мы подготовили почву, — выдохнул Себастьян, вытирая пот со лба платком. — Завтра он не проснется безумным монстром. Он проснется защитником, готовым принять лекарство.

— Иди спать, братишка, — Моргана бережно накинула ему на плечи теплую мантию. — Завтра в шесть утра начнется главный акт нашей пьесы.

* * *

Субботний рассвет встретил замок глухим, моросящим шотландским дождем.

В шесть часов утра коридор третьего этажа был пуст и безмолвен. Даже портреты спали, укутавшись в нарисованные одеяла.

Дверь в заброшенный женский туалет с надписью «Не работает» тихо скрипнула, пропуская внутрь троих.

Моргана, Себастьян и Северус Снейп вошли в полутемное, пахнущее сыростью и старыми трубами помещение. Зельевар нес на плече массивный кофр с наложенными чарами невидимости и облегчения веса, внутри которого находились герметичные стазисные баллоны с пятьюдесятью галлонами регенеративного состава. Сам Снейп был облачен в полный боевой комплект алхимика: плотный костюм из драконьей кожи, высокие сапоги с титановыми носками и специальные зеркальные очки с поляризационными линзами из дымчатого хрусталя, полностью блокирующими прямой зрительный контакт.

Точно такие же защитные очки надели Моргана и Себастьян.

Плакса Миртл, обычно завывавшая в кабинках, отсутствовала: накануне вечером Моргана лично выставила на пороге туалета рунную акустическую ловушку, излучавшую неслышный для живых ультразвук, от которого у призраков начиналась чудовищная фантомная мигрень, заставив назойливое привидение убраться на чердак к Пивзу.

Они подошли к центральной круглой стойке с умывальниками.

Моргана посветила узким лучом палочки на ряд медных кранов, пока не нашла нужный — с крошечной, едва заметной гравировкой в виде свернувшейся змейки на боку.

Девочка отступила на шаг, уступая место брату.

Себастьян подошел к умывальнику вплотную. Мальчик глубоко вздохнул, сбросил последние сомнения и приоткрыл губы.

Из его горла вырвался не человеческий голос.

*- О-о-ткр-р-ой-сс-ся…*

Это было змеиное наречие.

Парселтанг — древний, шипящий, гипнотический язык эфирных вибраций, на котором говорили величайшие маги древности. Звук покатился по кафельным стенам туалета, заставив воду в трубах глухо забурлить.

Кран вспыхнул ослепительным изумрудным светом.

Раздался тяжелый, скрежещущий стон вековых механизмов.

Умывальник дрогнул и начал медленно опускаться вниз, погружаясь в каменный пол. Каменные плиты разошлись в стороны, обнажая черное, уходящее в бездну жерло гигантской наклонной трубы, от которой повеяло холодом, мокрым гранитом и запахом спящего титана.

Вход в Тайную комнату был открыт.

Себастьян повернулся к спутникам. На его бледном лице застыла абсолютная, несокрушимая решимость:

— Я иду первым. За мной — Моргана с вычислителем. Профессор — замыкающий с грузом. Помните: пока мы не завершим фазу очищения роговицы, никто не снимает защитные очки. Ни при каких обстоятельствах.

— Мы готовы, Себастьян, — спокойно кивнула Моргана, активируя кинетический щит скольжения на обуви.

Снейп лишь молча поправил очки на переносице, покрепче перехватил ремни кофра с драгоценным эликсиром и сделал шаг к трубе.

Один за другим три мага шагнули в темноту, устремляясь в недра замка — туда, где решалась судьба тысячелетнего наследия Салазара Слизерина.

Будущее не ждало. Будущее наступало прямо сейчас.