Поттериада с Золотым квартетом (джен)

Профессор МакГонагалл негромко постучала в дверь. Та беззвучно отворилась, они вошли. Профессор МакГонагалл велела Гарри ждать и оставила его одного.

Гарри огляделся. Из всех кабинетов — а он так много повидал их в этот год — кабинет Дамблдора был самый интересный. Если бы он не боялся так исключения, он был бы сейчас наверху блаженства.

Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа.

Гарри вдруг осенило: а что, если он еще раз наденет Шляпу и послушает, что она скажет? Он с опаской взглянул на спящих по стенам колдуний и чародеев. Не натворит ли он бед, если попытает счастья еще раз? Просто чтобы не сомневаться, на правильный ли факультет он попал.

Он тихонько обошел стол, снял Шляпу с полки и медленно водрузил на голову. Она была ему велика и съезжала на глаза — точно так же, как в прошлый раз. Гарри в ожидании замер, как вдруг тихий голос шепнул ему в ухо:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Гарри Поттер?

— Д-да, — пробормотал Гарри. — Простите за беспокойство, я хотел спросить…

— …на тот ли факультет я тебя отправила, — опередила его Шляпа. — Да… С твоим распределением было не так просто. Но я и сейчас держусь того, что сказала раньше. — Сердце у Гарри подпрыгнуло. — Ты бы прекрасно учился в Слизерине…

Пол поплыл у него из-под ног. Он взял Шляпу за тулью и стащил с головы. Она мягко повисла в руке — выцветшая и грязная. Гарри положил ее обратно на полку, чувствуя, как внутри у него все протестует.

— Ты не права, — сказал он вслух тихой, неподвижной Шляпе. Та не шелохнулась. Гарри попятился, все еще глядя на нее, но тут за спиной послышался странный шорох, и он обернулся.

Оказывается, он был не один. На золотой жердочке возле двери сидела дряхлая на вид птица, смахивающая на полуощипанную индюшку. Гарри смотрел на нее — птица сумрачно смотрела в ответ, издавая сдавленное квохтанье. Судя по виду, она была чем-то больна — глаза потухли, и за то время, что он наблюдал за ней, из хвоста выпала пара-другая перьев.

Гарри грустно покачал головой. Не хватало только, чтобы комнатная птичка Дамблдора умерла на его глазах, когда они в кабинете один на один. В этот самый миг по перьям птицы пробежал огонь, и всю ее охватило пламя.

Гарри охнул и лихорадочно огляделся, нет ли где хотя бы стакана воды — ничего подходящего не было. Птица тем временем превратилась в огненный шар, издала пронзительный крик, еще мгновение — и от нее ничего не осталось, кроме дымящейся на полу горстки пепла.

Дверь кабинета открылась, и вошел Дамблдор, с виду не то мрачный, не то сердитый.

— Профессор, — Гарри едва переводил дух от волнения. — Ваша птица… Я ничего не мог поделать… Она… сгорела…

К величайшему удивлению Гарри, Дамблдор улыбнулся.

— Да уж пора бы. Он был совсем плох последние дни. Я же говорил ему не тянуть с этим.

Его развеселило ошеломленное лицо Гарри.

— Фоукс — это феникс, Гарри. Когда приходит время умирать, фениксы сгорают, чтобы возродиться из пепла. Взгляни-ка на него…

Гарри взглянул, и как раз вовремя — из пепла высунула голову крохотная, сморщенная новорожденная птичка. Она была так же неказиста, как и прежняя.

— Досадно, что ты увидел его в день сожжения, — заметил Дамблдор, усаживаясь за стол. — Большую часть жизни он очень хорош — в удивительном красном и золотом оперении. Восхитительные создания эти фениксы. Они могут нести колоссальный груз, их слезы обладают целительной силой, и еще они — самые преданные друзья.

Потрясенный сценой самосожжения, Гарри забыл, зачем он тут, но тотчас все вспомнил, как только Дамблдор сел в кресло с высокой спинкой и устремил на мальчика проницательные голубые глаза.

Не успел, однако, директор произнести слово, дверь комнаты с грохотом отлетела в сторону и ворвался Хагрид — взгляд дикий, вязаная шапка набекрень, черные космы всклокочены, а в руке все еще болтается мертвый петух.

— Это не Гарри, профессор Дамблдор! — пылко проговорил он. — Я с ним… значит… разговаривал… за секунду перед тем… ну… как нашли этого цыпленка! У него, сэр, не было времени…

Дамблдор попытался что-то вставить, но словоизвержение Хагрида было неудержимо, в запале он потрясал петухом так, что перья летели во все стороны.

— Не мог он такое вытворить! Ну это, как его… Присягну — хоть перед Министерством магии…

— Хагрид, я…

— Вы… не того сцапали, сэр! Я знаю… Гарри никогда…

— Хагрид! — рявкнул Дамблдор. — Я уверен, что это не Гарри напал на тех двоих.

— Уф! — выдохнул Хагрид, и петух у него в руке печально обвис. — Хорошо. Я тогда… э-э… подожду снаружи, директор.

И, тяжело топая, он в смущении вышел.

— Вы действительно думаете, что это не я? — с надеждой спросил Гарри, наблюдая, как Дамблдор сметает со стола петушиные перья.

— Да, Гарри, не ты, — подтвердил Дамблдор, хотя лицо его вновь помрачнело. — И все же мне бы хотелось поговорить с тобой.

Гарри с робостью ожидал, пока Дамблдор собирался с мыслями, соединив перед собой кончики длинных пальцев.

— Я должен спросить тебя, Гарри, — произнес он мягко, — не хочешь ли ты мне что-нибудь сказать. Вообще что-нибудь.

Гарри не знал, что ответить. Он подумал о крике Малфоя: «Вы следующие, грязнокровки!», о зелье, кипящем в туалете Плаксы Миртл. Вспомнил бестелесный голос, который дважды к нему обращался, и слова Рона: «Слышать голоса, которых никто не слышит, — плохо даже в волшебном мире». Вспомнил мистера Пиллипса, учившегося на Слизерине, и Стивена, который мог сам там оказаться. Вспомнил о слухах, которые распространились о нём со Стивеном, и о собственном чудовищном подозрении, что он как-то связан с Салазаром Слизерином…

— Мне нечего вам сказать, профессор, — потупившись, произнес Гарри.

* * *

Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мертв? Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство.

— Вижу, мы тут будем одни, — оценил ситуацию Рон в разговоре с Гарри и Гермионой. — Наша троица и слизеринцы — Малфой и Крэбб с Гойлом… да еще Нотт, кажется, тоже остается. Вот и все, кто будет торчать в замке. Веселые каникулы.

Крэбб и Гойл всегда и во всем подражали Малфою, захотели они и остаться с ним на каникулы. Худосочный беловолосый мальчишка, Теодор Нотт, о котором упомянул Рон, держался от них особняком, но, похоже, тоже решил никуда не уезжать

Что касается Гарри, он был только рад, что почти все уезжают. Он устал от того, что народ шарахается от него в коридорах, словно он отрастил клыки или плюется ядом, устал от шушуканья, кивков и шипения за спиной. Стивену доставалось меньше, но и его начали обходить стороной. Несколько раз он ловил на себе настороженные взгляды — особенно от младших учеников.

Стивен, казалось, делал вид, что ничего не замечает, но один раз только хмыкнул и тихо сказал Гарри:

— Людям всегда легче думать, что за любой неприятностью стоит заговор. Так им спокойнее.

Фред и Джордж, однако, обратили гнетущий страх в забаву. Увидев Гарри, они все бросали и важно вышагивали впереди него, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте ниц, идет самый великий маг…»

Перси решительно осудил их поведение.

— Этим не шутят, — холодно заявил он.

— Ушел бы ты с дороги, Перси, — вздыхал Фред. — Не видишь, Гарри торопится…

— Его ждет в Тайной комнате чашечка чая и приятная встреча со своим клыкастым слугой, — добавлял Джордж, радостно фыркая.

Джинни тоже не находила в этом ничего смешного.

— Перестаньте, пожалуйста, — жалобно умоляла она каждый раз, когда Фред во всеуслышанье спрашивал Гарри, кого еще он собирается погубить, а Джордж махал здоровенной головкой чеснока, притворяясь, что защищается от колдовства.

Гарри это не очень трогало, и Фреду с Джорджем скоро надоело валять дурака: они признали абсурдной потрясающую идею, что Гарри — наследник Слизерина, и у него отлегло от сердца. Но их кривляния весьма раздражали Драко Малфоя: завидев их, он буквально зеленел от злости.

— По-моему, его так и распирает признаться, что это он — настоящий наследник, — высказал догадку Рон. — Ты ведь знаешь, как он ненавидит тех, кто хоть в чем-то его превосходит. А тут что получается: вся грязная работа ему, а слава — тебе.

— Если Малфой и правда наследник, ему бы сейчас меньше всего хотелось привлекать внимание, — заявил Стивен, всё ещё не согласный с версией «Малфой — наследник Слизерина»

— Скоро это все кончится, — убежденно заявила Гермиона. — Оборотное зелье почти готово. Неделя-другая, и мы будем знать правду.

* * *

Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. На Гарри от нее веяло не унынием, а мирным покоем, и он наслаждался свободой, дарованной гриффиндорским начальством всем, кто остался в Хогвартсе. Можно было на всю катушку пускать фейрверки, никого не сердя и не пугая, и, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках. Фред, Джордж и Джинни тоже предпочли остаться на каникулах в школе — дома им грозило путешествие с родителями к Биллу в Египет. Перси, который не опускался до «детских игр» и редко показывался в Общей гостиной, с важностью сообщил им, что остается на Рождество лишь потому, что его долг как старосты — помогать преподавателям в это неспокойное время.

Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Гарри, Стивена и Рона, единственных сейчас обитателей спальни, в несусветную рань разбудила Гермиона — примчалась уже совсем одетая и принесла обоим подарки.

— Подъем! — объявила она, раздернув портьеры на окнах.

— Гермиона, тебе не положено сюда заходить, — проворчал Рон, прикрывая глаза от света.

— И тебя с Рождеством. — Гермиона бросила ему подарок. — Я уже час как встала — добавила в зелье златоглазок. Оно готово.

Гарри сел, сразу проснувшись. С соседней кровати приподнялся Стивен, щурясь на яркий зимний свет.

— Ты уверена?

— Абсолютно. — Гермиона отодвинула безмятежно спящую крысу Коросту и села на край постели. — Если мы и впрямь собираемся что-то предпринять, лучшего времени, чем сегодняшний вечер, не найти.

В этот миг в комнату влетела Букля с маленьким пакетиком в клюве и приземлилась к Гарри на кровать.

— Привет! — радостно встретил ее Гарри. — Мы опять друзья?

Букля в знак расположения клюнула его в ухо самым дружеским образом — этот подарок оказался гораздо лучше принесенного в клюве. Пакет, который, как выяснилось, прислали Дурсли, содержал зубочистку и короткое письмецо, где они интересовались, не сможет ли Гарри остаться в школе и на летние каникулы.

Другие рождественские подарки были куда приятнее. Хагрид прислал огромную банку сливочной ломадки, которую, как убедился Гарри, перед тем как есть, надо разогреть на огне. Стивен подарил ему карманный магловский компас в латунном корпусе — прочный и аккуратно зачарованный, чтобы светиться в темноте. Рон презентовал книгу «„Пушечные“ ядра», содержащую немало интересного о его любимой команде «Пушки Педдл». Гермиона подарила роскошное орлиное перо для письма. Развернув последний пакет, Гарри обнаружил новый джемпер ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли. Взяв в руки ее поздравительную открытку, он в который раз ощутил угрызения совести — ему вспомнился фордик мистера Уизли, которого никто не видел с той самой аварии у Гремучей ивы. В воображении у него тотчас возникла сцена ночного боя со взбесившимся деревом, и мысль сразу же перекинулась к школьным правилам, которые они с Роном опять вознамерились нарушить.

* * *

Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе. Его оценили даже те, у кого сердце замирало от страха в ожидании минуты, когда придется хлебнуть опасного зелья, составленного по рецепту из старинной книги.

Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег — сухой и теплый, — падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. Ко всеобщему удовольствию, на нем появилась надпись «Дурачина», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над чем это все смеются. Гарри появился на празднике в новом джемпере, сидевший за столом слизеринцев Драко Малфой осыпал обновку язвительными насмешками, но Гарри и ухом не повел. Ничего, если все пойдет как по маслу, часа через два-три Малфоя ждет заслуженное возмездие.

Дождавшись, пока Рон и Гарри проглотят третью порцию рождественского пудинга, Гермиона увела их и Стивена из зала, чтобы составить подробный план вечерней кампании.

— Нам еще надо достать какую-нибудь частицу — волосы или ногти — тех, в кого хотим превратиться, — сообщила она обыденным тоном, словно речь шла о покупке мыла в соседней лавке. — Для этого лучше всего подходят Крэбб и Гойл — самые близкие друзья Малфоя, с ними он поделится какой хочешь тайной. И еще надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, пока мы говорим с Драко. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Я все продумала, — невозмутимо продолжала Гермиона, словно не замечая ошарашенных лиц друзей. И она показала им пару увесистых шоколадных пирожных. — В них впрыснуто легкое снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы Крэбб и Гойл заметили. Вы же знаете, какие они обжоры. Увидят — обязательно съедят. И тут же уснут. А вы их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у того и у другого по нескольку волосков.

Рон и Гарри потрясенно переглянулись.

— Гермиона, по-моему..

— Это может плохо кончиться…

Но глаза Гермионы горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у профессора МакГонагалл.

— Зелье не подействует без волос Крэбба и Гойла, — объявила она непреклонно. — Вы хотите говорить с Малфоем или нет?

— Хорошо-хорошо, — кивнул Гарри. — А как же вы со Стивеном? Вы-то у кого достанешь волосы?

— Я уже запаслась! — Гермиона достала из кармана крохотную бутылочку, в ней был один-единственный коротенький волосок. — Помните Милисенту? Мы с ней боролись во время дуэльной тренировки. Она еще хотела меня задушить. Этот волос остался у меня на мантии. На Рождество она уехала домой, но я скажу слизеринцам, что надумала вернуться.

— Получается, мне достаётся Нотт? — спросил Стивен.

— Да, — сразу ответила Гермиона. — Он единственный из слизеринцев, кроме Малфоя, Крэбба и Гойла, кто остаётся на каникулы, так что выбор невелик.

— Ладно. Придумаю что-нибудь, — коротко кивнул Стивен.

— Нотт не такой болван, как эти двое, — протянул с сомнением Рон

— Тем лучше, — спокойно ответил Стивен, — Гермиона, у тебя осталось снотворное, которое действует не так быстро?

Гермиона протянула Стивену небольшую флягу и побежала взглянуть, как там варится архисложное зелье. Рон посмотрел на них с выражением обреченной покорности судьбе:

— Вы когда-нибудь еще видели план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил?

К немалому удивлению Гарри, первая стадия операции прошла без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. На рождественском чае Гарри, Стивен и Рон внимательно наблюдали за Ноттом, сидевшим неподалеку от Малфоя, Крэбба и Гойла у самого выхода Большого зала.

— И какой у тебя план? — спросил у Стивена Гарри — Нотт, судя по его виду, ест в несколько раз меньше, чем Крэбб с Гойлом, так что пирожными не соблазнится.

— Понимаю, — тихо ответил Стивен — Значит так, вы с Крэббом и Гойлом действуйте как Гермиона сказала, а с Ноттом я сейчас разберусь. Кажется, он с Малфоем уже наелся. Идёмте.

С этими словами Стивен кивком показал Гарри и Рону на выход и встал из-за стола. Гарри с Роном пошли за ним следом по направлению к выходу мимо стола слизеринцев.

— О, Поттер, Пиллипс, Уизли! — Малфой сразу же заметил проходившую мимо троицу — С Рождеством! Решили остаться на каникулы? Поттер, ну с тобой-то всё понятно, тебя особо не ждут нигде. С Пиллипсом тоже всё ясно. Он, наверное, просто боится, что маглы отправят его вслед за мамочкой в Россию. Ну а насчёт тебя, Уизли, вообще не удивлён, — ухмылка Малфоя стала совсем гадкой — Рождественский стол в Хогвартсе стоит, наверное, дороже чем весь твой дом.

Крэбб, Гойл и Нотт дружно заржали. Рон покраснел и уже хотел полезть за палочкой, но наткнулся на предостерегающий взгляд Гарри. Стивен же не остался в долгу:

— И тебя с Рождеством, Малфой — улыбнулся он — Вообще, я бы и у маглов мог каникулы провести. У них неплохие развлечения на Рождество идут, шоу всякие забавные. Но я решил остаться, потому что забавнее таких обормотов как ты с Крэббом и Гойлом я у маглов ничего не увижу.

Крэбб и Гойл одновременно поднялись со своих мест. Вид у них был крайне угрожающий. Однако здесь вмешалась подошедшая профессор МакГонагалл.

— Что здесь происходит? — строго спросила она у всех.

Гарри увидел, как Стивен, воспользовавшись тем, что слизеринцы отвлеклись на профессора МакГонагалл, неуловимым движением уронил в чай Нотта несколько капель снотворного из фляги Гермионы.

— Просто обмениваемся поздравлениями, профессор, — невинно ответил Малфой.

Макгонагалл явно не поверила такой версии, но Крэбб и Гойл, из-за всех сил стараясь придать своим тупым лицам спокойное выражение, уже сели на свои места. Гарри, Стивен и Рон поспешили уйти.

— Гениально, Стивен! — восхитился Рон.

— Это было несложно, — с довольным видом улыбнулся Стивен — Малфой с дружками предсказуемее, чем уроки профессора Бинса. Нам и делать ничего особо не пришлось.

Они затаились в пустынном холле, поджидая слизеринцев. Первым вышел Малфой и с надменным выражением лица ушёл вверх по лестнице. Спустя несколько минут из Большого Зала вышел Нотт. На полпути к коридору он зевнул, после чего начал замедлять шаг. Стивен быстро вышел вслед за ним и поймал Нотта прежде, чем он с грохотом упал на каменный пол. Гарри и Рон помогли дотащить спящего Нотта до кладовой, находившейся на другом конце холла. В этот момент Гарри молил небеса, чтобы холл оставался пустым.

Гарри, Стивен и Рон усадили спящего Нотта между швабр и вёдер. Стивен быстро выдернул у него несколько светлых волосков и сложил их в кусочек пергамента.

— Ну вот и всё, — произнёс Стивен таким тоном, как будто усыпляет слизеринцев и выдирает у них волосы каждый день.

— Напомни мне никогда не пить чай рядом с тобой, — бросил ему Рон.

С Крэббом и Гойлом должно было получиться гораздо проще — они оставались в одиночестве за слизеринским столом, уминая четвертую порцию бисквитов со взбитыми сливками. Шоколадные пирожные Гарри положил на видное место — перила в холле. Увидев, что Крэбб и Гойл выходят из Большого зала, друзья быстро спрятались за рыцарскими доспехами возле входных дверей.

— Какой же ты будешь толстый! — прошептал Рон Гарри, глядя на Крэбба, который толкнул локтем Гойла, показывая на пирожные. Оба схватили лакомства и с наслаждением запихали их в широченные рты. С минуту они жадно жевали, и тут же, с тем же самым выражением блаженства, повалились навзничь.

Тащить их через весь холл в кладовую оказалось куда труднее, чем худосочного Нотта. Бережно уложив беспомощных врагов рядом с Ноттом между швабрами и ведрами, друзья приступили к следующему этапу. Гарри вырвал пару волос с головы Гойла, Рон проделал то же с шевелюрой Крэбба. Пришлось еще стащить с них ботинки — их собственные, в отличие от примерно одинаковых ботинок Стивена и Нотта, вряд ли пришлись бы впору ножищам Крэбба и Гойла. Покончив с этим не без внутренней дрожи, друзья поднялись наверх, в туалет Плаксы Миртл.

Из кабинки, где Гермиона колдовала над зельем, валил густой дым. Натянув мантии на лица, Гарри, Стивен и Рон осторожно постучали в дверь.

— Гермиона?

Послышался лязг задвижки, и появилась Гермиона — сияющая и взволнованная, у нее за спиной тяжело булькало таинственное варево. Три стеклянных стакана уже стояли наготове на туалетном сиденье.

— Достали? — спросила она шепотом. Гарри показал ей волосы Гойла.

— Отлично. А я утащила мантии из прачечной. — У Гермионы в руках был большой пакет. — Когда вы станете Крэббом, Гойлом и Ноттом, вам потребуются другие размеры.

Все четверо посмотрели в котел. Зелье походило на жирную, черную, вяло кипящую грязь.

— Уверена, что никаких ошибок нет, — сказала Гермиона, еще раз перечитывая покрытую пятнами страницу «Сильнодействующих зелий». — Выглядит оно, как описано в книге. Сами собой мы станем ровно через час после того, как его выпьем.

— А теперь что делать? — понизив голос, спросил Рон.

— Разольем по стаканам и добавим волосы.

Гермиона налила в каждый стакан по изрядной дозе не очень аппетитного пойла. Затем дрожащей рукой вытряхнула волосок из своей бутылочки в первый стакан.

Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, и грязно вспенилось. Через секунду оно стало ядовито-желтым.

— Ух ты! — воскликнул Рон. — Вот она, истинная сущность Милисенты Булстроуд. Спорим, оно и на вкус такое же противное.

— Теперь вы бросайте, — приказала Гермиона.

Гарри, Стивен и Рон бросили в стаканы каждый по волоску. Зелье забулькало, запенилось: Гойлово стало болотно-зеленого цвета, Крэббово — мрачного темно-коричневого, а Ноттово потемнело до мутно-серого пепельного оттенка. Стивен, Рон и Гермиона протянули руки к стаканам, но Гарри остановил их.

— Погодите, — сказал Гарри. — Всем вместе пить здесь нельзя. Превратившись в Крэбба, Гойла и Нотта, мы все тут вряд ли поместимся. Да и Милисента не фея.

— Отличная мысль, — заметил Рон, отпирая дверь. — Разойдемся по отдельным кабинкам.

Стараясь не расплескать ни капли драгоценного снадобья, Гарри проскользнул в соседнюю кабинку.

— Готовы? — спросил он.

— Готовы! — раздались в ответ голоса Стивена, Рона и Гермионы.

— Раз… два… три!

Зажав нос, Гарри выпил зелье двумя большими глотками. На вкус оно напоминало перепревшую капусту.

И немедленно его внутренности стало скручивать, как будто он только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. А вдруг он заболевает чем-то страшным? Гарри скрючился пополам, задыхаясь, упал на колени. Жжение становилось невыносимо. Ему показалось, что кожа у него закипела и стала плавиться, как горячий воск. И — о, чудо! — прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться, ногти расширились, а костяшки пальцев раздулись, как головки болтов. Покалывание во лбу возвестило, что волосы переползли ниже к бровям, плечи болезненно растянулись, грудь так расширилась, что мантия на нем лопнула, точно обручи на разбухшем бочонке. Ноги в ботинках мучительно сдавило: они были на четыре размера меньше.

Превращение закончилось также внезапно, как началось. Гарри лежал лицом вниз на холодном каменном полу, слыша, как Миртл что-то недовольно бурчит в дальней кабинке туалета.

Он с трудом сбросил ботинки и поднялся. Судя по всему, он превратился в Гойла. Здоровенными, хоть и дрожащими, ручищами Гарри стащил с себя мантию, которая теперь на полметра не доставала до лодыжек, оделся в приготовленную Гермионой и зашнуровал похожие на лодки ботинки Гойла. Хотел было откинуть волосы с глаз, но рука ощутила лишь короткую жесткую щетину, сбегающую на лоб. Глаза сквозь очки видели все, как в тумане — Гойл явно в них не нуждался. И Гарри решительно их снял.

— Эй, как вы там? — вырвался из его уст низкий, скрипучий голос Гойла. Из кабинки напротив донесся глухой удар.

— Ай! — пробасил чей-то чужой голос.

— Стивен? — спросил Гарри.

— Я в норме, — донеслось из другой кабинки раздраженное бормотание Стивена-Нотта. — Просто у Нотта, похоже, локти длиннее, чем я рассчитывал.

— Рон, ты как? — обратился Гарри в сторону правой кабинки.

— Нормально, — послышалось глуховатое ворчание Крэбба.

Гарри открыл дверь и подошел к треснутому зеркалу. На него уставился Гойл — своими тупыми, глубоко сидящими глазками. Гарри почесал себе ухо. То же проделал Гойл.

Дверь кабинки Рона отворилась. Они посмотрели друг на друга. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, Рон был неотличим от Крэбба — начиная со стрижки «под горшок» и кончая длинными, как у гориллы, руками.

Из кабинки напротив вышел Стивен. Теперь он был худым, бледным мальчиком с прямыми светлыми волосами и холодными серыми глазами — точная копия Нотта.

Он коротко посмотрел на свое отражение.

— Странное ощущение, — тихо сказал он. — Будто смотришь на кого-то другого.

— Это невероятно, — пробормотал Рон, глядя на Стивена, а затем подойдя к зеркалу и уткнувшись в него приплюснутым носом Крэбба. — Невероятно!

— Пойдемте скорее, — поторопил Гарри друзей, ослабляя браслет часов, который врезался в толстое запястье Гойла. — Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся…

Рон, пристально всматриваясь в Гарри, заметил:

— Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла…

— Мы сейчас вообще выглядим умнее, чем они в своих телах, — фыркнул Стивен

Рон постучал в дверь Гермионы:

— Ты что там копаешься? Пора идти…

Ему ответил напряженный высокий голос:

— Я… Я не пойду. Ступайте одни.

— Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина — никому и в голову не придет, что это ты.

— Нет… В самом деле… Думаю, что я не пойду. А вы трое поторопитесь, не теряйте время.

Гарри озадаченно посмотрел на Стивена с Роном.

— Вот это больше похоже на Гойла, — заметил Рон. — Именно так он выглядит, когда учитель его о чем-то спрашивает.

— Гермиона, с тобой все в порядке? — спросил Гарри через дверь.

— Все хорошо… Я в норме… Идите.

Стивен нахмурился, но взглянул на часы.

— Пять минут уже прошло. Надо торопиться, — озабоченно сказал он.

— Объяснишь, когда вернемся, ладно? — сказал Гарри в сторону кабинки с Гермионой.

Они осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и вышли.

— Не маши руками, — произнес Гарри вполголоса.

— Что? — буркнул Рон.

— Крэбб всегда держит их так, будто они у него прилипли к телу.

— А вот так?

— Так лучше.

Стивен спокойно шел рядом.

— Нотт, кажется, вообще почти не разговаривает, — сказал он тихо. — Если кто-то заговорит со мной, постараюсь отделаться парой слов.

— Отличный план, — пробормотал Рон. — Я вот не уверен, что смогу звучать достаточно тупо.

Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души.

— Что теперь делать? — тихонько спросил Гарри.

— Слизеринцы всегда идут завтракать вон оттуда. — Рон кивнул на вход в подземелье.

Едва эти слова слетели с его губ, как из прохода показалась девушка с длинными вьющимися волосами. Рон поспешил к ней:

— Извините, мы тут забыли дорогу в нашу гостиную…

Девушка смерила его неодобрительным взглядом:

— Прошу прощения, у нас с вами разные гостиные. Я из Когтеврана.

И убежала, подозрительно оглянувшись на них.

— Надеюсь, что мы не распугаем всех раньше времени, — пробормотал Стивен.

Делать нечего — они двинулись по каменным ступеням вниз, в темноту. Ступая по полу, громадные сапожищи Крэбба и Гойла будили особенно звучное эхо. Приятели чувствовали, что дело оборачивается сложнее, чем они рассчитывали.

Переходы подземных лабиринтов были пустынны. Мальчики уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у них осталось времени. Через четверть часа они уже стали приходить в отчаяние, как вдруг впереди им почудилось какое-то движение.

— Ха! — оживился Рон. — Вот, кажется, и один из них!

Из боковой двери появилась неясная фигура. Они поспешили подойти ближе — и сердца у них екнули. Это был вовсе не слизеринец. Это был Перси Уизли.

— А ты что здесь делаешь? — изумленно спросил Рон.

Стивен быстро толкнул его локтем.

— Крэбб, — тихо напомнил он.

Перси первым делом напустил на себя оскорбленный вид.

— Вот уж не ваше дело, — сказал он твердо. — Крэбб, если я не ошибаюсь?

— Ну… в общем, да, — ответил Рон.

— Отправляйтесь-ка в вашу гостиную, — продолжал Перси сурово. — Небезопасно вот так попусту блуждать по темным коридорам в эти дни.

— Ты-то блуждаешь, — возразил Рон. Перси расправил плечи:

— Я — староста. Никто не осмелится на меня напасть.

Позади внезапно раздались шаги.

Позади них внезапно отозвался эхом чей-то голос. К ним неторопливо шествовал Драко Малфой, и впервые в жизни Гарри был рад его видеть.

— Вот вы где, — сказал он, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы что там, заснули в Большом зале? Я вас искал, хотел показать кое-что забавное.

— Если бы я их не позвал, они бы до сих пор ели, — пошутил Стивен.

Малфой метнул уничтожающий взгляд на Перси.

— А ты что делаешь у нас внизу, Уизли? — спросил он с усмешкой.

Перси задохнулся от возмущения.

— К старосте следует проявлять большее уважение, — заявил он. — Ваше поведение предосудительно!

Малфой вновь ухмыльнулся и жестом приказал Гарри, Стивену и Рону следовать за ним. Гарри уже собрался принести Перси извинение, но вовремя спохватился. Они втроём поторопились за Малфоем, который успел ввернуть, сворачивая в очередной коридор: «Этот Питер Уизли слишком задается…»

— Перси, — машинально поправил его Рон.

— Да какая разница. Я замечал, он тут шныряет даже среди ночи. Держу пари, он возомнил, что шутя поймает наследника Слизерина. — Малфой презрительно фыркнул.

Гарри, Стивен и Рон обменялись взглядами.

Малфой задержал шаг у голой и влажной каменной стены.

— Какой там новый пароль? — спросил он у Гарри.

— Эээ… мммм… — промычал тот.

— Вспомнил, «чистая кровь»!

Часть стены уехала в сторону, открывая проход. Малфой уверенно шагнул внутрь, Гарри, Стивен и Рон — за ним.

Общая гостиная Слизерина была низким длинным подземельем со стенами из дикого камня, с потолка на цепях свисали зеленоватые лампы. В камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь, и вокруг, в резных креслах, виднелись темные силуэты слизеринцев.

— Ждите здесь, — распорядился Малфой, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас пойду принесу — отец мне кое-что сегодня прислал.

Любопытствуя, что же такое Малфой собирается показать, друзья сели в кресла, делая вид, что чувствуют себя как дома.

Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку.

— Обхохочетесь! — сказал он и сунул ее Рону под нос.

Глаза Рона расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, он выжал из себя некое подобие смеха и передал Стивену. Стивен, внимательно изучив содержание заметки, издал что-то отдалённо напомнающее хихиканье Нотта, после чего дал вырезку Гарри.

Заметка из «Ежедневного проповедника» сообщала:

«Расследование в Министерстве магии.

Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений маглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галлеонов за магические манипуляции с магловским автомобилем.

М-р Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства „Хогвартс“, где эта заколдованная машина была ранее в этом году разбита, потребовал сегодня отставки м-ра Уизли.

— Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал м-р Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить.

М-р Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортерам, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря».

— Ну как? — спросил Малфой, взяв из рук Гарри вырезку. — Умрешь со смеху!

— Ха-ха-ха, — уныло рассмеялся Гарри.

— Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, — заметил Малфой с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные!

Физиономия Рона — точнее сказать, Крэбба — исказилась от бешенства.

— Что это с тобой, Крэбб? — раздраженно покосился на него Малфой.

— Желудок схватило, — пробурчал Рон.

— Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, — фыркнул Малфой. Он лениво откинулся в кресле, поигрывая газетной вырезкой — Вообще, забавно наблюдать, как некоторые семьи так старательно цепляются за маглов. Уизли хотя бы честные в своей… убогости. А вот другие куда интереснее.

— Это ты о ком? — спросил Стивен нарочито спокойным голосом, чуть подняв бровь.

— О Пиллипсах, конечно, — презрительно прищурился Малфой

Гарри заметил, как Стивен совсем не по-Ноттовски вцепился в сиденье дивана

— Отец на днях кое-что выяснил, — лениво продолжал Малфой — Очень странная семейка. Чистокровные, деньги водятся… но стоит копнуть биографию — и сплошные дыры.

Он постучал пальцем по подлокотнику.

— До какого-то времени о них почти ничего не слышно. Потом внезапно появляется богатый волшебник, который почему-то ведёт дела с маглами. Очень удобная история.

Гарри чувствовал, что лицо Гойла становится куда задумчивее, чем нужно.

— Отец говорит, — продолжил Малфой с холодной усмешкой, — что такие вещи редко бывают случайными. Вот про наши с вами семьи все волшебники почти всё знают, родословные тянутся уже давно. А когда у волшебника прошлое словно вырезали ножом, обычно это означает, что он очень старается спрятать, кем был раньше.

Стивен пожал плечами.

— Может, просто не любит болтать о себе.

— Может, — лениво согласился Малфой. — А может, Пиллипс-старший вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Особенно если его жена вдруг уезжает в Россию и забирает половину семьи. Странно, правда?

Гарри после этих слов посмотрел на Рона и понял, что тот, как и Гарри, явно не ожидал услышать что-то подобное об их друге. Стивен же выглядел совершенно спокойным.

— Тебя это так волнует? — равнодушно заметил он.

— Меня? Нет, — ответил Малфой. — Просто отец любит разбираться в таких вещах. Иногда полезно знать, кто на самом деле ходит рядом с тобой по школе.

Малфой на секунду задумался о чём-то, а затем продолжил:

— О Пиллипсах ведь даже в газетах не пишут. Хотя… если Дамблдор решил кого-то прикрыть, газеты быстро теряют интерес. Взять те же нападения в школе — странно, что «Ежедневный проповедник» еще не накатал репортажа. Дамблдор хочет умолчать и об этом. Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви.

Малфой сделал вид, что фотографирует, и зло, но очень похоже изобразил Колина:

— Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? — Потом взглянул на друзей и прибавил: — Да что такое сегодня с вами троими?

Стивен улыбнулся, но без особого смеха. Хоть и с опозданием Гарри и Рон без энтузиазма хихикнули. Но Малфой был удовлетворен, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображали, а Нотт не был особо смешливым.

— Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул Малфой. — Нуль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грэйнджер. А еще говорят, что он наследник Слизерина!

Гарри, Стивен и Рон слушали, затаив дыхание: Малфой вот-вот вьщаст свою тайну. Но Малфой переменил тон.

— Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог…

Было очевидно, что и для Малфоя это секрет. Стивен, видимо поняв это, разочарованно скривил тонкие губы Нотта. У Рона отвалилась челюсть, отчего лицо Крэбба стало еще глупее. Малфой ничего подозрительного не заметил, Гарри же мгновенно сообразил, что на это сказать.

— Но ты, наверное, прикидывал, кто за этим стоит?

— Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! — рыкнул на него Малфой. — А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учебы здесь. Но ему все известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из грязнокровок. Спорим, и в этот раз ухлопают, хорошо бы задаваку Грэйнджер! — кровожадно произнес он.

Рон сжал гигантские кулаки Крэбба. Если он сейчас заедет Малфою, вся их затея сорвется — и Гарри послал ему предостерегающий взгляд.

— А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спросил Стивен Малфоя.

— Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане.

— В Азкабане? — недоуменно переспросил Гарри.

— Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды.

Он беспокойно поерзал в кресле.

— Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает свое дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Но самим лучше держаться подальше. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке.

Гарри постарался придать тупой физиономии Гойла сочувственное выражение.

— Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов черной магии. Они хранятся под полом большой гостиной.

— Здорово! — воскликнул Рон.

Малфой уставился на него, Гарри со Стивеном тоже. Рон побагровел, даже волосы налились красным, нос его медленно становился длиннее. Стивен внезапно стал шире в плечах, над бровью проступил знакомый шрам, а в глазах мелькнула голубизна. Отпущенный им час истек. К Стивено с Роном возвращался их истинный облик и, судя по ужасу, с каким они взглянули на Гарри, с тем происходило то же самое.

Одним махом все трое вскочили на ноги.

— Скорее за лекарством для желудка! — крикнул Рон, и друзья, не мешкая, помчались прочь из чужой гостиной, надеясь, что Малфой не успел ничего заметить.

Гарри чувствовал, что уменьшился в росте: ноги болтались в огромных ботинках, полы мантии пришлось подхватить. Громко топая, они взлетели по лестнице в темный холл, по которому гулко разносились удары из чулана, где томились взаперти Крэбб, Гойл и Нотт. Бросив их башмаки перед дверью чулана, друзья в одних носках побежали по мраморной лестнице к туалету Плаксы Миртл.

Гарри поправил очки и посмотрел на Стивена. Тот стоял у стены, тяжело дыша после бега, и медленно закатывал рукава мантии, словно проверяя, что руки снова его собственные.

— Ну, — задыхаясь, выпалил Рон, едва за ними закрылась дверь. — По крайней мере, мы узнали, что Малфой не наследник Слизерина.

— Зато узнали, что его отец роется в чужих семьях, — продолжил мысль Рона Стивен.

Он произнёс это почти равнодушно, но Гарри заметил, что пальцы у Стивена всё ещё сжаты в кулак.

— Слушай… — неловко начал Гарри. — Ты же не думаешь, что…

— Что Малфой что-то раскопал? — Стивен иронично ухмыльнулся. — Не смешите. Малфой раскопал ровно столько, сколько его отец позволил ему знать.

— Но он говорил так, будто… — Рон понизил голос. — Будто твой отец что-то скрывает.

— В волшебном мире половина семей что-то скрывает, — Стивен пожал плечами — У Малфоев, например, под полом гостиной склад тёмных артефактов.

— Значит, мы точно не напрасно потратили время, — оптимистично заключил Рон. — Пусть мы не разузнали, кто устраивает нападения, но я завтра же напишу папе, пусть проверят, что Малфои прячут под полом в большой гостиной.

На секунду снова стало тихо. Гарри всё ещё чувствовал неприятное напряжение.

— Ты в порядке? — тихо спросил он у Стивена.

Стивен хмуро посмотрел на него.

— Гарри, я вырос среди магловских кварталов. Если бы я начинал переживать каждый раз, когда кто-то болтает о моей семье, до Хогвартса я бы не доехал, — на этих словах Стивен чуть усмехнулся — И вообще, Малфой — известный болтун.

Потом он вдруг добавил, уже серьёзнее:

— Но вот что интересно. Его отец действительно что-то ищет. И если Малфои начали копать, значит им что-то показалось подозрительным.

Рон нахмурился.

— Ты думаешь, он догадается?

— Малфой? — Стивен фыркнул. — Он бы не догадался, даже если бы мы превратились обратно прямо у него на глазах.

— Это мы чуть не сделали, между прочим, — мрачно заметил Гарри, внимательно рассматривая свое лицо в треснутом зеркале. Все снова стало прежним. Облегченно вздохнув, он надел очки.

Рон сперва хотел сказать Стивену что-то ещё, но, видимо, решил отложить это на потом и постучал в кабинку Гермионы.

— Гермиона, выходи скорее, мы тебе столько всего расскажем.

— Уйдите, пожалуйста! — крикнула из-за двери Гермиона.

Гарри, Стивен и Рон переглянулись.

— Хорошо она друзей встречает, — хмыкнул Стивен.

— В чем дело? — спросил Рон. — Ты ведь уже вернулась в норму? У нас с Гарри и Стивеном все в порядке, как надо.

Неожиданно сквозь дверь кабины появилась Плакса Миртл. Никогда еще Гарри не видел ее такой счастливой.

— У-ух! Что вы сейчас увидите! — ее круглое прозрачное лицо сияло восторгом. — Невозможный кошмар!

Щелкнула задвижка, и перед ними, рыдая, предстала Гермиона с натянутой на лицо мантией.

— Что случилось, Гермиона? — встревоженно спросил Рон. — Может, у тебя остался уродливый нос Милисенты?

Гермиона сдернула мантию. Рон, попятившись, задом врезался в раковину.

Все лицо у Гермионы покрывала черная шерсть. Глаза горели желтым огнем, а голову украшали бархатистые заостренные ушки. Стивен тихо выругался.

— Мерлин… Гермиона, как тебя угораздило? — растерянно спросил он.

— Это был кошачий волос! У Милисенты Булстроуд, должно быть, есть дома кошка! А зелье животных обратно в человека не превращает!

— Да-а… — только и вымолвил Рон.

— Тебе придумают гадкое прозвище, — радовалась Миртл.

— Не расстраивайся, Гермиона, — поспешно вмешался Гарри. — Сейчас же идем в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов…

Друзья долго уговаривали Гермиону покинуть туалет. Гермиона наконец согласилась, деваться-то некуда. Плакса Миртл проводила их в путь заливистым смехом:

— Подожди, они еще узнают, что у тебя сзади хвост!

Плакса Миртл была на седьмом небе от счастья.