Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Ощущения были странные: словно медленно втянуло в картину на стене. Или он в ней растворился. Интересно.

Ярик начал быстро оглядываться, чтобы понять, где он и что именно должен увидеть. Что записал в своей «летописи» тот гном-каменщик, что сопровождал Эву.

Реальность вокруг была словно плоская, не объёмная. Интересно, а он сам тоже двухмерный? Маг пошевелился, и окружающий мир стал немного более реальным и живым.

Пахло камнем и огнём. Постепенно пространство наполнилось звуками: вокруг металл стучал по камню. Это была пещера, вырубленная руками гномов, и нескольких из них Ярик видел в отдалении, возле неровных, словно обгрызенных каким-то чудовищем стен. Факелы сильно коптили, освещая горы извлечённой породы. Эти горы на тачках вывозили куда-то ещё несколько гномов.

Значит, он попал на раскопки возле Академии: гномы добывали «горячий камень» из упавшего с неба метеорита. Ух!

Уууууууххххх!

Этот звук Ярик почувствовал всем телом: словно что-то где-то упало, подняв волну. И как-то сразу в пещере стало странно светло. Пришлось прищуриться, чтобы понять, что случилось.

Работавший ближе всех к Ярику гном лежал под обвалившимися обломками камня, и эти породы, осыпавшись, открыли источник голубого яркого сияния. Свет бил длинными лучами из трёх пробоин в камне, струясь к полу и оседая там.

Шум. Гномы столпились над товарищем, который лежал в лучах этого нереального, какого-то чужого света. Вокруг придавленного медленно растекалась чёрная лужа. Кровь.

Аааааах.

Ярик был согласен с этой оценкой ситуации: три луча голубого света медленно изменили свою траекторию, спустившись струями в кровь, влившись в неё, растворившись — и впитав её в себя. Лучи потемнели, а потом вспыхнули ещё ярче, освещая тёмные ошеломлённые лица гномов, собравшихся вокруг тела товарища.

И тут Ярик словно совершил прыжок, никуда не прыгая: ощущение комичное. Двинулся не он, а реальность вокруг, словно кто-то перевернул страницу книги, в которую он провалился.

Место было то же, свечение такое же яркое и стабильное, но опять обычное: лучи били в противоположную стену, а не падали вниз, на камни. Чем дальше луч уходил от источника света, тем более блеклым и каким-то неуверенным казался. Странно.

У этих лучей стояли очень красивая молодая женщина и гном.

Эльфийка.

— Ты уверен, что он был мёртв, ваш товарищ? — тихо спросила Эва (ну, явно же это была главная героиня всей трагедии). Высокая, стройная, с заплетёнными в косы чёрными волосами — она в чём-то очень напоминала его собственную мать.

— Он был холодным, а потом встал и пошёл, — прорычал гном таким басом, которого не ждёшь от столь маленького создания: щуплый, какой-то весь ссохшийся, он едва доходил эльфийке до пояса. С другой стороны, как ещё, если не басом, он бы мог разговаривать с эльфами? Его бы просто не услышали! — Он живой, хоть и мёртвый.

Эва протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев одного из лучей. И луч повёл себя как живой, что вызвало вздох удивления у эльфийки: он засуетился вокруг её руки, обвился, уткнулся в неё и запульсировал…

Словно собака, что чувствует где-то кость.

Ярик во все глаза смотрел на эту странную сцену, понимая, что вот она: чужая для их мира магия, которую нашла Эва. Именно этот свет как-то оживил погибшего под обвалом гнома, впитал в себя его кровь. Очень похоже на источник жизни Чужих.

А перед глазами Ярика происходило что-то удивительное и крайне интересное: лучи света, натолкнувшись на руку Эвы, начали словно оборачиваться вокруг неё в светящийся синий кокон. Гном, её сопровождавший, испугался, отскочил — и только смотрел на эту завораживающую картину.

Эльфийка на несколько мгновений полностью скрылась в вихре света, но тут же появилась, но выражение её лица сильно изменилось. На нём был восторг. И триумф.

— Приведи Арона, — улыбнулась Эва испуганному гному, который следил за лучами света, снова превращающимися в прямые линии, блекнущие по мере удаления от своего источника.

Ярик видел, насколько она счастлива, и вполне понимал её чувства, понимал этот момент. Наверное, она годами мучилась от страха за своего любимого мужчину, представляла себе его смерть, спасала его от смерти, и знала, что будет, когда он умрёт. Боялась этого, боялась стать тенью себя, боялась....

И теперь, вот сейчас, в это записанное в Летописи мгновение Эва поняла, что сможет избежать подобного ужаса, избежать Одиночества эльфа. Ни один человек не смог бы понять её в этот момент — только эльф.

И Ярик понимал её, словно сейчас был ею, этой эльфийкой, которая любила человека. Он любил человека и запрещал себе думать о смерти Кристин. Они во многом похожи: он, Эва, Эйлин…

Любовь к человеку как проклятие.

«Страницу» вновь перевернули, и перед юным магом материализовался мужчина. Первый Правящий этого мира. Он был высок и достаточно красив: коротко стриженные волосы цвета воронова крыла отражали живые лучи Чужой магии, которые в этот момент словно «принюхивались» к Арону. У него были большие крепкие ладони и жёсткий, цепкий взгляд.

Он смотрел на Эву, рядом с которой застыли три подростка: два мальчика и девушка. Они стояли спиной к Ярику, эти дети, которые живут в легендах о трагедии семьи первых Чужих. Старший сын, убитый младшим сыном, и дочь, которая погибнет на пути к Красному городу и навсегда исчезнет в туманах Некрополя.

— Мама, ты уверена…? — голос одного из мальчиков дрожал. — Ты же…

— Молчи, — заговорил их отец, который смотрел на Эву, а она держала в руках…

Кинжал! Ярик хотел податься вперёд, но, кажется, Летопись гномов подобных вольностей не допускала. Читаешь? Вот и читай.

Ярик знал этот кинжал: его они привезли с собой из Красного города. Реликвия Лектуса.

— Гном выжил, всё будет хорошо, — это эльфийка сказала уже Арону, подходя к нему ближе. Мужчина следил за ней, но Ярик не видел ни в его глазах, ни на его лице страха или сомнения.

Он любил эту эльфийку и верил ей полностью. И мечтал о бессмертии, как практически любой смертный. Какое из этих чувств сильнее, поди разберись.

Наверное, этот мужчина понимал, что если она убьёт его, то убьёт и себя. А это достаточно сильный гарант того, что Эва не стала бы рисковать им понапрасну.

Ярик заметил, как лихорадочно блестят глаза Эвы, но и в них не было сомнения. Видимо, она уверена в том, что делает… Как она поняла, что делать? Как узнала, что Арон сможет стать бессмертным благодаря этим лучам?

Кокон. Скорее всего, дело именно в том коконе, что на несколько секунд поглотил её на «предыдущей странице».

Пока Ярик размышлял, события развивались: Эва взяла кинжал и легко, не колеблясь, вскрыла Арону вену на одной из рук. Кровь начала стекать по его запястью, а лучи, словно почуяв запах, тут же кинулись к мужчине.

И снова произошло то, что Ярик уже видел: свечение впитало в себя кровь с руки Арона, переменив цвет, и даже с Кинжала, словно растворяясь от удовольствия, вспыхивая…

А потом дети закричали, и было от чего: Эва воткнула кинжал прямо в грудь любимого мужчины, и тот упал навзничь в свете Чужой магии. Лучи бесновались, прыгая вокруг тела, постепенно втягиваясь в лезвие Кинжала, который торчал из груди убитого Арона.

Страсти какие.

— Мама… — дрожащий шёпот девочки Ярик очень хорошо расслышал, словно она говорила рядом. Наверное, особенность Летописи гномов.

— Дайте ваши руки, — голос эльфийки был твёрдым, но когда она повернулась, Ярик увидел дорожки слёз на её лице. Она своими руками убила любимого.

Юный маг поёжился от ощущения драмы всего, что он сейчас видел, и силы этой эльфийки. Не каждый эльф решился бы на такое, даже ради любви.

Эва осторожно вытянула кинжал из груди мёртвого Арона и тут же повернулась к детям, словно ей было тяжело смотреть на тело мужчины. Оно всё ещё было окутано голубым сиянием, а лучи, как живые, кружились вокруг его тела.

Руки подростков дрожали, когда мать подошла к ним и пустила кровь всем троим поочерёдно, собрав её в чашу. Потом эльфийка, как понял Ярик, приложила лезвие кинжала к ранам детей, и они затянулись, оставив шрамы.

Маг видел ужас на лице девочки и страх у младшего мальчика, когда они прижимали к себе руки. Старший сын был бледен, или же это голубой свет Чужой магии так падал на узкое, красивое лицо эльфа.

О да, старший сын Эвы и Арона несомненно был эльфом, хоть и полукровкой, как Ярик. Красивый, с умными, очень ясными глазами, он казался столпом спокойствия в этой разыгравшейся трагедии. Он обнял сестру за плечи и неодобрительно посмотрел на брата, который дрожал всем телом и всхлипывал…

Их мать тем временем поднесла к губам мертвого Арона чашу с кровью и осторожно начала вливать красную жидкость в приоткрытый рот мужчины. Прыгающие вокруг лучи, словно в бешеном восторге, подняли вихрь, иногда исчезая внутри Арона, освещая его неподвижное тело, танцуя на нём…

Следующая «страница» не переменила места, но действующих лиц стало меньше. Ярик смотрел, как перед сияющими лучами стоит Арон, а рядом с ним его дети. Мужчина изменился: черты его лица заострились, он стал словно каменный, и уже обладал той красотой, что отличала Правящих сегодня.

Перед юным магом стоял первый Чужой этого мира. Глаза его горели потусторонним синим пламенем, и Ярик мог поклясться, что это не отсвет лучей, что по-прежнему били из каменной стены.

В глазах младшего сына тоже плясали синие огни, но не такие яркие, словно редкие всполохи. Дети явно были ещё людьми: из их вытянутых к отцу рук текла кровь, капающая в три сосуда…

— Теперь вы тоже Сила, вы одни из нас, — шептал Арон, благоговейно глядя на капли крови, а затем прижигая раны детей Кинжалом. Девочка поморщилась, а старший сын стоял с непроницаемым лицом, сжав губы.

— Что ты делаешь!

Ярик вздрогнул, когда мимо него с криком пронеслась разгневанная Эва, за ней по пятам — тщедушный гном.

— Ты же не хочешь, чтобы они умерли, — спокойно ответил мужчина, и в глазах его ещё ярче заплясали огни. Ярик поежился от этого взгляда, вдруг ощущая силу яростного желания, что испытывал Правящий к эльфийке. Воздух словно раскалился, и стало трудно дышать. — Я привязал их к этому миру Силой, чтобы они смогли дожить до зрелости, завести семьи, а затем присоединиться к бессмертию, как и я. Разве не этого ты хотела?

Эва дрожала, глядя то на детей, то на мужчину, а по её щекам текли слёзы. Она молча, застыв, наблюдала, как Арон подносит к губам чашу с кровью их детей и пьёт её в звенящей тишине...

— Ты чудовище, — прошептала Эва с ненавистью, от которой у Ярика пошли мурашки по коже. Эльфийка подалась вперёд, хватая Кинжал и занося его над Ароном, но тот был быстр и силён. Он отбросил в сторон чашу с недопитой кровью и выбил лезвие из рук эльфийки. Кинжал завертелся в воздухе и воткнулся в шею стоявшего рядом гнома…

Кровь из чаши разлетелась десятками капель по пещере, гном закричал, а в следующее мгновение пространство взорвалось светом от Лучей. В тех местах, где на них попали капли крови, свет потемнел, съёжился и заметался, словно от боли, покрываясь тёмными пятнами-дырами, которые росли…

Взрыв. Во все стороны полетели камни. Дети закричали и бросились прочь, прикрывая головы. Старший сын схватил мать, но их обоих накрыл камнепад...

В следующее мгновение Ярик вдруг оказался на полу, в тишине, освещённой факелами, у ног деда. Ошемлённый, удивлённый всем, что он видел.

— Теперь ты понял, зачем нам ребёнок Ксении и Элиота, — пророкотал Царь Эльфов. — Он соединит кровь всех трёх детей Эвы и Арона и уничтожит Силу Чужих, пропитавшую наш мир.

— Эва погибла? — тихо спросил Ярик, поднимаясь с пола и пытаясь осмыслить всё, что он узнал. На стене перед ним были неподвижные сцены того, что он только что видел вживую.

Было бы время, он бы посмотрел каждую из записей этой каменной книги.

— Не знаю. Говорят, гномы вытащили её из-под завалов, но никто из эльфов больше никогда её не видел.

— А остальные?

— Арон откопал детей, и они все вместе ушли на запад, к побережью, подальше отсюда, — дед выглядел сейчас ещё более древним.

— Но почему именно ребёнок? Почему вы просто не смешаете кровь наследников? — мысль Ярик работала методично, прокручивая в голове то, что он увидел, соединяя это с тем, что он знал, ища ответ на вопрос, что случилось тогда, в пещере.

— Мы пробовали, смесь не помогает. Она словно мертвая. Нужна живая кровь, которая течёт по венам потомка всех трёх детей.

— Почему вы уверены, что кровь ребёнка поможет?

— У нас уже был такой ребёнок. Во время первой магической войны.

Ярик почти с ужасом смотрел на деда:

— Так если он был, но вы не смогли уничтожить Чужих, то…

Дед молчал, глядя на мага, и тяжесть этого взгляда буквально пригибала парня к земле. Он не был уверен, что хочет услышать, что сталось с тем ребёнком.

— Её убили Конде.

Ох ты ж, у нас появилась ещё одна сила в противоборстве? Им-то это зачем? Какую роль отвести этой семье колдунов во всей истории Водного мира? Полуэльф раз за разом прокручивал в голове увиденную сцену и пытался зацепиться за что-то, что, как ему казалось, они могли пропустить.

Эльфы. Люди. Гномы. Маги Конде. Кто ещё? Какую часть трагедии он не знает?

— Мне нужно ещё раз посмотреть.

— Нет, — отрезал Царь Эльфов, и металл в его голосе отразился от стен. — Ты знаешь правду и должен вернуть мне Светлую. Найди её и приведи сюда.

Ярик от удивления поднял бровь, вопросительно глядя на деда:

— Должен?

— Приведи её, и я освобожу твоего отца от проклятия.

Ох, ничего себе, как сильно деду нужна была Ксения. Ярик не верил своим ушам.

— Мне кажется, торг какой-то странный, — хмыкнул парень, сложив на груди руки. — Да и я не уверен, что так уж хочу, чтобы отец стал смертным, — Ярик окинул ссохшегося деда скептическим взглядом. — За жизнь отца тебе лучше поговорить с мамой.

Дед молчал, пристально глядя на внука, и Ярик чувствовал силу его гнева. Ну что ж…

Он понимал, что дед так просто не отпустит: царь эльфов веками был уверен, что нужен ребёнок, и он вряд ли легко расстанется с этой идеей, вбитой ему в упрямую голову. Он же Непреклонный, этот старый эльф.

Бежать? Фрида тут вряд ли властна. С помощью магии его побег обречён на провал. Разговаривать дальше — быть загнанным в новый торг, возможно, с элементами шантажа.

Идея как-то легко и быстро пришла в голову Ярика: дед сам подтолкнул его к такому решению. Конечно, результат неизвестен, но так даже интереснее.

Ярик улыбнулся, повернувшись к картине, словно раздумывает над тем, что ему сказали, а сам нырнул рукой в карман и нащупал сосуд с песком. Маг надеялся, что правильно понял механизм действия часов, а дальше остаётся полагаться только на везение.

Он мягко повернул часики вокруг оси, ощущая, как крошечные крупицы песка пересыпаются в пустой конус, а потом вернул сосуд в исходное состояние, замерев. Вроде ничего не произошло, но Ярик не очень-то полагался на это «ничего». Он медленно повернулся и улыбнулся: деда рядом не было.

Ярик осторожно закрыл карман и вздохнул, смиряя бешено колотящееся сердце. Он не знал, что именно произошло, мог только предполагать и догадываться. Игры с подобными артефактами могли привести к гибельным последствиям. Но маг верил в свою удачу.

Он в последний раз взглянул на Летопись, борясь с соблазном погрузиться в запись о создании первого Чужого. Но парень ощущал, что нужно торопиться, что он вряд ли смог взять очень большую паузу в ситуации.

Главное не оказаться где-то во времена первых людей…

Ярик нарисовал на своей руке руну невидимости: она действует недолго, но он надеялся, что этого хватит, чтобы разобраться в обстановке и решить, что делать дальше. Он поспешил на шум воды, стараясь не топать: вдруг ему навстречу уже идут он сам и дед.

Сердце билось о грудную клетку, пока Ярик приближался к водопаду. Он не позволял себе думать о том, что он только что впервые путешествовал во времени. Надо сначала убедиться, понять.

Парень вошёл под падающую сверху воду, проверил руну: она работала, по крайней мере, он свою руку не видел, — и выступил в Хрустальный зал. Замер, потому что у своего кресла стоял дед. Перед ним замер Лирио с преданным выражением на лице.

— Они вернулись в Академию… — услышал Ярик слова влюблённого в мать эльфа. — С ними Принц и его мать.

— Электра в Академии? — пророкотал дед, и Ярик напрягся: Лектус и ещё кто-то с ним в Академии. Возможно, там Истер, Кристин, Алексис… — Доставь её сюда.

— Слушаюсь, повелитель.

— Вы нашли мою дочь?

— Она на корабле.

— Хорошо. Мне нужна Электра.

— А ваш внук?

— Зови его.

Ярик про себя выдохнул: значит, он не так далеко «откатился» во времени, как мог бы, пользуясь в первый раз неизвестным артефактом, да ещё таким сильным. Перемещения во времени.

Никогда и никто не должен получить эти часы.

Ярик увидел, как в зал входит он сам. Интересно посмотреть на своё вытянутое, худое тело со стороны, но любоваться было некогда. Нужно спешить: найти отца, Джеймса и Ксению, затем как можно скорее оказаться в Академии.

Зачем деду Электра-то? Рожать она уже не сможет, это уж точно…

Ярик взял паузу, чтобы вспомнить руну тишины, которую ему показывал Святик. Да, брату она очень нравилась: он умел становиться невидимым, но тихим — нет. Где братец узнал эту руну, Ярик никогда не спрашивал, но она точно работала, если правильно её написать правой рукой на коленях. Иногда и брат был полезен.

Ярик закатал штаны, всё также стоя под струями водопада и краем уха слыша, как он сам начал общение с дедом. Надо смываться, пока не поздно…

Маг сделал несколько шагов из водопада, опасливо глядя на деда: не услышит ли? Но, если Ярик правильно помнил, не должен: ведь в их разговор никто не вмешивался… Хотя…

Парень улыбнулся и легко прошёл мимо кресла деда и мимо себя. Его копия из прошлого насторожилась и посмотрела на него в упор. Ярик помнил это странное ощущение в тот момент: будто в зале есть ещё кто-то…

Что делать дальше, он тоже легко сообразил. Подошел к двери, открыл её — и одним неслышимым и невидимым движением рванул наружу, чтобы не наткнуться на Лирио, который сейчас туда заглянет.

Так вот как оно работает. Замкнулся круг времени. Всё, что было тогда в будущем, теперь оказалось в прошлом. Он должен был воспользоваться часами, потому что ещё до этого момента был там, в зале, невидимый, открыл дверь…

Значит, время — это прямая каждой жизни, но у некоторых она может делать петлю назад и вернуться в точку прошлого. И тогда нить прошлого и настоящего в какой-то период идут параллельно — до точки пересечения…

Ярик не стал ждать, когда Лирио закроет дверь, натолкнувшись на взгляд деда, и поспешил по коридору прочь, чувствуя, что действие рун иссякает.

— Фрида, мне нужно к отцу, — прошептал он, когда отдалился от Хрустального зала неизвестно в какую сторону. Но в данной ситуации это неважно.

— Тебя много, — изумлённо, но растягивая слова произнёс Дух где-то над ухом Ярика. — Ты петляешь.

— Скорее, — попросил Ярик, — у меня мало времени.

В момент, когда Фрида нарисовала в воздухе проём, маг увидел свои руки и колени, но это уже не имело значения. Он нырнул в проход, раздираемый десятком мыслей и впечатлений. Но главное — надо спешить. Нельзя отдать деду Электру и неважно, зачем она понадобилась эльфам.