Антифона во льдах (гет)

Всю дорогу до города я молчала. Прислонилась виском к ледяному стеклу внедорожника и смотрела, как темнота трассы пожирает редкие желтые пятна фонарей. Голова гудела. Я устала гадать. Каждый раз, когда мне казалось, что я поняла логику этого психа — будь он инквизитор в бегах или просто одержимый маньяк с манией величия, — он делал очередной поворот, от которого моя демоническая логика давала сбой. Пикник? Серьезно? После того как мы чуть не похоронили друг друга в склепе?

Если ему так приспичило меня убить, мог бы сделать это там, внизу. Это хотя бы было бы драматично.

Кас припарковал машину в подземном паркинге элитного комплекса. Тихое место, минимум камер. Он вышел первым. Обошел капот и остановился у моей двери. Когда дверь распахнулась, я увидела его руку — ладонью вверх, открытую. В свете дежурных ламп парковки его лицо выглядело осунувшимся. Тени под глазами стали резче. Но улыбка... она дрогнула на секунду. Стала почти неуверенной. Словно он ждал удара.

Ярость вспыхнула привычно, но тут же погасла, оставив после себя лишь пепел усталости. Какой смысл играть в недотрогу, если он уже видел мой хвост из чистого льда?

Я вышла. Холодный бетон обжег тонкие подошвы ботинок. Вместо того чтобы пройти мимо, я вложила свою узкую ладонь в его руку.

В тот момент показалось, что я ослепну.

Это был не жар. Не боль. Это был свет. Чистый, концентрированный поток абсолютного, незамутненного счастья, направленный прямо на меня. Так радуются щенку. Так смотрят на чудо, которое уже отчаялись ждать. Его эмоции были настолько плотными, что перехватило дыхание. Моргнув, чтобы прогнать пляшущие перед глазами золотые круги, я сжала его пальцы чуть крепче — просто чтобы не упасть — и молча двинулась следом за ним к лифтам.

Ресторан пах деньгами и дорогим парфюмом. Приглушенный джаз обволакивал пространство. Официант провел нас в дальний угол. Идеальное место для тех, кто не хочет быть замеченным: прикрытое огромным фикусом в тяжелой кадке, рядом с панорамным окном во всю стену. Город отсюда казался россыпью драгоценностей на черном бархате.

Мы сели напротив друг друга. Мягкая кожа дивана скрипнула, принимая вес моего пальто. Официант положил меню. Толстая тисненая кожа пахла дорого.

Я открыла папку, пробегая взглядом по ценам. Мой кошелек сейчас плакал бы кровавыми слезами. Стоит заказать воду? Или сразу попытаться выпрыгнуть в окно? План побега буксовал, потому что ноги предательски не хотели уходить.

Но Каспер даже не взглянул в свое меню. Когда официант вернулся, он начал перечислять ровным, будничным тоном:

— Нам бутылку «Шато Шеваль Блан» восемьдесят девятого года. Сырную тарелку. Два тартара — говяжий классический и гребешок с трюфельным маслом. Салат с мандарином и морепродуктами. Один стейк прожарки medium rare. И луковые кольца. Обязательно с брусничным соусом.

Официант кивнул и удалился.

Моя вилка тихо звякнула о фарфор. Я опустила меню на стол и уставилась на мужчину напротив широко раскрытыми глазами. Откуда? Этот список звучал не как заказ еды, а как диагноз моему психологическому состоянию.

Он заметил мой взгляд. Улыбнулся той самой своей обезоруживающей улыбкой, откинувшись на спинку дивана. Весь его вид кричал: «Попалась».

— Расслабься, принцесса, — мягко произнес он. — Твой кошелек сегодня не пострадает. Я угощаю.

Я фыркнула так резко, что пламя свечи качнулось. Резко отвела глаза, пряча смущение за сарказмом. Конечно. Деньги. Самый простой способ снять напряжение. Он платит — значит, это сделка. Консультант и заказчик. Никаких долгов. Никакой романтики. Просто оплата услуг.

Только вот эта мысль совершенно не объясняла, почему мое сердце колотилось где-то в горле вовсе не от страха, а от вида того, как он нетерпеливо постукивает пальцами по столу, ожидая заказ.

Этот псих знал всё. Знал, что я боюсь быть обязанной. Знал про мою любовь к морю. Знал, как заставить древнюю демоницу чувствовать себя сопливой девчонкой на первом свидании.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь получить кэшбэк натурой, — едко бросила я, возвращая себе спасительную маску ядовитости. Голос прозвучал хрипло, пришлось прочистить горло. — Потому что курс нынче невыгодный, святоша.